Банься закончила говорить, протянула руки и подняла маленького котенка. Она взяла блюдечко и поднесла его к самому мордочку пушистика — прямо перед Юй Яо находилось теплое козье молоко. Он высунул язычок, лизнул пару раз и принялся с аппетитом лакать.
— Ай, неужели в Столице выпало столько снега по воле богов в наказание людям? — бормотала Банься сама с собой.
На ее лице застыло выражение, непохожее на прежнее; должно быть, навеянный пейзажем вид заставил ее в очередной раз вздохнуть о несовершенстве этого мира.
Юй Яо долакал молоко, поднял головку, вытянул лапки и выдал: «Мяу-мяу-мяу!» *Совсем нет.*
Банься погладила котенка по голове, больше ничего не сказала, подняла пустое блюдце и вышла.
Она оставила Юй Яо лежать на пушистом коврике, и в комнате снова остался лишь один-единственный котенок.
Такая жизнь была для кота совершенно невыносимой — точь-в-точь как в его прежнем мире, где в пустой, безлюдной вилле он был абсолютно один, на улице — ни друзей, ни дома — ни семьи. Это ощущение изоляции от всего мира вызывало у него лишь отторжение.
Юй Яо тряхнул кошачьей головкой, вспоминая слова Банься, и поймал себя на мысли, что они кажутся ему смутно знакомыми. Знакомой была не только эта фраза, но и имя Регента — Юнь Каньхэнь. В памяти Юй Яо словно бы уже звучало это имя.
«Зима сурова, лишь слива достойна ненависти». Точно, слива достойна ненависти, — Юй Яо вдруг вспомнил незаконченную строчку из стихотворения, которую читал. В ту же ночь ему приснился сон, в котором он увидел целую новелллу.
Сплошные интриги и борьба за власть между императором и Регентом.
Юй Яо очень запомнился Юнь Каньхэнь. Это был человек, которого никто и никогда не любил. С самого рождения и до самой смерти все считали, что он заслуживает лишь гибели, и не нашлось ни единого человека, который бы о нем пожалел.
Именно поэтому его и звали Юнь Каньхэнь.
Во сне Юй Яо расплакался от жалости, но, проснувшись, уже не мог вспомнить подробностей. Теперь же, восстанавливая всё в памяти, он понял, как обстояло дело. Наверное, даже небеса не смогли на это смотреть и превратили Юй Яо в котенка, чтобы тот составил компанию Юнь Каньхэню.
Подумав об этом, Юй Яо в тот же миг почувствовал себя невероятно крутым котенком. Котенком, у которого есть важная миссия.
Однако сильный снег в Столице, казалось, служил неким поворотным моментом. Юй Яо напрягал все извилины, силясь вспомнить хоть что-нибудь, но помнил лишь снегопад и то, что Юнь Каньхэнь слег с болезнью. Ничего другого в памяти не всплывало.
Юй Яо тихонько мяукнул и решил отправиться на поиски Юнь Каньхэня. Маленький котик должен быть рядом с ним.
Сначала Юй Яо спрыгнул с низкого тапчана. Он еще не слишком ловко умел карабкаться и прыгать в кошачьем обличье, поэтому перед прыжком ему приходилось морально настраиваться.
Дверь в комнату была закрыта. Юй Яо поскреб ее когтичками, но открыть не смог. Впрочем, котенок не пал духом: он задрал голову и окинул взглядом комнату. Возле низкого тапчана находилось окно — из тех, что заклеены узорчатой бумагой по деревянной решетке, а прямо под ним стояла высокая подставка с курильницей для благовоний.
Юй Яо снова запрыгнул на тапчан и осторожно взобрался на подставку. Этой высоты как раз хватало, чтобы дотянуться до бумаги на окне. Напружинив лапку, котенок изо всех сил царапнул ее, прорвав дыру в бумажном переплете.
Присев на подставке, Юй Яо повозился еще немного и наконец проковырял отверстие, через которое вполне мог пролезть на волю. Недолго думая, он протиснулся наружу.
Его тут же обдал холодный уличный ветер, заставив вздрогнуть от озноба, но это ничуть не умерило его решимости.
Юй Яо изо всех сил бросился вперед. Лапкам было холодно на снегу, но он не обращал на это никакого внимания — ровно до того момента, как снова очутился под сенью какого-то уродливого старого дерева. Тут его озарило.
Он заблудился.
Эта Резиденция регента и впрямь оказалась огромной и запутанной. В такой мороз он даже вспотел на бегу, и теперь ступать по снегу было уже не так холодно, вот только он понятия не имел, как отыскать Юнь Каньхэня.
Вокруг не было ни души. Оглядевшись, Юй Яо отметил про себя, что обстановка тут в точности как в исторических сериалах: крошечный дворик с резными галереями и расписными балками. Помимо этого неказистого дерева, во дворе нашелся небольшой пруд, но его целиком занесло снегом, так что даже если там и водилась рыба, она наверняка давно замерзла насмерть.
Оторвав взгляд от пейзажа, Юй Яо уселся под деревом и принялся соображать, что же делать дальше.
Судя по тому, как часто Банься заглядывала к нему с углём и молоком, должно быть, совсем скоро она обнаружит пропажу котенка. Если она пошлет кого-нибудь на поиски, у него больше не представится ни единого шанса выбраться наружу.
Нет, нельзя сидеть сложа руки и плыть по течению, — Юй Яо сжал крошечную кошачью лапку и решил, что должен проявить самостоятельность. Куда бы он ни пошел, он будет оставлять метки, а если круг замкнется, в следующий раз попробует пойти в другую сторону.
Когда Юй Яо устал настолько, что лапы уже не держали, он наконец заметил людей. Живых людей.
Выглянув из кустов, стряхивая с шерстки превратившиеся в ледяные капли снежинки, он поднял глаза и увидел спешащего куда-то Хэ Хунси в сопровождении свиты.
Юй Яо пришел в неописуемый восторг и короткими перебежками последовал за Хэ Хунси.
Юнь Каньхэнь в белых одеждах полулежал на кровати. Половина его угольно-черных волос была собрана на макушке, а остальные рассыпались по плечам, касаясь мягкого одеяла. В безупречных, словно из нефти выточенных пальцах он держал пожелтевшую книгу. Угольный жаровня в покоях пылала жарко, пламя свечей покачивалось, озаряя неземное лицо мужчины. Впрочем, в отличие от прежних дней, губы его были бледны, а на лице читалась усталость.
Хэ Хунси почтительно вошел в покои, приблизился к Юнь Каньхэню и с улыбкой произнес:
— Ван, Молодой генерал Шэнь просит о аудиенции.
Юнь Каньхэнь отложил книгу, бросил взгляд через плечо Хэ Хунси и бесстрастным тоном велел:
— Пусть войдет.
Хэ Хунси отвесил поклон, развернулся и отправился к дверям покоев звать упомянутого Молодого генерала Шэня.
Он и заметить не успел, как белоснежный котенок с крошечным черным пятнышком на ушке тайком проскользнул внутрь и спрятался за позолоченным подсвечником.
Юнь Каньхэнь бросил взгляд на видневшийся кончик кошачьего хвоста и позвал:
— Яояо?
Юй Яо навострил уши, исподтишка разглядывая полулежащего на постели мужчину. Вдоволь набегавшись за Хэ Хунси, он наконец-то добрался до цели. Сначала он изрядно промерз на улице, но здесь наконец согрелся и теперь принялся изучать обстановку.
Похоже, это были личные покои Юнь Каньхэня. Прямо перед котенком стояла резная кровать под пологом с узором из бегоний по палисандру, застеленная одеялом с вышитыми грибами бессмертия линчжи по золотистому шелку — вид у него был невероятно теплый. Юй Яо с завистью покосился на укутанного в него мужчину, а затем перевел взгляд налево: там возвышался высокий многоярусный шкаф из нанму с золотой росписью, уставленный сверкающими драгоценностями и изящными фарфоровыми сосудами. Рядом стоял туалетный столик из вяза с резными узорами. Глаза у Юй Яо разбежались от обилия диковин, но не успел он продолжить осмотр, как мужчина окликнул его снова:
— Яояо.
http://bllate.org/book/32342/3946418
Готово:
