Получилось оформить пекинскую прописку! Он местный, — застенчиво произнес Геле. — Мой старший брат очень крутой, он умеет абсолютно всё: чинить холодильники, водить машину, работать гидом и даже прокладывать электропроводку! На свете нет ничего, чего бы он не смог сделать.
Чжоу Шуянь небрежно усмехнулся:
— Вот как? Должно быть, он действительно невероятен.
Геле на мгновение замер, а затем с улыбкой спросил:
— Брат, а что ты здесь делаешь?
— Собираю материал.
— Насчет фотографии? — Геле бросил взгляд на аппаратуру Чжоу Шуяня.
— Не совсем так. — Чжоу Шуянь задумался: профессиональные фотографы отвечали за съемку кадров напрямую, он же в лучшем случае продумывал ракурсы и раскадровки. Если уж говорить о профессионализме, до настоящего профессионала ему было далеко. К тому же он не хотел, чтобы кто-то знал, кто он такой на самом деле.
— Значит, приехал насладиться жизнью?
— Ага.
Всю дорогу Чжоу Шуянь почти не разговаривал, однако он старался не создавать у Геле впечатления холодности и неловкого молчания, отвечая на вопросы парой слов.
Проехав так целый час, он поднял голову и увидел гостевой дом, притаившийся перед заснеженными горами и озером. Небесный свет пал на вершины, и золотые лучи солнца, словно острое лезвие, рассекли заснеженные пики и водную гладь.
Озерная вода была прозрачна, как зеркало, а ее сапфирово-синий цвет отражал небо и изумрудные горные леса.
Утренний ветер был холодным; он обжигал лицо, принося с собой бодрящую прохладу.
Чжоу Шуянь лишь бегло взглянул на пейзаж, опустил глаза и принялся разглядывать гостевой дом.
Любой другой, увидев такое золотое сияние, обязательно бы восхитился, но внимание Чжоу Шуяня было сосредоточено совсем на другом.
Чжоу Шуянь прождал у стойки регистрации почти четверть часа. Вымотавшись за целый день, он чувствовал себя уставшим, поэтому в конце концов уселся в резной деревянной беседочке. Опасаясь, что молодой человек начнет нервничать, он лишь слегка повернул голову и, припав щекой к сиденью, терпеливо ждал.
Компьютер перезагружался уже дважды.
Геле покраснел и пробормотал:
— Мне нужно позвонить моему брату А Е.
Стал свидетелем этого балагана, Чжоу Шуянь тем не менее не сердился:
— Ничего страшного, делай всё не спеша.
Он просто молча стоял у стойки регистрации, наблюдая, как Геле достал телефон и набрал номер.
Старший брат А Е, о котором то и дело упоминал юноша, уже прозвучал в разговоре дважды.
Чжоу Шуянь подумал, что этот человек, скорее всего, и есть здешний хозяин.
После короткого обмена репликами невидимый А Е на том конце провода легко и четко всё уладил. Оттуда донесся ясный и приятный голос:
— Утром в гостиницу заглянули гости? Вы как вообще пересеклись?
Геле ответил:
— Его машина заглохла на трассе. Сможешь потом приехать и помочь ему с ремонтом?
— ... вечно ты мне находишь заботы, — помолчав, сдался Сун Е. — Ладно, завтра загляну взглянуть.
Оформив заселение, Чжоу Шуянь сразу же поднялся по лестнице на второй этаж. Бросив беглый взгляд на холл, он понял, что это место обустроено с большой душой.
Но сейчас ему не хотелось ничего разглядывать.
Завтра предстояло сделать еще очень многое.
Его клонило в сон, тело налилось тяжестью, и он мечтал лишь об одном — рухнуть на кровать.
Потратив последние силы, Чжоу Шуянь затворил за собой дверь номера и, быстро приняв душ, закутался в одеяло. В самом воздухе вокруг витал чистый аромат мыла, исходивший от подушки.
Для кого-то поездка в Чуаньси — это удивительное путешествие.
К сожалению, для самого Чжоу Шуяня оставалось загадкой, что ждет его на этом пути.
Стоило закрыть глаза, как его вновь накрыло тяжелым, мутным сном.
В тот год, когда Чжоу Шуянь снимал кино в качестве режиссера, он спал меньше пяти часов в сутки. На этот раз, получив редкую возможность выспаться, он пробудился посреди царившего вокруг хаоса.
Снизу доносился довольно громкий стук и звон.
Чжоу Шуянь зевнул, протер сонные глаза, наугад нашарил на столе резинку и, заплетая на ходу волосы, подошел к краю деревянной галереи. Оперевшись на перила, он бросил взгляд вниз.
Жители тибетских селений вдоль дороги были в большинстве своем простыми и немногословными людьми.
Задержав на ком-то взгляд чуть дольше обычного, Чжоу Шуянь невольно сосредоточил на этом человеке всё свое внимание.
Под лучами солнца на спине лежал мужчина. На его обнаженных руках блестели капельки легкого пота, а движениями он то и дело откладывал в сторону различные инструменты.
После нескольких громких металлических ударов колесо под днищем машины сдвинулось вперед, но разглядеть лицо незнакомца отсюда было невозможно.
На мужчине почти ничего не было надето; его узкая и гибкая талия выдавала молодое, крепкое тело, а кожа мягко мерцала в лучах солнца.
Чжоу Шуянь как раз закончил завязывать резинку. Подперев щеку рукой, он беззаботно наблюдал за происходящим сверху, неспешно разглядывая открывшуюся картину.
Мужчина снова заскользил под днище автомобиля и еще долго чем-то там гремел и стучал.
Спустя изрядное время Чжоу Шуянь услышал, как Сун Е — тот самый человек под машиной — отряхнул руки и произнес:
— Можешь спускаться, пробуй.
Чжоу Шуянь собрался с мыслями и сделал шаг назад.
Прихватив телефон, он спустился вниз и подошел к машине. Не решаясь сразу заводить мотор, он дважды обошел вокруг своего пикапа, убеждаясь, что с виду с ним всё в порядке.
Блик!
Сун Е небрежно бросил гаечный ключ на землю и взял тряпку, чтобы вытереть с рук машинное масло.
Его крепкое тело под палящим солнцем было скрыто лишь темно-черной майкой.
У мужчины была короткая растрепанная стрижка, темные, выразительные брови и глаза, а яркие черты лица казались резкими и броскими. Как и говорил работник гостевого дома, он родился в Тибете, но внешне вовсе не походил на тибетца.
Будучи кинорежиссером, Чжоу Шуянь обладал почти фанатичной страстью к эстетике.
Столкнувшись лицом к лицу с такой внешностью, он помимо воли задержал на нем взгляд.
Сун Е идеально попадал во вкусовые предпочтения Чжоу Шуяня.
Узкие длинные веки, мужественные брови и волевые черты лица источали зрелую привлекательность. В его облике явно угадывался богатый жизненный опыт, однако сам он при этом выглядел удивительно молодо.
Чжоу Шуянь рассматривал его до тех пор, пока внезапно не встретился с Сун Е взглядом — прямым и в упор.
Сун Е лишь спросил:
— На что пялишься?
Чжоу Шуянь отвлекся и холодно парировал:
— Машину починил?
Сун Е ответил:
— Если бы не починил, зачем бы я звал тебя спускаться?
Его обнаженное тело было видно как на ладони
Чжоу Шуянь не нашелся что ответить.
Он прибыл сюда в спешке, да и машину купил впопыхах, так что лишь подумал, что этот парень изъясняется чересчур прямолинейно. Проверив автомобиль — просто заведя двигатель и оценив его работу на слух, — он убедился, что машина действительно заводится и едет. Затем он снова повернул голову и с сомнением посмотрел в окно.
— Отличный ремонт, — произнес Чжоу Шуянь.
Сун Е бросил:
— Услуги платные.
— Сколько с меня?
Сун Е назвал цену без заминки:
— Пятнадцать сотен.
По здешним меркам сумма была вовсе не заоблачной и полностью укладывалась в ожидания Чжоу Шуяня — если бы машина сломалась посреди дороги, один только выезд эвакуатора обошелся бы дороже.
Чжоу Шуянь кивнул и тихо согласился:
— Пойдет.
Дзынь.
Звук перевода средств отчетливо прозвучал между ними.
Перед тем как уйти, Чжоу Шуянь не забыл бросить Сун Е:
— Спасибо.
Однако перед самым уходом Сун Е, уставившись в экран телефона, нахмурился и обратился к Чжоу Шуяню:
— Зачем ты скинул столько лишнего?
Чжоу Шуянь перевел Сун Е ровно две тысячи. Не привывший особо задумываться о деньгах и в глубине души считавший, что работа Сун Е стоила этих денег, он поднял глаза на солнце и ответил:
— Ты починил машину очень быстро и выручил меня, я считаю, что твоя работа стоит этих денег.
Сун Е тут же отправил лишнее обратно. Его брови сошлись на переносице, обнажая крепкое тело во всей красе. Вокруг заходились в трелях назойливые цикады, и он, стирая со лба пот, бросил:
— Лишние пятьсот мне не нужны. Мухи отдельно, котлеты отдельно.
В отличие от недавней кипучей энергии, сейчас Сун Е отвел взгляд и после этих слов повеял холодом.
То ли дело было в деньгах, то ли в нем самом.
В конце концов, всякий, кто ведет дела, стремится заработать.
Не успел Чжоу Шуянь открыть рот, как вновь отчетливо услышал звук возвращенного перевода.
— Мы в расчете, — сказал Сун Е.
...
Чжоу Шуянь остался на месте, когда к нему подошел местный паренек Геле:
— Брат Шуянь, брат А Е оставил тебе с утра завтрак.
Завтрак в гостевом доме подавали до половины одиннадцатого.
Чжоу Шуянь глянул на часы: было уже почти одиннадцать. Постояльцев в гостинице оказалось немного, и еду явно оставили специально для него. Он уже немало времени провел в Чуаньси и успел отведать множество местных деликатесов, но стоило ему попробовать стряпню из дома Сун Е, как он понял: вся та еда, что он ел раньше, не шла ни в какое сравнение.
Цампа и местный чай с маслом яка имели потрясающе аутентичный вкус.
Чжоу Шуянь принес с собой немного вещей, выбрав лишь самое необходимое. Устроившись за столом снова, он наконец смог в полной мере насладиться этой деревянной постройкой. Резьба вокруг деревянных окон была изысканной, а предметы интерьера — необычными, но при этом они не создавали ощущения пестроты.
Внутреннее убранство отличалось особым вкусом: стены украшали традиционные тибетские ковры ручной работы, простые и естественные по фактуре, с легким налетом грубоватой дикости. Стоило взглянуть в деревянные окна и двери, как лужайка и заснеженные горы снаружи казались картиной в красивой раме.
А Сун Е, едва вернувшись сюда, снова погрузился в работу.
Он был невероятно трудолюбив и, как и говорил Геле, умел делать всё: едва закончив с его машиной, он принялся чинить регистрационный компьютер у стойки администратора.
Холодный свет экрана падал на его лицо, а брови Сун Е были сосредоточенно сдвинуты. В нем совершенно не чувствовалось вальяжности обычного владельца бизнеса — напротив, от него исходила дикая, неукротимая энергия.
Чжоу Шуянь, с рождения питавший слабость к хорошим историям и скрытому внутреннему напряжению, подумал, что такому человеку, как Сун Е, вовсе не место в этих краях.
Ему доводилось встречать немало лиц, созданных для большого экрана, и куда более правильные черты, но в этих глазах помимо чистой ясности сквозила глубокая усталость и пресыщенность.
Сун Е открыл панель управления и принялся заново вбивать строчки кода. Внезапно он поднял голову и, заглянув через зелень горшечных растений прямо в глаза Чжоу Шуяню, бросил с усмешкой:
— Чего ты опять так на меня смотришь?
— Хозяин Сун, — с напускным видом прочистил горло Чжоу Шуянь. — Я собираюсь пожить здесь несколько дней, не подскажешь интересные места?
— Разве в Чуаньси едут не ради главной дороги? — Сун Е снова уткнулся в экран. — Ты что, отправляясь любоваться пейзажами по 317-й трассе, даже путеводитель не открыл?
— Куда глаза глядят, туда и еду, — честно признался Чжоу Шуянь. — Я действительно ничего не планировал.
— Тогда зачем ты приехал сюда? — с вызовом переспросил Сун Е.
Чжоу Шуянь ответил без тени сомнения:
— У меня есть кое-какие мысли, от которых я никак не могу избавиться.
Услышав это, Сун Е поднял голову и окинул Чжоу Шуяня быстрым взглядом. Его глаза скользнули по его рубашке, задержались на вороте, переметнулись на наручные часы — словно оценивая гостя с ног до головы, — после чего он вновь опустил взгляд и застучал по клавишам компьютера.
http://bllate.org/book/32324/3943874
Готово:
