Стоило прозвучать звонку с последнего урока, как Янь Му вышел из класса.
— Брат Янь, — окликнул его Се Цю и спросил: — Что думаешь поесть на ужин?
В тот же момент в кармане завобрировал телефон, и на экране одно за другим стали всплывать сообщения от Цзян Чжихо.
Янь Му опустил взгляд.
Цзян Чжихо: Быстрее, быстрее, быстрее, быстрее!
Цзян Чжихо: Жду тебя в Чжуаньюане!
Цзян Чжихо: Даю тебе пять минут, если не выйдешь — сам ворвусь внутрь!
Янь Му погасил экран, ничего не ответил и сказал Се Цю: — Перекушу чем-нибудь по дороге, тебе что-нибудь захватить?
— Не надо, не надо, — Се Цю ни за что бы не осмелился просить Брата Янь о такой услуге, ведь каждый раз на него готовы были испепелить взглядом толпы девчонок. — Я сам потолкаюсь в столовой!
У ворот Первой средней школы тянулась улица сплошных заведений общественного питания. К каждому часу ужина вдоль нее выстраивалась длинная вереница мелких лотков, а оживленная, шумная улица заполнялась голодными школьниками, выбравшимися на поиски пропитания. Возле каждых старших классов обязательно находилось несколько заведений с названиями вроде Чжуаньюань или в честь различных престижных университетов. Чжуаньюань, о котором говорил Цзян Чжихо, был магазином бабл-чая. Он занимал отличное местечко в самом центре улицы, зажатый между двумя зданиями, между которыми пролегал небольшой переулок.
Янь Му подошел ко входу в Чжуаньюань, но никого не обнаружил. Он уже открыл WeChat, собираясь спросить, где все, как чья-то рука затащила его в тот самый темный переулок сбоку.
Из переулка повеяло густым, насыщенным ароматом вина. Цзян Чжихо обнял Янь Му со спины за талию, прижался щекой к его шее, а его спина была напряжена до предела.Глубоко вдохнув феромоны несколько раз, чтобы прийти в себя, Цзян Чжихо с легким упреком произнес:
— Чего так долго?
Янь Му медленно выпустил свои феромоны, дожидаясь, пока тому станет лучше, и ответил:
— Я же не умею летать.
Затем он на секунду замолчал, опустил голову и, нахмурившись, спросил:
— Ты куда ходил?
— А? — Цзян Чжихо поднял руку и принюхался к рукаву, от которого разило табаком и алкоголем.
Он небрежно бросил:
— Курил и пил, ясное дело. Наш школьный хулиган больше всего любит собирать вокруг себя шпану и околачиваться по углам, выпендриваясь.
— … — Янь Му действительно не знал, что на это сказать, и, желая поскорее с этим покончить, просто притянул Цзян Чжихо за затылок и поцеловал.
Летний вечер все еще был духовно-тяжелым. В узком переулке прятались два целующихся парня, их совершенно разные феромоны сплетались воедино, в то время как у входа в переулок то и дело сновали прохожие.
Поскольку они целовались уже не впервые, оба успели привыкнуть и быстро вошли во вкус, научившись безошибочно определять примерное время без всяких таймеров.
Спустя три минуты они отстранились друг от друга.
Как раз в этот момент зажглись уличные фонари, и теплое оранжевое свечение тускло упало сверху.
Янь Му стоял прямо под светом фонаря, и его точеные черты лица казались отстраненными, а на границе света и тени залегла легкая тень.Янь Му тихо спросил:
— Когда вернёшься?
— Не знаю, во всяком случае, через три часа я снова тебя поищу. — Цзян Чжихо был удивлен тем, что Янь Му вдруг сам завел разговор. — А что, есть дело?
— Есть. — Янь Му усмехнулся. — Дополнительные занятия.
— …
У Цзян Чжихо перехватило дыхание:
— Ты это серьезно?
Задавая этот вопрос, Цзян Чжихо еще питала душу надежда, что парень просто мается от скуки и откровенно придирается. Никто не знал, куда Цзян Чжихо сбежал с уроков, а спустя три часа снова заявился к Янь Му за поцелуем. После этого он специально задержался по дороге домой, думая, что на следующий день все равно в школу, и в такое-то время Янь Му уже точно должен спать.
В итоге, когда он на цыпочках толкнул дверь комнаты, свет внутри по-прежнему горел, и Янь Му… все еще решал задачи?!
Увидев, что Цзян Чжихо вернулся, Янь Му не изменился в лице, лишь швырнул лежавший под рукой бланк с заданиями прямо перед ним и холодно бросил:
— Решай.
Цзян Чжихо: «……………»
Цзян Чжихо бросил взгляд на экзаменационный лист, и у него в глазах потемнело.
Проверочный вариант, вопросы не сказать чтобы сложные. Цзян Чжихо притащил стул, сел рядом с Янь Му, развернул бланк и уставился на напечатанный текст.
Каждое слово знакомо, любая задача по плечу, черт побери, как же легко, с закрытыми глазами все ответит правильно.
Цзян Чжихо долго не притрагивался к ручке. Спустя мгновение он ткнул Янь Му колпачком в плечо:
— Ну… спрошу у тебя кое-что. Как думаешь, сколько примерно баллов я наберу за эту работу?
Янь Му поднял взгляд, его зрачки были черными как смоль.
Цзян Чжихо стало немного не по себе под этим взглядом, и он снова спросил:
— У тебя разве нет никаких психологических ожиданий начет репетиторства? Ну, знаешь… насколько я безнадежен? Я боюсь, что ты испугаешься.
— Без разницы. — Янь Му отвернулся и продолжил решать свои задания.
Подразумевалось, что он сможет обучить человека любой степени безнадежности.
Ладно-ладно, у зубрилы просто железобетонная уверенность в себе.
Цзян Чжихо принялся строчить от балды, следуя своему обычному стилю сдачи экзаменов.
Сначала он отыскал легкие пункты и вписал ответы, а на последние несколько вопросов с вариантами выбора даже не взглянул — везде проставил букву C. В заданиях с пропусками ответил на первое, а три оставшихся просто наугад залепил нулями или единицами. Следом шла крупная часть с развернутым ответом, и Цзян Чжихо тут же набросал несколько изящных иероглифов «Решение». Весь процесс занял меньше десяти минут. Наконец он бросил ручку на стол, со стуком хлопнув ладонью, и гордо объявил:
— Я закончил!
Виду было не занимать напористости, уверенности — хоть отбавляй.Янь Му развернул исписанный листок, пробежал глазами по строчкам, нахмурился и долго молчал.
— Ну как? — спросил Цзян Чжихо.
Янь Му отложил тест и посмотрел на него так красноречиво, что словами было не передать:
— Цзян Чжихо, ты что, умственно отсталый?
Цзян Чжихо:
— …
Ухватившись за возможность, Цзян Чжихо стукнул по столу и сделал вид, что разозлился:
— Не хочешь объяснять — так и скажи, нечего переходить на личности! Ты ведь не первый день меня знаешь, мой уровень именно такой!
Он уже мысленно радовался и планировал улизнуть под этим благовидным предлогом, изо всех сил изображая негодование, но Янь Му вдруг цапнул его за шиворот:
— Иди сюда.
И сразу же принялся за разбор тем.
Янь Му объяснял четко и лаконично, просто, но охватывая всё до мелочей. Каждая фраза была кристально чистой, без единого лишнего слова, такое поймет даже настоящий дурак. Разобрав один вопрос, Янь Му вежливо поинтересовался:
— Я понятно объяснил?
— А? — На этом тесте не было ни одного вопроса, с которым он бы не справился; дай ему олимпиадный вариант, и он вряд ли допустил бы много ошибок. Всё сознание Цзян Чжихо было занято тем, как сыграть роль естественно и в меру — чтобы выглядеть двоечником, но не слабоумным, поэтому он не услышал ни единого слова из объяснений Янь Му.
В глазах Янь Му этот отсутствующий взгляд с абсолютно пустой головой выглядел воплощением клинического недоумения. Он повторил вопрос:
— Я понятно объяснил?
Услышав это, Цзян Чжихо встрепенулся. Поскольку он совершенно не представлял границ дозволенного, оставалось только спросить самого «преподавателя»:
— Слышишь… Скажи-ка, как по-твоему, в каком месте я должен был это понять?
Янь Му:
— …
Цзян Чжихо:
— Да нет, погоди, я имею в виду — при моих-то результатах, что именно я, по-твоему, должен был не понять?
Янь Му:
— …
Налепить чушь в тесте просто — лишь бы буквы на бумаге были. Вызвать в учительскую тоже просто: что бы ни спросили, отвечай одно и то же: «Не знаю, не понимаю, ах вот оно что». Притворяться тупицей не сложно: спать на уроках, прогуливать, рубиться в игры — веди себя как можно наглее, и дело в шляпе.
Но когда приходилось заниматься репетиторством лицом к лицу, чёрт побери, у Цзян Чжихо по коже бежали мурашки. Это же буквально означало изображать идиота прямо перед человеком, заставляя его раз за разом выслушивать элементарные задания, которые можно решить даже ногой. Ни сыграть нормально, ни притвориться не получалось.
В третьем классе средней школы была история с Цзун Бэем: тот допытывался до каждого примера, выясняя, о чём Цзян Чжихо думал и какими соображениями руководствовался. Цзян Чжихо несёт откровенную чушь, а однажды, когда его прижали к стенке, он выдал прямо:
— Рассуждения? Нет у меня никаких рассуждений. Зато я знаю кучу девчонок по имени Рассуждение, на любой вкус и цвет. Хочешь, познакомлю? Только отстань, умоляю!
Цзун Бэй, разумеется, не собирался бросать друга ради вымышленных девчонок. Один притворялся умственно отсталым, второй учил умственно отсталого — тогда они оба балансировали на самом краю нервного срыва.
Сейчас всё было точно так же!
Зачем он сам вырыл себе эту яму?!
Признаться в правду было бы в сто раз лучше, чем эта затея с дополнительными занятиями!
Уж если человек в чём-то виноват, пусть его судит закон, а не карает зубрежкой!
Цзян Чжихо зажмурился и наугад ткнул пальцем в бумагу:
— Вот это. Первый вопрос. Я не понял.
Янь Му:
— …
Этот вопрос был самым простым во всём тесте, его осилил бы любой, кто даже не учился в старшей школе.
Янь Му поднялся с места. Цзян Чжихо подумал: неужели гений сдался так быстро?
Три секунды спустя Янь Му выудил из шкафчика учебник математики для первого года старшей школы и швырнул его перед Цзян Чжихо:
— Читай.
Цзян Чжихо:
— …
Цзян Чжихо и в страшном сне не мог представить, что однажды будет жить под одной крышей с заклятым врагом, спать с ним на одной постели, целоваться с ним, брать у него дополнительные занятия и, чёрт побери, всю ночь напролёт таращиться в учебник для старшеклассников под его надзором!
На следующий день Чан Ло, заметив у Цзян Чжихо под глазами огромные темные круги, удивленно протянул:
— Ого, Брат Янь, ты чего это?
Цзян Чжихо чувствовал себя совершенно истощенным. Закрыв лицо руками, он тяжело вздохнул:
— Кое-кто… решил убить меня с помощью знаний.
Прошлой ночью они легли слишком поздно, так что Цзян Чжихо проспал аж два урока подряд. Лишь когда прозвенел звонок с урока, он открыл глаза и вдруг почувствовал жар в теле — наружу прорвались феромоны. Прижав руку к задней стороне шеи, Цзян Чжихо в панике выскочил через заднюю дверь.
Перерыв после второго урока был длинным, классам предстояло выстроиться на утреннюю зарядку. Парни уже давно спустились вниз, а девчонки собирались медленно: лишь когда заиграла музыка для построения, они наконец навели порядок на партах и, держась за руки с подругами, собрались выходить из класса.
Проходя мимо парты Цзян Чжихо, одна из девушек вдруг остановилась.
— Аньмяо, в чем дело? — спросила другая.
Тан Аньмяо принюхалась и неуверенно произнесла:
— У нас в классе кто-то пил? Сюда прямо алкоголем тянет.
Другая девушка ничего не почувствовала и удивленно моргнула:
— Да нет никакого запаха?
— Серьезно? — Тан Аньмяо слегка нахмурилась. Если остальные ничего не учуяли, значит, дело могло быть только в феромонах. Она попыталась скрыть смущение легкой улыбкой: — Наверное, мне показалось.Уже несколько дней подряд Цзян Чжихо возвращался домой очень поздно, и с каждым разом всё позже. В конце концов он ухитрялся продержаться на улице до тех пор, пока у него не начинались симптомы лихорадки, и только когда терпеть уже было невозможно, возвращался.
Лихорадка пугала его куда меньше, чем индивидуальные занятия.
Притвориться тупицей в учебе — еще куда ни шло, но изображать умственно отсталого он точно не умел!
Однако Цзян Чжихо всё же недооценил гения.
Гений действительно не нуждался во сне.
В который бы час он ни вернулся, стоило ему толкнуть дверь, в комнате обязательно горел свет, а перед Янь Му неизменно возвышалась стопка учебников и тестов для первого года старшей школы.
Цзян Чжихо хотел сделать вид, что ослеп, проигнорировать эти две стопки макулатуры, схватить сменный комплект одежды и отправиться в душ, но в самый момент разворота Янь Му схватил его за руку.
Он произнес всего два слова:
— Учиться.
Из-за долгого пребывания в комнате с кондиционером ладони у Янь Му были ледяными, и от этого сжатия сердце у Цзян Чжихо тоже заледенело. Он оттолкнул его руку:
— Я не буду учиться! Я ничего не умею! Вообще ничего! Нет ни единого вопроса, который бы я знал! И программу средней школы тоже не знаю!
Янь Му по-прежнему смотрел на него тем самым отрешенным взглядом, а затем извлек на свет учебник для первого года средней школы.
Цзян Чжихо: «……»
Цзян Чжихо был близок к нервному срыву:
— Брат, пощади меня, умоляю! Брат!!
Янь Му поднял взгляд и парировал:
— А я?
Цзян Чжихо сквозь зубы выдавил:
— Обещаю тебе, на промежуточном экзамене я подниму баллы на 10? На 20? На 30! Больше — уже перебор!
Янь Му поинтересовался:
— Каким образом ты их поднимешь?
Цзян Чжихо выдумал универсальное оправдание:
— При моем ничтожном результате у меня огромное пространство для роста! Можно же делать шпаргалки!! Мы, закоренелые двоечники, лучше всех умеем их стряпать!!
Янь Му указал на проблему:
— Если ты ничего не знаешь, как ты ее сделаешь?
Цзян Чжихо был готов забиться в угол от отчаяния:
— Я могу расписать ее на тридцать страниц!
Янь Му:
— А как ты будешь листать?
Цзян Чжихо:
— Я могу сделать оглавление!
Янь Му: «……»
Цзян Чжихо: «……»
Под пронзительным взглядом Янь Му Цзян Чжихо почувствовал себя неуверенно, отбросил одежду в сторону и пошел напролом:
— Чего ты в конце концов добиваешься?! Почему ты вечно ко мне цепляешься?! Давай так: я поделюсь с тобой кое-какой информацией о Бай Юйюнь, которую мне недавно удалось раздобыть? А ты позволишь мне сегодня нормально выспаться? Посмотри на мои синяки под глазами: если я продолжу в том же духе, то мутирую в какой-нибудь другой биологический вид! Двоечникам нужен сон, двоечникам он жизненно необходим!
Янь Му оставался абсолютно глух к любым уговорам. Выслушав его тираду, он выдал всё те же предельно сухие три слова:
— Решай задачи.
Волоча за собой еле живое тело, Цзян Чжихо приплелся в школу.
Насыщенно выспавшись на уроках, на переменке он стоял у дверей класса, ловя прохладу. Цзун Бэй тоже освободился, заметил Цзян Чжихо и поинтересовался:
— Ну как ваши недавние занятия?
Цзян Чжихо покачал головой, указал на темные круги под глазами и с трагическим выражением лица произнес:
— Зрелище жуткое, душераздирающее и бесчеловечное.
Янь Му был не из тех, кого легко обвести вокруг пальца. У него был очень тяжелый взгляд: когда он вглядывался в человека, казалось, что он способен пронзить его насквозь. Каждый раз, когда Цзян Чжихо произносил слово «не знаю», ему неизменно казалось, что этот парень проводит над ним дознание, проходясь безжалостным лезвием по каждой клеточке его тела.
Цзян Чжихо был истощен морально и физически — как же трудно, до чего же невыносимо трудно.
Цзян Чжихо вздохнул:
— Эх.
Цзун Бэй похлопал его по плечу:
— Братуха, держись! Я вижу, как сильно ты стараешься, на промежуточном экзамене твои труды обязательно окупятся!
— Ха-ха. — Цзян Чжихо изобразил бледную, обессиленную улыбку.
Учеба и впрямь не приносила особой радости, и Цзун Бэй прекрасно его понимал: вот уже больше двух лет, сколько бы усилий ни прикладывал Цзян Чжихо, в этой школе, полной жутких монстров во плоти, он стабильно занимал лишь сотое место.
Он как раз собирался отвесить еще пару утешительных фраз, как дверь второго класса отворилась, и оттуда вышла Бай Юйюнь. В тот же миг Цзун Бэй воочию наблюдал, как еще секунду назад бледный и изнуренный Цзян Чжихо мгновенно преобразился: лицо его засияло, энергия забила ключом, и он в один прыжок очутился перед Бай Юйюнь, извлекая откуда-то из кармана небольшую коробочку:
— Юйюнь!
Цзун Бэй: «……»
— Мм? — Бай Юйюнь приняла коробочку и спросила: — Что ты купил?
— Браслет. — Цзян Чжихо не стал ходить вокруг да около. — Твою любимую модель.
В последнее время Цзян Чжихо только и делал, что расспрашивал всех о Бай Юйюнь. Он пытал каждого встречного, совершенно не скрываясь — разве что не прибил себе на макушку табличку с надписью: «Я, ваш отец, клею школьную красавицу, держитесь от меня все подальше».
— Спасибо. — Бай Юйюнь слабо улыбнулась.
Хотя на дворе стояло лето, она по-прежнему носила школьную форму с длинными рукавами, из-под которых виднелись лишь кончики ее тонких пальцев.
Цзян Чжихо поинтересовался:
— Тебе не жарко в такой плотной одежде?
— Нормально, — ответила Бай Юйюнь.
— Тоже верно, — усмехнулся Цзян Чжихо. — Феи ведь не потеют.
Бай Юйюнь с улыбкой спросила:
— Я слышала, ты в последнее время только и делаешь, что наворачиваешь круги вокруг меня и собираешь информацию?
— Ага, — прямо ответил Цзян Чжихо. — Я же ухаживаю за тобой.
— Разве ухаживания школьного хулигана должны быть настолько властными? — улыбнулась Бай Юйюнь и мягко заметила: — На самом деле тебе необязательно было расспрашивать других.
— Правда? — Цзян Чжихо слегка прищурился, скользнув взглядом по тщательно задрапированным запястьям, и прикинулся непонимающим. — Тогда я могу спросить напрямую у тебя, и ты сама мне всё расскажешь, да?
Прямолинейность Цзян Чжихо забавила Бай Юйюнь:
— Можешь попробовать.
Стоило Се Цю отлучиться в туалет, как по возвращении он застал Цзян Чжихо за оживленной беседой с Бай Юйюнь прямо у входа во второй класс.
В тот день учитель по последнему уроку в четвертом классе отпросился, и занятие заменили самоподготовкой. Се Цю прокручивал это в голове весь день и под конец учебы все же решился подсесть к Янь Му. Ему было тревожно за товарища: характер у Брата Янь был холодный, и даже за девочками он ухаживал куда менее активно, чем Цзян Чжихо.
Се Цю завел разговор:
— Брат Янь, в последнее время Братуха так агрессивно ухлестывает за ней, неужели ты до сих пор не вмешаешься?
Янь Му невозмутимо дописывал задачу и бросил небрежно, словно его это совсем не касалось:
— Незачем.
— Незачем? — удивился Се Цю. Последние дни Брат Янь вообще палец о палец не ударил! Разве что сам краем уха слышал, как Цзян Чжихо наводил справки, и потому переспросил: — Брат Янь, почему это незачем?
Едва он договорил, прозвенел звонок с урока, и толпа жаждущих поскорее пообедать учеников ринулась наружу. Янь Му не спеша вывел последнюю черту в бланке и надел колпачок на ручку.
В тесном коридоре кто-то постучал в окно четвертого класса. Се Цю поднял голову — к его величайшему удивлению, это оказалась Бай Юйюнь. Кивнув Се Цю, она обратилась к Янь Му:
— Пойдем вместе купим учебные материалы?
Се Цю: «！！！！!»
Се Цю: «И правда Брат Янь?! Ему действительно не нужно было ничего делать!!»
Приближались олимпиады.
В последнее время Янь Му целенаправленно готовился к олимпиаде соседнего города, а Бай Юйюнь параллельно готовилась к другой.
Хотя олимпиады были разными, круг проверяемых знаний у них пересекался. Участников подобных состязаний набиралось немного, и Бай Юйюнь неизменно ездила закупать учебные пособия вместе с Янь Му.
В книжных магазинах поблизости от Первой средней школы продавалось в основном лишь школьное подспорье, а специализированной олимпиадной литературы почти не было, поэтому им приходилось отправляться в книжный город в центре города.
Личный водитель Янь Му уже с раннего утра ждал у школьных ворот. Увидев, что его молодой господин разрешил сесть в машину девушке, он внутренне изумился и украдкой бросил еще пару взглядов в зеркало заднего вида.
Девушка действительно была хороша собой, а главное — обладала тем особым мягким, спокойным и утонченным темпераментом.
Впрочем, как бы ни было велико любопытство, лезть не в свое дело водитель молодого господина не стал.
Машина влилась в поток транспорта и спустя двадцать пять минут остановилась перед зданием книжного города.
В книжном имелась специализированная зона для самоподготовки. Выбрав нужные материалы, они направились туда вдвоем.
Бай Юйюнь села напротив Янь Му.
Ее темные пряди скользнули вниз, но она легким движением закинула их за ухо. Свет падал на новенькую поверхность стола, красная ленточка на решетке кондиционера мерно покачивалась из стороны в сторону, а в тишине читального зала стояла абсолютная безмятежность.
В тот момент, когда он поднял глаза, Янь Му на мгновение потерял счет реальности.
Мягкий и тихий нрав Бай Юйюнь неизменно заставлял его преодолевать границы внешности и пола, возвращая к воспоминаниям из прошлого.
Он сидит за решением тестов, от его руки на бумагу падает тень, а кончик ручки выводит четкие, размашистые и в то же время жесткие иероглифы.
Рядом с ним сидит мальчик и кропотливо выписывает черту за чертой.
В тишине слышно лишь то, как грифель шуршит по бумаге.
Стояла зима, цветы сакуры уже облетели, а за окном расстилалось бесконечное белое покрывало из снега. Мальчик с белоснежной кожей был облачен в светлый пуховик, чей мягкий пушок ласково огибал его чистую, хрупкую шею.
Он сидел на полу, тихий и послушный, купаясь в лучах солнца, заглядывавших на подоконник.
Перед ними стоял еще один столик, а на нем — глиняная ваза с чуть кривоватым горлышком, которую они слепили вместе. В вазе распускались белыми лепестками какие-то безымянные цветы.
— Юнь Чжоу.
— Мм? — сидевший напротив мальчик поднял глаза.
Глаза у него были невероятно красивыми, с чистым донышком зрачков, в которых отражались отблески снега и солнечный свет за окном.
— Что такое? — На улице стояло лютое задолжение, но он наотрез отказывался включать отопление, заявляя, что в комнате от него духота, и предпочитал кутаться в сто одежек. Говоря это, он выдыхал изо рта легкое облачко пара.
Янь Му покачал головой и ответил:
— Ничего.
Мальчик одарил его тихой, безмятежной улыбкой, а затем качнулся к нему, прильнув всем телом, словно послушный, пушистый зверек.
Словно почувствовав чужой взгляд, Бай Юйюнь тоже подняла глаза и чуть изогнула ресницы:
— Что такое?
Янь Му с тоской вынырнул из воспоминаний: перед ним не было ни падающего снега, ни глиняной вазы, ни того тихого, гордого и утонченного мальчика.
В его глазах мелькнуло разочарование, но он тут же взял себя в руки и, сделав вид, будто ничего не произошло, спокойно произнес:
— Ничего.
http://bllate.org/book/32365/3949492
Готово:
