Ли Юнянь не стал продолжать донимать Сяо Пина и требовать от него немедленных объяснений, но и уходить так, как тот велел, тоже не стал.
— Сяо Пин, дело не в том, что я не хочу тебе верить… но как я могу верить тебе, когда вижу такое?
Ли Юнянь шмыгнул носом, чувствуя, как в носу снова защипало. Он хотел верить Сяо Пину, хотел верить в их семилетние отношения.
Семь лет.
Больше двух тысяч дней и ночей.
— Сяонянь, прошло уже семь лет. Неужели ты до сих пор меня не знаешь? — Сяо Пин поднял руку, заключая стоящего перед ним человека в кольцо, а второй рукой заставил Ли Юняня повернуть голову и посмотреть ему в глаза. — Если бы я действительно хотел сделать что-то подобное, стал бы я тянуть до сих пор?
— Я должен тебе верить. — Ли Юнянь опустил взгляд, избегая смотреть Сяо Пину в глаза, но продолжал повторять только что сказанные слова, словно пытаясь загипнотизировать самого себя.
Однако некоторые вещи невозможно исправить простыми словами.
Сяо Пин понимал, что сейчас любые его слова будут бесполезны, поэтому лишь несколько неуклюже сменил тему:
— Что ты здесь делаешь?
— Пришел развеяться с Вэй Линем. Он только что вернулся из Си, настроение у него не очень, — ответил Ли Юнянь, подхватывая тему, заданную Сяо Пином. — Вот я и составил ему компанию, чтобы он немного отвлекся.
— Он вернулся? Интересно, какую еще чушь он на этот раз удумает. — Сяо Пин был наслышан о делах Вэй Линя и уставал даже просто слушать об этом. Он никак не мог взять в толк, с какой стати Вэй Линь столько лет таскается за человеком, который с первого взгляда производит впечатление отъявленной сволочи. — То ли дело ты — не то что кое-кто, кто вечно держит Вэй Линя на крючке.
— С чего бы мне держать тебя на крючке? — услышав, что Сяо Пин вздумал над ним подшучивать, Ли Юнянь поднял глаза и сердито зыркнул на него. Вспомнив, как всё начиналось, он наконец позволил себе чуть заметную улыбку.
Когда Сяо Пин только начал ухаживать за Ли Юнянем, все вокруг едва не попадали со смеху от удивления. Ни один из тех, кто был в курсе, не верил в их перспективу, но никто и подумать не мог, что они продержатся вместе целых семь лет.
— Еще говоришь, не держишь! Разве ты не ломался целую вечность, прежде чем согласиться? — Сяо Пин вспомнил те дни, когда они только начали встречаться и поначалу не могли найти общий язык, вечно ссорясь из-за всякой сущие пустяков, которые ему казались совершенно незначительными. — По-моему, ты меня тоже на крючке держал.
— Да с чего бы? Это ты предъявлял слишком завышенные требования! — Ли Юнянь и не думал признаваться. Не прошло и трех месяцев с начала их отношений, как Сяо Пин потребовал, чтобы Ли Юнянь переехал к нему. Разве мог Ли Юнянь на такое согласиться!
Вспоминая прошлое, каждый из них был готов привести собственные доводы, но ни один не мог переубедить другого. В конце концов Сяо Пину пришлось притвориться больным — разыграть из себя эдакого капризного беднягу, — и только так он в конце концов добился расположения красавца.
Разумеется, об этом трюке он Ли Юняню так и не осмелился рассказать.
Стоило зайти разговор о прошлом, как напряжение между ними наконец немного спало.
Сяо Пин ослабил хватку, и его рука сама собой опустилась на талию стоявшего рядом человека. Из положения лицом к лицу они перешли в позу плечом к плечу, прижавшись спинами к стене — донельзя близкую и интимную.
Как назло, всегда найдется кто-нибудь, кто совершенно не чувствует атмосферу и норовит в самый неподходящий момент всё испортить.
— Неудивительно, что Третий Сяо ушел и пропал — оказывается, тут развлекается в компании красавца!
Раздался развязный голос, и произнесенные слова были под стать интонации: новоприбывший увидел, как Сяо Пин и Ли Юнянь уединились в тихом уголке для сердечных излияний, и вместо того чтобы сделать вид, будто ничего не заметил, смело направился прямо к ним.
— Ну просто небеса сжалились надо мной, сердце аж кровью обливается от зависти к вам, одиночкам!
— Чжоу Юань, с каких это пор ты стал одиночкой? — услышав голос приближающегося приятеля, Сяо Пин сразу понял, кто это, — один из его непутевых дружков. — Сначала сделай так, чтобы рядом с тобой никого не было, а потом уже заводи со мной такие разговоры.
Сегодня все отчетливо видели, что Чжоу Юань притащил с собой какую-то с ног до головы раскрашенную старлетку. Будучи младшим сыном в семье Чжоу, Чжоу Юань благодаря расторопности старшего брата целыми днями только и делал, что бил баклуши, являя собой образцового мажора и бабника.
— По крайней мере, у меня нет отношений, которые длятся уже семь лет и до сих пор не надоели. — Рассмотрев спутника Сяо Пина, Чжоу Юань тут же перешел на ехидный тон. — Ты же у нас всеобщепризнанный мастер романтики, мне до тебя далеко.
Когда Ли Юнянь только сошелся с Сяо Пином, Чжоу Юань был свято уверен, что они быстро разбегутся. Однако шли годы, а эта парочка по-прежнему оставалась вместе, и теперь ему казалось, что его собственное лицо уже распухло от собственных же прогнозов.
После появления Чжоу Юаня Ли Юнянь не произнес ни слова. Тот в свою очередь тоже не обращал на Ли Юняня никакого внимания, продолжая болтать исключительно с Сяо Пином.
Сяо Пин не мог не замечать странного характера общения между своим лучшим другом и возлюбленным, но исправить их отношение друг к другу был не в силах: Ли Юнянь не собирался заискивать перед Чжоу Юанем, а Чжоу Юань с самого начала невзлюбил Ли Юняня. Ради него они не устраивали открытых столкновений, но он все же старался по возможности избегать их встреч.
— Чжоу Юань, тебя сюда зачем принесло? — Сяо Пин отнял руку и чуть отодвинулся от Ли Юняня, хотя они по-прежнему стояли очень близко, почти соприкасаясь.
Чжоу Юань знал, что Сяо Пин сделал это лишь из уважения к его присутствию, а потому не стал ломать комедию:
— Это Сяонянь сказал, что ты встретил кого-то странного, и попросил меня проверить. Раз здесь всё в порядке, возвращайся быстрее, по-моему, он уже заждался.
Услышав этот полный намеков тон, Сяо Пин слегка нахмурился. Но поскольку сегодня они собрались главным образом ради того, чтобы поприветствовать вернувшегося Ду Хайняня, устраивать скандал было не с руки, и он повернулся к Ли Юняню:
— Сходи пока к Вэй Линю, не то он совсем упьется.
Сяо Пин не любил Вэй Линя. Ему претило видеть, как тот измывается над собой ради какого-то мужчины, и хуже всего было то, что во время каждого такого припадка самобичевания Вэй Линь непременно норовил втянуть за собой и Ли Юняня!
— Ладно, я возвращаюсь в приватную комнату. Возвращайся сегодня пораньше, я буду тебя ждать.
Увидев появившегося Чжоу Юаня и понимая, что продолжить разговор здесь уже не удастся, Ли Юнянь согласился со словами Сяо Пина.
Проводив взглядом удаляющегося Ли Юняня, Чжоу Юань скосил глаза на оставшегося на месте Сяо Пина:
— Ну как, каково оно — когда тайное становится явным?
Бросив это, Чжоу Юань развернулся и ушел, даже не дожидаясь ответа.
Сяо Пин широко шагнул, в два счета догнал Чжоу Юаня и бросил на ходу, разминувшись с ним плечом к плечу:
— Сам попробуешь — узнаешь.
Когда они вернулись в приватную комнату, Лян Фэн уже вовсю оккупировал микрофон, горланя во всю мозг, Ду Хайнянь сидел в одиночном кресле, маленькими глоточками прихлебывая вино, а Чжун Чи, совершенно потеряв человеческий облик, валялся на длинном диване и глупо хихикал сам с собой.
— Третий Сяо! — развалившийся на диване Чжун Чи затуманенным взором заметил вернувшегося Сяо Пина, резко подскочил, схватил со стола бокал и закричал: — Пьем! Иди выпей с братом!
Едва переступив порог и увидя, что Чжун Чи протягивает ему бокал, Сяо Пин тут же перевел взгляд на стоявшего в самом центре Лян Фэна.
*Как ты мог позволить ему напиться? Да еще и утащить к микрофону!*
*А я сам не знаю, с чего это он вдруг решил выпить! Я ведь все время следил, чтобы он к алкоголю не прикасался…*
*Теперь расхлебывай сам, это же ты всё заварил!*
*Ни за что! Лучше другу умереть, чем мне пострадать, ведь на этот раз его «глаз положили» на тебя!*
Их взгляды метнулись друг к другу словно молнии, но Чжун Чи уже сунул вино прямо под нос Сяо Пину, а не дождавшись никакой реакции, перешел к активным действиям.
Напоить!
Сяо Пин был вынужден принять этот бокал и проглотить вино, после чего зашелся в жутком кашле. Но пьяному Чжун Чи было глубоко плевать на чужие мучения: не успел Сяо Пин прийти в себя, как перед его носом материализовался второй бокал.
Сегодня ему отсюда никак не уйти целым.
Чжоу Юань и Ду Хайнянь сидели рядышком и весело ухмылялись, наблюдая, как Чжун Чи силой вливает в Сяо Пина бокал за бокалом.
Обычно Чжун Чи производил впечатление человека донельзя рассудительного и хладнокровного, но при этом обладал абсолютно ничтожной! емкостью! желудка!
Стоило ему пригубить хотя бы крошечный бокал красного вина или шампанского, как его тут же развозило, и тогда…
Тогда начинался настоящий кошмар.
Охмелев, Чжун Чи по неведомой причине обретал поистине звериную силу. Он неизменно цеплялся за того, кого видел последним перед началом возлияния, и принимался упорно спаивать жертву, наотрез отказываясь остановиться, пока не уложит человека под стол!
Поскольку незадолго до этого Лян Фэн и Чжоу Юань отлучились в туалет, а Ду Хайнянь как раз вытащил Сяо Пина наружу, то —
Лицо угодившего в ловушку Сяо Пина слегка покривило.
Тем временем, пока Сяо Пина безуспешно пытался уработать Чжун Чи, Ли Юнянь толкнул дверь приватной комнаты и обнаружил перед собой сущего черта — пьяного черта.
Притом допившегося до полного бесчувствия.
Ли Юнянь подошел к музыкальному автомату и выключил музыку. В комнате мгновенно воцарилась тишина, нарушаемая лишь бессвязным бормотанием опьяневшего Вэй Линя, чей язык заплетался настолько сильно, что разобрать хоть слово не представлялось возможным.
Вэй Линь больше не сидел на диване: половиной тела он сполз прямо на пол, все еще сжимая в руке почти пустую бутылку. Журнальный столик при этом был накрест завален всевозможными бутылками со спиртным, и все они оказались опустошены больше чем наполовину.
Ли Юнянь перетащил Вэй Линя на диван, уложив как положено, после чего спустился к администратору и попросил распорядиться, чтобы кого-нибудь прислали отнести Вэй Линя в комнату на верхнем этаже.
Видя, как из ниоткуда материализовался аккуратный, чистенький паренек и с готовностью вызвался помочь ему дотащить Вэй Линя, Ли Юнянь не удержался от внутреннего вздоха: как же всё-таки здорово бухать в собственном баре — напился, и тебя тут же поднимают наверх спать, никуда не нужно тащиться по темноте, а сменная одежда уже заботливо заготовлена заранее, никакой лишней головной боли.
Когда Вэй Линь только окончил учебу и загорелся идеей открыть бар, неужто он изначально рассчитывал именно на это?
Заметив, как паренек с видимым трудом полуобнимает Вэй Линя, Ли Юнянь уже собирался было шагнуть вперед и протянуть руку помощи, но тот неожиданно ловко увернулся.
— Позвольте мне, господин.
На лице паренька во время разговора не отразилось почти никаких эмоций, а голос звучал холодно и отстраненно — совсем не как у персонала какого-то бара.
— Я… господин, не уроню Вэй Линя, можете не беспокоиться.
Слова этого парня показались Ли Юняню какими-то странными, но придраться было не к чему, поэтому ему оставалось лишь позволить тому тащить полуприжатого к себе Вэй Линя, а самому послушно плестись следом.
Комната, которую Вэй Линь оставил за собой, находилась на четвертом, самом верхнем этаже. Помещений на этом уровне было немного, зато все они относились к категории люкс, и проживание в таком номере за одну ночь обходилось по меньшей мере в круглую сумму с пятью нулями.
По мнению Ли Юняня, люди, которые останавливались здесь, просто не знали, куда девать лишние деньги.
Суммы, уходящей за одну ночь в таком месте, хватило бы на целый месяц сытой жизни для детского дома, а они спускали всё за пару часов ради ночлега? Во всяком случае, сам Ли Юнянь никогда бы не стал разбрасываться деньгами столь безрассудным образом, а потому с тех пор, как бар Вэй Линя был полностью достроен, Ли Юнянь без крайней необходимости старался сюда не соваться, чтобы не нарываться лишний раз на дурные мысли.
Ли Юнянь рос в детском доме с двухлетнего возраста, и его воспоминания о времени до двух лет были донельзя смутными — он совершенно не помнил, какой была его жизнь прежде, а потому привык с самого начала воспринимать себя сиротой.
Именно это обстоятельство и вызывало наибольшее раздражение у Чжоу Юаня.
Сяо Пин появился на свет в богатой семье, и все его друзья тоже принадлежали ко второму или даже третьему поколению семей, владеющих огромными состояниями и властью. Пропасть между Ли Юнянем и их кругом невозможно было сгладить одной лишь романтикой.
Доставив Вэй Линя в закрепленную за тем постоянную комнату и отклонив предложение поднявшегося следом администратора снять номер для него самого, Ли Юнянь решил ехать домой на своей машине.
Алкоголя он сегодня не касался, так что сесть за руль мог без всяких опасений.
Под мелодичные звуки музыки, доносившиеся из автомобильных колонок, Ли Юнянь благополучно вернулся домой.
http://bllate.org/book/32322/3943635
Готово:
