Она мечтала подойти к Шэнь Юаню и ловко подольститься — пока точила форму для лепки, в голове рисовались его возможные слова: станет ли он долго молчать, прежде чем протянет руку, и, даже если найдёт угощение вкусным, всё равно упрётся и не похвалит ни единым словом.
Но он одним движением опрокинул всё.
Линь И оцепенело смотрела на угасающий огонь. Ресницы дрожали сами собой, и что-то упало ей на тыльную сторону ладони.
«Наверное, пот», — подумала она.
Линь И сидела у кухонной двери и точила форму для лепки — получалось нечто в духе Ктулху.
Уже два дня она не заговаривала первой с Шэнь Юанем.
После того как Шэнь Юань опрокинул рисовые пирожки, сначала её захлестнула кислая волна обиды — глаза даже заслезились, — но потом она всё поняла.
Глупо было думать, будто с Шэнь Юанем можно говорить по-человечески. Она выбрала неправильный тон.
Линь И немного подумала и решила: лучше считать Шэнь Юаня боссом — от него зависит жизнь и пропитание, но не стоит липнуть к нему и навязывать общение.
Она похвалила себя за сообразительность и швырнула испорченную форму. Та покатилась по земле и остановилась прямо у чьих-то коротких сапог.
Линь И вздрогнула и подняла глаза — перед ней стояло лицо Шэнь Юаня, поразительно красивое.
Она тут же изобразила официальную улыбку, какую показывают начальству на работе:
— Божественный Владыка, вам что-то нужно?
Шэнь Юаню эта улыбка показалась неприятной, но он не мог понять, в чём дело, и лишь нахмурился:
— Нет.
— А… — Линь И махнула рукой, взяла новый бамбуковый ствол и, повернув лезвие, оставила Шэнь Юаню вид на свои чёрные волосы.
Шэнь Юань смотрел на её сосредоточенную макушку и чувствовал, как раздражение растёт. Он придумал повод:
— Завтра первое число десятого месяца. Ты уже подготовилась?
Подготовилась… Да ни к чёрту не подготовилась!
Последние дни Линь И, кроме самонакручивающейся медитации, только и делала, что сражалась с местными продуктами. Только сейчас, услышав слова Шэнь Юаня, она вспомнила, что попала в роман о культивации.
Рука дрогнула, нож выскользнул и полетел вниз — к счастью, нога успела отскочить, и пореза не было.
Шэнь Юань фыркнул:
— На битве держи меч крепче.
Линь И вспомнила тяжесть Хань Шуаня и застонала. Она подняла глаза на Шэнь Юаня, вся — сплошное желание выжить:
— …Божественный Владыка, ещё есть надежда?
Шэнь Юань заметил, как её внимание переключилось с жалкого бамбука на него самого, и почувствовал лёгкое облегчение:
— Вставай. Возьми меч, я научу тебя.
Линь И тут же вскочила, подхватила Хань Шуань и прижала к груди. Посмотрела на Шэнь Юаня — тот стоял с пустыми руками.
— Э-э… Божественный Владыка, а как вы будете учить?
Во дворе росли высокие деревья с раскидистыми ветвями, нависавшими над площадкой. Шэнь Юань легко сорвал ветку длиной с предплечье. Светящиеся точки обвили её, начиная от его ладони и двигаясь к концу, превращая ветку в изящный меч.
Одновременно с этим белый нефрит, удерживавший его волосы, ослаб, и чёрные пряди рассыпались. Светящиеся точки подняли нефрит и завязали волосы в хвост.
…Ничего себе, оказывается, умеете превращаться, как Барби-волшебница.
Линь И восхитилась и вдруг заметила, что у Шэнь Юаня остались пряди у висков — когда волосы были распущены, это не бросалось в глаза, но теперь стало видно: мягкие пряди свисали вдоль лица, кончики едва доходили до подбородка.
Шэнь Юань с хвостом выглядел удивительно юношески. Линь И не удержалась:
— Божественный Владыка, а сколько вам лет?
Шэнь Юань не стал отвечать:
— Вынимай меч.
Линь И не посмела спрашивать дальше, крепко сжала рукоять. За эти дни медитация дала ей возможность хоть немного управлять ци — хватило, чтобы вытащить Хань Шуань.
Она вытащила клинок и растерялась:
— …А дальше?
Шэнь Юань отступил на несколько шагов в центр двора и лёгким движением указал на неё остриём своего светящегося меча:
— Нападай.
Линь И опешила:
— …Что?
— Нападай, — повторил он. — Просто бей, вложи в удар ци.
А, понятно… практическое обучение. Для полного новичка.
Линь И посмотрела на Шэнь Юаня в нескольких шагах от себя и мысленно заплакала.
Но раз уж меч в руках, отступать поздно. Она собралась, почувствовала, как потеплели каналы в руке, тонкая струйка ци потекла из Цзянгуна к пальцам. На лезвии проступили узоры инея, и клинок слегка задрожал в её руке.
Линь И немного поверила в себя, крепко сжала Хань Шуань, сделала несколько шагов вперёд, как в сериалах, и, используя импульс, направила остриё на Шэнь Юаня, резко вытянув руку.
Раздался звон металла. Ладонь онемела. Меч её уже держал Шэнь Юань, легко блокировав удар. Его ветка, превращённая в меч, казалась тысячекилограммовой — Линь И не могла сдвинуть её ни на йоту.
— Силы мало, — сказал Шэнь Юань, надавив чуть сильнее. — Если приложу ещё немного усилий, твой меч вылетит из рук.
Хань Шуань тут же передал ей это усилие — Линь И судорожно вцепилась в рукоять:
— Ну что поделать… У меня столько сил и есть. Даже если съесть шпинат, уже не успею.
— Что?
Линь И удивилась.
Раньше, когда она болтала всякую ерунду и шутила, Шэнь Юань всегда молчал. Почему сегодня вдруг ответил?
Она нахмурилась:
— Ну, это… В общем, есть такой моряк, когда ему нужно много сил, он ест шпинат… Но это выдумка, на самом деле шпинат, наверное, не помогает.
— Ничего не поможет, — сказал Шэнь Юань. — Скажи мне: если кто-то вызовет тебя на бой, ты хочешь его убить или просто победить?
— Конечно, просто победить! — Линь И подумала: «Да с чего бы мне его убивать?» — и ответила: — Без обид, зачем убивать…
Шэнь Юань вдруг наклонился, опустился до её уровня и заглянул в глаза. В голосе появилась почти соблазнительная нотка:
— А меня… ты хочешь убить?
Линь И подумала: «Да что за вопрос?» — хотела возразить, но слова застряли в горле.
Перед ней были слишком прекрасные глаза: слегка раскосые, но не чрезмерно, с чуть приподнятыми уголками, с густыми ресницами, способными затмить любую рекламу туши. При каждом моргании в них струилась томная, обидчивая нежность.
Как ленивая лиса — от природы соблазнительная, излучающая обаяние без всяких усилий.
А ещё зрачки… Чёрные, но Линь И увидела в них золотые водовороты, закрутившие её сознание.
Она произнесла, сама не зная, что говорит:
— Не хочу… Вы же такой красивый…
Шэнь Юань удовлетворённо улыбнулся и выпрямился:
— Ещё раз. Сильнее.
Линь И вздрогнула, вырвалась из оцепенения:
— Кажется, я отвлеклась…
— Неважно, — усмехнулся Шэнь Юань. — Ещё раз. Сейчас я покажу тебе приёмы.
Линь И кивнула, отошла на несколько шагов и снова крепко сжала меч.
**
Линь И тренировалась с Шэнь Юанем весь день, так что к вечеру всё тело ныло. Она полчаса провела в горячих источниках, и боль в мышцах немного утихла, но ноги всё равно будто налились свинцом, когда она шла обратно в комнату.
Она села на постель и начала массировать онемевшие икры, утешая себя: «Зато здоровье укрепляю. Если каждый день так мучиться с Шэнь Юанем, может, и кубики на прессе появятся».
…Стоп. Она ведь ещё не осматривала это тело. А вдруг у него уже есть кубики?
Не подумала — и зачесалось. Линь И всё больше завидовала себе и, не выдержав, тихонько расстегнула пояс.
Последние дни Шэнь Юань даже не возвращался к ужину, явно избегая её. Уж точно не зайдёт в такую позднюю пору.
Линь И повернулась на бок, пояс ослаб, и ворот ночной рубашки сполз с округлого плеча, обнажив ключицу и белую кожу ниже.
«Кожа у Линь И и правда белая», — подумала она, заметив, что даже при таком свете кожа слегка светится, словно жемчуг.
Сначала она потрогала ключицу — косточка явно торчала. «Фу», — цокнула языком, и пошла дальше: грудь не пышная, живот плоский.
Она прощупала живот со всех сторон — мышцы упругие, жира ни грамма, но и кубиков не чувствуется.
Жаль. Линь И вдруг зациклилась на кубиках и захотела увидеть их немедленно. Может, просто плохо щупала? Она ещё немного расстегнула ворот и наклонилась, чтобы рассмотреть.
В этот момент дверь открылась — тихий скрип петель.
Линь И вздрогнула и инстинктивно подняла голову. На пороге стоял Шэнь Юань в ночной рубашке, с влажными распущенными волосами.
Линь И окаменела.
Шэнь Юань тоже замер.
— …Дайте объясниться!!! — Линь И готова была избить себя за секунду назад. Она судорожно прикрыла ворот и нырнула под одеяло, уткнувшись подбородком в край. — Я… я могу объяснить!
Шэнь Юань перевёл взгляд с её пылающего лица на голенькую ножку, выглядывавшую из-под одеяла: белая кожа, изящный свод стопы, пальцы от напряжения поджались.
Он вспомнил картину, которую увидел, войдя: девушка сидела на постели, чёрные волосы спадали на плечи, ворот ночной рубашки приоткрылся, обнажая белое плечо и намёк на тело ниже.
Чёрное и белое, приглушённый свет — всё это создавало странное, почти соблазнительное зрелище.
Шэнь Юань отвёл глаза:
— Говори.
— Я… я не извращенка! — Линь И давно не включала свой восьмиядерный мозг и запнулась: — Просто… просто… Голышом спать! Да, голышом спать полезно для здоровья!
Чем дальше она говорила, тем глупее звучало, и чем глупее звучало, тем больше казалось извращением. Она всхлипнула и натянула одеяло на лицо:
— Я… правда… не извращенка…
Шэнь Юаню захотелось смеяться, глядя, как она прячется под одеялом. Из какого-то необъяснимого побуждения он спросил:
— Правда?
…Чёрт, он поверил в такую глупость?
Линь И почувствовала, что интеллект Шэнь Юаня плавает по непредсказуемой траектории.
Но раз уж повёлся — не упускать шанс! Она высунулась из-под одеяла, растрёпанная, и с искренностью в голосе кивнула:
— Честно! Подумайте: «чистое сердце младенца» — значит, мы рождаемся без одежды. Одежда — это оковы для тела, как социальные нормы оковывают нашу сущность.
Она сглотнула и продолжила нести чушь:
— Конечно, из уважения к морали и общественному порядку мы не можем раздеваться где попало. Поэтому освобождаемся только ночью, в спальне — в личном пространстве.
Шэнь Юань терпеливо выслушал всю ахинею и сделал вид, что всё понял. Пальцы коснулись пояса и легко развязали его:
— Хорошо. Тогда я тоже освобожусь.
Линь И:
— …
Линь И:
— Поговорим спокойно!!!
— Что? — Шэнь Юань сделал несколько шагов ближе. — Разве ты не говорила об освобождении?
— Не так! — Линь И запаниковала. — Не это имелось в виду!
— А что имелось? — Шэнь Юань приподнял бровь. Пояс уже висел на его пальце, и Линь И боялась, что стоит ему ослабить хватку — и вся рубашка спадёт.
— Послушайте! — Линь И покраснела ещё сильнее и глубже зарылась в одеяло, оставив снаружи только половину лица. — Природа требует освобождения, но нельзя освобождаться где попало…
Она облизнула губы:
— Например, когда ты один в комнате — пожалуйста, освобождайся. Но не на улице… И точно не тогда, когда рядом кто-то есть!
— Значит, ты это понимаешь, — усмехнулся Шэнь Юань и сел на край постели.
Линь И уже собралась что-то сказать, но заметила, что пояс Шэнь Юаня снова плотно завязан. Она решила выбраться из-под одеяла, но вдруг почувствовала, как её лодыжку обхватили.
— Вы… — начала она.
Шэнь Юань взял её за лодыжку и аккуратно убрал оголённую ногу под одеяло.
Контакт длился недолго, но Линь И показалось, что кожа вокруг лодыжки горит. Под прикрытием одеяла она потёрла выступающую косточку.
Шэнь Юань сам не знал, почему поступил так. Просто показалось, что лодыжка Линь И особенно тонкая и изящная — тело среагировало быстрее разума.
Теперь он немного злился на себя, но в ладони всё ещё ощущался след её кожи.
Действительно тонкая — в ладонь, а косточка немного кололась.
Шэнь Юань кашлянул и забрался на постель:
— Спи.
http://bllate.org/book/3233/357328
Готово:
