А!
Сопровождаемая пронзительным воплем, сгусток черно-серого прозрачного призрака промчался по переулку со скоростью, сравнимой со звуком, и в мгновение ока исчез.
Цзян Нин стоял на прежнем месте, его выражение лица от начала и до конца оставалось равнодушным и оцепенелым.
Он снова спутал призрака.
Это был уже пятьдесят восьмой призрак, которого он напугал с тех пор, как стал Заклинателем духов.
Мой ужин… — черная кошка на его руках застыла на весу с поднятой лапкой, изображая жест мольбы, и бормотала: — Опять сбежал…
Цзян Нин некоторое время молчал, пальцы под рукавом защемил край одежды, он слегка повернулся и медленно произвел:
— Мы поищем еще, может, найдется…
Черная кошка тупо таращила глаза, ее пушистые лапки то сжимались, то разжимались, пока на них не выпустились пять острых когтей.
Она сердито похлопала лапой по одежде Цзян Нина и обвинила:
— Уже пятьдесят восьмой, уже пятьдесят восьмой! За три дня распугал пятьдесят восемь призраков, всех мало-мальски сильных призраков поблизости распугал! Ты можешь быть хоть немного осторожнее?
Цзян Нин поднял руку и легко погладил ее по шерстке, невозмутимо ответив:
— Умница.
Черная кошка мгновенно прищурилась, приняв вид блаженного наслаждения.
В следующее мгновение она резко опомнилась, ее круглые кошачьи глаза тут же расширились, и она сиганула с его рук на землю, вздыбив шерсть:
— Я же говорила, не смей меня гладить!
Цзян Нин бесстрастно произнес:
— Запрос отклонен.
Черная кошка:
— …
Цзян Нин продолжил:
— Твое тело — мой питомец, право собственности принадлежит мне, а у временного жильца нет права голоса.
Черная кошка страшно разозлилась:
— Тогда верни мне мое тело, разбойник!
Цзян Нин хладнокровно разложил все по полочкам:
— Во-первых, твое тело не я отнял; во-вторых, я не разбойник. Обобщая вышесказанное, ты занимаешься самодурством.
Да кто вообще вырвал мою душу из тела и насильно призвал к тебе, а-а-а!
Черная кошка растерянно застыла на ветру, чувствуя, что у нее сейчас случится приступ гипертонии и сердечная недостаточность — от злости.
Цзян Нин вовремя остановился и больше не стал ее дразнить. Сунув одну руку в карман ветровки, он запрокинул голову и посмотрел на яркую луну на небе, вздохнув:
— Похоже, сегодня вечером поймать никого не удастся, завтра пойдем поищем места поのはльше.
Черная кошка уныло опустила голову, и ее торчком стоявший хвост с глухим стуком шлепнулся о землю.
Почему кошачья жизнь должна быть такой жалкой, что даже досыта наесться нельзя!
…Ой, нет, человеческая жизнь!
Но проведя в шкуре кошки три месяца, он уже забыл о своем биологическом виде, и Цинь Му почувствовал в глубине души укол стыда.
Цзян Нин протянул к ней руку и сказал:
— Пойдем?
Черная кошка глянула на его руку, ее круглые глаза хитро заворочались, но в конце концов она смягчилась, оттолкнулась четырьмя лапами от земли и вмиг запрыгнула на его руку. Сделав пару легких шагов, она присела на его плече.
Цзян Нин убрал руку в карман ветровки и повернул назад.
Цинь Му продолжил свое ежедневное вечернее занятие — покосился на Цзян Нина.
У Цзян Нина была прекрасная внешность. Его кожа была очень белой, настолько белой, что сквозь нее просвечивали бледно-голубые кровеносные сосуды; глаза миндалевидные, зрачки черные-черные, и когда он смотрел на людей, от него веяло глубоким, леденящим холодом, от которого по спине невольно пробегали мурашки. Под красивым прямым носом плотно сжатые тонкие губы придавали ему отрешенный и суровый вид. Черная обтягивающая ветровка идеально подчеркивала его стройную фигуру: широкие плечи, узкая талия, длинные ноги. На улице он определенно пользовался стопроцентным вниманием прохожих — настоящий красавец.
Цинь Му невольно поразился тому, как сильно может измениться человек. Он все еще помнил, как впервые встретил этого парня три месяца назад: нелепая соломоподобная прическа, огромные очки в толстой оправе, выцветшие добела джинсы и какая-то бесформенная толстовка. Замкнутый, почти аутичный характер, целыми днями ходил угрюмый, почти не разговаривая, и так жался по углам, что никто и не обращал на него внимания. Но прошло всего три месяца — и он превратился в такого человека: ясный ум, четкая логика, уверенная и спокойная походка, хладнокровный характер, жесткие методы и манера речи, которая то и дело доводила его до полного ступора.
Это же просто превращение гадкого утёнка в черного лебедя! Если бы только он мог ловить призраков, а не пугать их…
Его любят все люди, и до смерти боятся все призраки.
Легендарное Тело Иньского Злодеяния — когда оно полностью распечатано, его мощь поистине ужасна.
Не стоило тогда вообще снимать печати, ну или хотя бы самую малость… Как же он теперь жалел о содеянном…
Цинь Му со слезами на глазах грыз собственный пушистый коготок и, не рассчитав силу, тихонько втянул воздух от боли.
…Как же хочется есть, как же хочется отведать злобы.
Внезапно в нос ударил манящий аромат.
Цинь Му замер, перевел взгляд вниз — и перед самым его носом две белые тонкие пальцы держали рыбную кошачью грану.
Цзян Нин повернул к нему голову:
— Будешь?
Цинь Му шмыгнул носом и гордо задрал голову:
— Не буду!
Я человек, как я могу есть кошачью еду!
— Ур-р!
Живот в этот момент некстати издал протестующее урчание.
Цинь Му почувствовал неловкость. Скосив глаза, он украдкой глянул на Цзян Нина и увидел, что выражение лица того ничуть не изменилось — всё такое же бесстрастное, но рука, протянутая к его рту, по-прежнему твердо и неподвижно держала ту самую кошачью грану.
Цинь Му фыркнул и в конце концов, с неохотой и видом благотворителя, опустил голову, взял кошачью грану зубами и начал есть.
Вкус оказался немного странным, но неожиданно приятным, с легким ароматом куриной грудки — его любимым.
С чего бы это он носит с собой кошачий корм?
И именно со вкусом куриной грудки.
В сердце Цинь Му шевельнулось смутное подозрение. Неужели, неужели…
Он поднял взгляд на Цзян Нина.
Цзян Нин слегка опустил голову, несколько прядей черных волос мягко падали на лоб. Одной рукой он что-то шарил в кармане и вытащил пачку… шоколада, после чего привычно развернул обертку и принялся есть.
Цинь Му остолбенел.
Заметив его взгляд, Цзян Нин достал из кармана еще одну кошачью грану и протянул ему:
— Это твоё.
Цинь Му почувствовал себя обманутым:
— Раз у тебя есть шоколад, почему ты не дал его мне?
Цзян Нин странно на него посмотрел:
— Ты же кот, что тебе еще есть, кроме кошачьего корма?
Цинь Му рассвирепел:
— Но моя душа — человеческая, я человек!
Цзян Нин невозмутимо ответил:
— Но твое тело — кошачье. Успокойся, не дури.
Цинь Му:
— …
Он ощутил глубокую дискриминацию со стороны всего мира.
Дом Цзян Нина находился всего в двадцати минутах ходьбы — это был небольшой отдельный особняк.
Его родители пропали много лет назад, и этот дом был одним из наследств, оставленных ими. Вокруг располагался район частных коттеджей, где селились богачи, поэтому охрана здесь была чрезвычайно строгой. Когда он проходил через ворота жилого комплекса, охранник, вполне предсказуемо, одарил его полным подозрений взглядом.
Сейчас было уже три часа ночи, и этот молодой человек каждую ночь так поздно возвращался домой — немудрено было и заподозрить неладное. Особенно в последнее время, когда другие жильцы жаловались на воровство в поселке: уже в трех домах были похищены ценные вещи.
Однако у охраны не было никаких доказательств, поэтому они лишь подозрительно оглядели его, не предпринимая активных действий.
Цзян Нин, конечно, почувствовал этот взгляд, но, не придавая ему значения, просто проигнорировал его и зашагал по дорожке к дому.
Цинь Му произнес:
— Постоянно быть под таким прицелом — не выход. С твоими нынешними навыками перемахнуть через ограду и проскользнуть домой незаметно не составит труда.
Цзян Нин холодно ответил:
— Я не хочу возвращаться домой так, будто я какой-то вор…
На полуслове он резко замолк.
Вся шерсть на теле Цинь Му слегка вздыбилась, хвост встал торчком, и он настороженно уставился на дом перед ними.
Они пришли, но в доме чувствовалось чужое присутствие.
Цзян Нин прищурился, достал из кармана ключ, с щелчком открыл замок, медленно сжал пальцы на дверной ручке, закрыл глаза, глубоко вздохнул, открыл их и резко толкнул дверь.
http://bllate.org/book/32334/3945608
Готово:
