Юй Яо спрыгнул с кровати и подбежал к двери — она была плотно заперта. Он пару раз мяукнул, и только после этого снаружи послышалось: «Ой!»
В следующее мгновение дверь отворилась, и вошла Банься, держа в руках овечье молоко.
— Ой, маленькая госпожа проснулась! Как раз вовремя, служанка принесла овечье молоко.
С улыбкой произнесла Банься, ставя молоко на стол, а затем подняла Юй Яо с пола и усадила перед той самой чашкой овечьего молока.
— Маленькая госпожа, скорее пей, а когда вырастишь, сможешь есть всякие вкусности.
Юй Яо мяукнул в ответ: Банься была права, ведь он сможет полакомиться вкусной едой только тогда, когда вырастет!
Целый день Юй Яо не видел Юнь Каньхэня, и лишь под вечер, когда солнце уже почти зашло за горизонт, Юнь Каньхэнь вошёл в комнату, принеся с собой холодный уличный ветер.
Юй Яо скучающе ждал, пока Банься подогреет ему овечье молоко, а заметив Юнь Каньхэня, тут же радостно подбежал к нему, задрал голову и подцепил лапкой полу его одежды.
— Мяу-мяу-мяу-мяу! Ты вернулся!
Юнь Каньхэнь наклонился, подхватил кота на руки, потрогал его угольно-чёрное ушко и спросил:
— Яояо скучно? Пойдёшь со мной в одно место?
Юй Яо тяжело кивнул:
— Мяу! Хорошо!
Вернувшись с подогретым овечьим молоком, Банься обнаружила, что маленькая госпожа пропала. Как раз в тот момент, когда она в панике собиралась приняться за поиски кота, к ней подошёл молодой слуга и сказал:
— Сестрица Банься, не суетись, маленькую госпожу забрал Ван, они пошли погулять.
— Напугал до смерти! — Банься услышала это и похлопала себя по груди. — Я-то думала, маленькая госпожа снова куда-то убежала. В такой холод нельзя мёрзнуть на улице.
Слуга с улыбкой заметил, что сестрица Банься очень добра сердцем.
Юй Яо, о котором так переживала Банься, ни малейшего понятия не имел о том, что происходило после его ухода с Юнь Каньхэнем. В этот момент он сидел в карете из древесины нанму, инкрустированной золотом и самоцветами. Изнутри повозка была выстлана мягкими коврами, посредине горел небольшой угольный жаровня, а с одной стороны стоял аккуратный квадратный столик, на котором покоилось несколько блюдец с изысканными сладостями.
Любопытно оглядевшись по сторонам, Юй Яо ступил на колено Юнь Каньхэня, приподнял занавеску и во все глаза уставился наружу.
С тех пор как он попался здесь, ему ещё не доводилось видеть внешний мир, и сейчас выдалась прекрасная возможность. Юй Яо с восторгом смотрел по сторонам.
На улице царила суета, в толпе сновали люди, над лотками уличных торговцев поднимались клубы горячего пара, а зазывалы наперебой расхваливали свой товар. Проведя взглядом сквозь толпу, можно было заметить серые кирпичи, белые стены и черепичные крыши; не успевший растаять белый снег умывался лучами солнца, превращаясь в прозрачные капли, которые скатывались вниз.
Юй Яо радостно мяукнул, и его взгляд упал на уличного торговца, делающего сахарные фигурки и продающего леденцы на палочке — нет, не на леденцы, а на огромное количество ароматных лакомств. Юй Яо втянул носом воздух, опустил занавеску, задрал голову и вцепился лапками в одежду Юнь Каньхэня.
— Мяу-мяу-мяу! Хочу есть!
Юнь Каньхэнь неотрывно наблюдал за Юй Яо и, конечно же, заметил уличную еду. Вспомнив, что вчера маленькому коту стало нехорошо из-за съеденного, Юнь Каньхэнь предположил, что у Яояо просто разыгрался аппетит.
— Яояо уже забыл, как болел живот?
Юнь Каньхэнь говорил очень тихо, словно птичье пёрышко касалось кошачьего ушка Юй Яо. Тот машинально дтнулся ушами, вытянул маленькие лапки и принялся топтать живот Юнь Каньхэня. Поскольку он был слишком мал, до груди Юнь Каньхэня дотянуться не получалось, а лапки были короткими, так что ему оставалось лишь беспомощно перебирать лапками по тому месту, до которого доставал.
— Не балуйся, веди себя послушно.
Юнь Каньхэнь приподнял Юй Яо, устроив его на сгибе локтя, и легко постучал его по маленькой головке.
Юй Яо послушно свернулся калачиком в объятиях Юнь Каньхэня, примерно прижался к нему, а затем тихонько промяукал:
— Мяу-мяу-мяу? Я веду себя послушно?
Юнь Каньхэнь не понял смысла, но опустил взгляд, встретившись с живыми, смышлёными глазами кота, и на мгновение в самых тёмных уголках его души мёртвое дерево пустило весенние побеги, а ветви буйно разрослись.
— Яояо очень послушный.
Хотя эти четыре слова прозвучали с привычной интонацией, такой же небрежной, как всегда, Юй Яо всё же почувствовал себя необычайно счастливым. Он не зря был котом, посланным небесами сопровождать Юнь Каньхэня — между ними определенно существовало полное взаимопонимание.
Карета плавно катила вперёд. Юй Яо заметил, как вошёл Хэ Хунси и сменил угли в жаровне, а следом за этим повозка остановилась. Хэ Хунси почтительно произнёс:
— Ван, Павильон Скрытого Аромата прибыл.
Юнь Каньхэнь слегка приподнял руку, и Хэ Хунси тут же подал ему небольшой отрезок мягкого ковра, после чего послышался спокойный голос Юнь Каньхэня:
— Войдя внутрь, смени обращение.
Юй Яо тут же охватило любопытство, но в следующее мгновение пушистый коврик закрыл ему обзор.
Юй Яо: «……» Это уже слишком.
Выбравшись из кареты, Юй Яо обнаружил, что они остановились в каком-то переулке. Снаружи повозка выглядела просто и непритязательно, что совсем не вязалось с высоким статусом Регента. Только теперь Юй Яо обратил внимание на то, что на самом Юнь Каньхэне надета простая белая хлопковая роба без каких-либо украшений, а поверх неё накинут лунно-белый плащ из журавлиных перьев.
Он преобразился из высокомерного и влиятельного сановника в мягкого и благородного юношу.
Юй Яо с любопытством перевёл взгляд на Хэ Хунси, чтобы оценить его перемены: тот почти не изменился, разве что одежда сменилась наряд обычного слуги. Юй Яо знал, что тот евнух — с белым лицом и красными губами, весьма миловидный, если не считать некоторой полноты.
Вот так — один господин и слуга, оба в самом простом убранстве — они обошли кругом и вышли к главному входу Павильона Скрытого Аромата. Стоявшая там сводня лишь улыбглась и пригласила гостей войти и расположиться.
Хэ Хунси пару раз кашлянул и заговорил:
— Моему господину нужна отдельная тихая комната и красивые девушки для прислуживания.
Сводня изначально косилась на эту парочку бедно одетых господина и слуги без особого энтузиазма — кто вообще ходит в Павильон Скрытого Аромата с котом? К тому же, белые одежды без единой золотой каемочки явно выдавали в них людей не из богатой семьи, а этот слуга ещё посмел выдвигать ей требования.
Сводня закатила глаза и ехидно протянула:
— Молодой господин, поиск девушек стоит немалых денег. А в вашем кошельке вообще найдётся хоть монета?
С этими словами сводня скользнула взглядом по поясу Юнь Каньхэня, а затем перевела его на пояс Хэ Хунси.
Ни у одного из них не было кошелька, значит, денег они точно с собой не принесли, а ещё зарится на девушек? И впрямь жаба возмечтала отведать лебединого мяса — сама на ногу не сядет, но противно до жути.
— Ах ты! Да у моего господина есть деньги!
Заметив, как блуждает взгляд этой сводни, Хэ Хунси не стерпел и прямо из рукава вытащил слиток золота.
Юнь Каньхэнь поднял руку, останавливая движение Хэ Хунси, и с мягким выражением лица посмотрел на сводню:
— Мой слуга вспылил по молодости, прошу вас, не принимайте близко к сердцу.
http://bllate.org/book/32342/3946426
Готово:
