— Паршивец! — Чжао Ман шлёпнула Лян Цихэ по плечу и с упрёком произнесла: — У тебя ещё хватает наглости спрашивать! Если бы с мамой ничего не случилось, ты бы вернулся?
Взглянув на её выражение лица, Лян Цихэ сразу понял, о чём она думает, и с беспомощным видом опустился на диван:
— Хотела, чтобы я вернулся — так бы и сказала правду! Знаешь вообще, ради того чтобы примчаться к тебе, я упустил отличную возможность для повышения!
Чжао Ман тоже присела рядом с ним, и голос её зазвучал ещё громче:
— Если тебе нужно повышение, в семейной компании — захочешь ли ты подняться, будут ли у твоего отца или брата возражения? Зачем обязательно ехать куда-то на чужбину и терпеть лишения? Круглый год носа домой не кажу! Сам подумай, ты же так долго женат на Чжиюе, ты хоть раз звонил ему? Ты вообще видел его?
Стоило Чжао Ман не договорить и пары фраз, как она заговорила о Линь Чжиюе, чего Лян Цихэ, впрочем, и ожидал.
Много лет назад семья насильно заставила его заключить брак по расчёту с Семьей Линь. Сначала он был категорически против, но отец применил жесткие меры. Тот заявил, что младший сын с детства рос избалованным и своевольным, и хотя их бизнес связан с медицинским оборудованием, он умудрился уехать в Италию изучать какую-то философию и архитектуру. Ладно бы только это — в то время семейный бизнес столкнулся с угрозой разрыва цепочки поставок капитала, не говоря уже о кредиторах, осаждавших их с требованиями вернуть долги. Если бы Семья Линь не согласилась протянуть руку помощи, им, пожалуй, пришлось бы подавать на банкротство.
Тогда он ещё не окончил учебу, а баснословные расходы на обучение и жизнь в Италии оплачивала семья. Он привык к вольной и беззаботной жизни и не относился к тем, кто ради пустой гордости станет оказывать бессмысленное сопротивление. К тому же он понимал: если бы дело не дошло до полного тупика, такой гордый человек, как его отец, никогда бы не стал говорить ему о подобных трудностях.
В конце концов Лян Цихэ пришлось согласиться. Согласиться-то он согласился, но радости от этого не испытывал. Особенно когда узнал, что кандидатуру супруга в последний момент заменили, да к тому же на самого нелюбимого сына Семьи Линь, — после этого он и вовсе наотрез отказался возвращаться домой.
Видя, что сын никак не реагирует на её слова, Чжао Ман утратила ту радость, что светилась на её лице при первой встрече. Она крепко сжала руку Лян Цихэ и принялась уговаривать:
— Сяо Хэ, послушай матушку. Мама знает, что тебе не по душе этот брак, устроенный твоим отцом. По правде говоря, поначалу мама сама была не в восторге, особенно от поступка Семьи Линь со сменой жениха прямо на свадьбе. Даже если тогда это удалось замять, позже многие всё равно обо всём узнали и тайком потешались над нашей семьей.
Но что поделать? Чжиюй уже переступил наш порог, к тому же мама прожила с ним целый год, и этот парень действительно очень хорош. Он воспитан, лишён дурных привычек, свойственных нынешней молодежи, невероятно уважителен к нам с твоим отцом, а каждые выходные даже приходит готовить дома. Даже твоему отцу он теперьпо-другому смотрит на него, так зачем же тебе и дальше так упрямиться?
Чжао Ман увещевала его самыми добрыми словами, но Лян Цихэ от этого становилось лишь тошно. Не выдержав, он выдернул руку:
— Мам, сейчас уже не феодальные времена! Ты серьезно думаешь, что два человека, которые совершенно друг друга не знают, смогут быть счастливы в браке? Ты просишь меня принять его, изменить к нему отношение, но, как ты сама сказала, я ведь в глаза его не видел — как я могу поменять своё мнение?
— Сегодня вечером ты сможешь его увидеть, — торопливо произнесла Чжао Ман. — Чжиюй пообещал прийти сегодня на ужин, скоро он уже будет здесь.
Однако Лян Цихэ совсем не горел желанием встречаться с Линь Чжиюем. Он поднялся на ноги и бросил:
— У меня на вечер запланирован ужин с друзьями, я приму душ и сразу уеду.
— Ай, ну и ребёнок! — Чжао Ман вскочила следом за ним. — Мама тебе тут всё по полочкам раскладывает, а в тебя будто ни единого слова не летит! Тебе непременно нужно дождаться, пока отец вернётся и устроит тебе взбучку, чтобы ты наконец был доволен?
Не оглядываясь, Лян Цихэ в два счёта взлетел на третий этаж и отворил самую дальнюю дверь — в комнату, куда не заходил уже больше года.
Но едва переступив порог, он замер.
В комнате по-прежнему царили его собственные вкусы и привычки, однако в мелочах кое-что изменилось.
Например, привычное синее постельное бельё сменилось на чёрно-белую полоску; или, скажем, на полу перед ванной комнатой стояли две одинаковые пары тапочек, а в самой ванной красовались чужие туалетные принадлежности. Распахнув все шкафы, он обнаружил, что в том, который стоял ближе к двери, рядами висели исключительно белые рубашки да чёрные брюки, а в ящиках лежало нижнее бельё точно такого же фасона.
Он сроду не носил столь унылых расцветок. Вытащив одну из рубашек наружу, он прикинул размер — тот оказался на размер меньше его собственного, так что гадать, кому она принадлежит, не пришлось.
При виде того, как в комнату, где он жил с самого детства, бесцеремонно вторглись следы чужого присутствия, Лян Цихэ охватила ярость. Он спустился вниз и позвал дядюшку Ли.
Столкнувшись с его допросом, дядюшка Ли был вынужден ответить честно:
— Такова была воля госпожи, да и молодой господин Чжиюй ночует здесь только по выходным.
Лян Цихэ раздражённо бросил:
— Разве в доме нет пустующих гостевых комнат? Почему нельзя поселить его там?
Дядюшка Ли виновато улыбнулся:
— Второй молодой господин, распоряжение отдала госпожа. К тому же молодой господин Чжиюй состоит с вами в законном браке, так что его проживание в вашей спальне вполне обоснованно.
— Что значит обоснованно? Его вещи занимают весь шкаф, а куда девать то, что привёз я? Бросать где попало?
Лян Цихэ вовсе не был скандалистом, просто его невероятно бесила сама мысль о том, что его сокровенное личное пространство захватил какой-то там законный супруг. Знай он заранее, как всё обернётся, он бы лучше в отеле остановился!
Дядюшка Ли прекрасно знал избалованный нрав молодого господина, поэтому не стал ввязываться в долгие споры и легко перевёл стрелки на Чжао Ман:
— Послушайте, второй молодой господин, давайте я пойду спрошу у госпожи, не следует ли перенести вещи молодого господина Чжиюя в гостевую спальню.
Стоило Лян Цихэ вспомнить недавние уговоры матери, как у него тут же разболелась голова. Только-только выдалась минута покоя, и если дядюшка Ли сейчас потащится наверх звать его мать, разве ему снова не придётся выслушивать нудные поучения?
Поразмыслив об этом, он был вынужден заявить, что разберётся со всем сам, и с мрачным лицом велел дядюшке Ли убираться вон.
Когда дверь закрылась, Лян Цихэ обернулся к распахнутым створкам шкафа, где стройными рядами висели одинаковые, словно клонированные белые рубашки и чёрные брюки, и окончательно решил провести сегодняшний вечер в гостиной отеля.
Он вытащил из чемодана комплект чистой одежды, сначала заглянул в ванную освежиться, а приведя себя перед зеркалом в надлежащий вид, подхватил ключи от машины и вышел из дома.
У каждого в семье Лян имелся собственный автомобиль, но прежний внедорожник Лян Цихэ из-за нехватки надобности продали сразу после его отъезда за границу. К нынешнему возвращению старший брат подогнал ему новый внедорожник-SUV: хотя характеристики у него были неплохие, езда на нём не шла ни в какое сравнение с прежней машиной по части острых ощущений.
Впрочем, сейчас ему было не до того — вдавив педаль газа в пол, он помчался в то место, о котором говорил Ян Чжихэн.
Выехал он около половины пятого, когда на дорогах уже вовсю собирались пробки, и к западному ресторану на улице Минда добрался только полчагого шестого. За время пути мобильный телефон звонил несколько раз — звонили мать и брат. Лян Цихэ трубку не брал: и так было ясно, что единственной целью этих звонков было затащить его вечером домой на ужин.
http://bllate.org/book/32351/3947602
Готово:
