Вэй Инь тихо произнесла:
— Я не девушка.
Хуа Юй указала на Вэй Инь и спокойно произнесла:
— Сейчас она будет есть пирожное. Жиры — это хорошая вещь, но у неё их нет, так что это высококалорийное пирожное с единственным питательным веществом ей подходит идеально.
Затем она указала на Чжао Ци:
— А тебе — смертельный удар.
Чжао Ци была близка к нервному срыву.
Хуа Юй вложила пирожное в руку Вэй Инь, велев ей держать его крепче:
— Ешь пока горячее, остынет и затвердеет — станет невкусным.
Вэй Инь закивала, как цыплёнок, клюющий зёрна. Она тоже давненько ничего подобного не ела и, расцветши душой, отозвалась:
— Хорошо, сначала съем шарик.
После ухода Хуа Юй Чжао Ци пустила в ход все свои уловки: извивалась, канючила и лазила вокруг да около, пытаясь выпросить у Вэй Инь хоть кусочек пирожного.
Вэй Инь боялась, что если Чжао Ци наестся, это скажется на её уровне сахара в крови, и не разрешала ей есть, но отреагировала слишком медленно, и Чжао Ци всё-таки отломила маленький кусочек.
— А-а, я снова жива! — Чжао Ци облизала пальцы, набив рот пирожным. — Сестрица, твоя девушка так к тебе добра! Беру свои слова назад: это пирожное точно не покупное, ингредиентов не пожалели.
Снова услышав три слова «твоя девушка», Вэй Инь отложила пирожное, сочтя необходимым поговорить с Чжао Ци.
Она уставилась на шестнадцатилетнюю девчонку, изо всех сил стараясь сделать лицо построже, и серьезно произнесла:
— Одноклассница Чжао Ци, доктор Хуа — не моя девушка. Больше никогда не говори таких вещей, от этого люди могут всё не так понять, и другим станет неловко.
Вэй Инь чувствовала, что выразилась достаточно весомо, но Чжао Ци не выказала никакого смущения и лишь с преувеличенным выражением лица выдала:
— Вы ещё не вместе?
Вэй Инь сузила глаза и уставилась на неё самым свирепым взглядом:
— Опять ты болтаешь глупости.
Чжао Ци зевнула и, устроившись на кровати, протянула:
— Никаких глупостей. Сама посмотри на всю эту еду и питьё — почему-то мой лечащий врач мне такого не готовит.
Вэй Инь хотела сказать, что это её особая программа лечения, но не успела раскрыть рту, как столкнулась с взглядом Чжао Ци, который так и говорил: «Можешь не объяснять, я всё понимаю». То, чего изначально и в помине не было, почему-то заставило её слегка поколебаться.
Хуа Юй действительно была к ней слишком добра, но неужели в ней самой есть хоть что-то, о чём стоило бы кому-то беспокоиться?
Достоинств у неё — ни на грамм. Наверное, всё дело просто в том, что Хуа Юй — хороший человек?
Что бы ни творилось в душе, вслух она всё же упрямо повторила:
— В общем, я — участница событий, и мне не нравится, когда ты так говоришь. Больше не смей.
— Ладно-ладно, — Чжао Ци устала и закрыла глаза, собираясь доспать. — Как скажешь. Всё равно я хочу жить сегодняшним днём и не собираюсь ничего прятать или утаивать.
Вскоре Чжао Ци погрузилась в глубокий сон, словно потеряв сознание. Вэй Инь окликнула её пару раз, но та никак не отреагировала. Если бы не раздавшийся тихий храп, Вэй Инь чуть было не позвала медсестру.
Глядя на детские ещё черты лица Чжао Ци, Вэй Инь вспомнила утренние слова Доктора Лю во время обхода.
У Чжао Ци и её самой похожие недуги — проблемы с железой. У неё самой железа атрофировалась, а вот у Чжао Ци наблюдалось преждевременное старение железы.
Шестнадцатилетняя девчонка, а железа развивалась слишком быстро и уже дошла до старческого состояния. Гормональный фон невозможно было сбалансировать, и со всего тела полезли болячки.
Видя, как Чжао Ци мгновенно увядает и, словно лишённая питания кукла, проваливается в сон — ещё секунду назад щебетавшую, а в следующую уже без чувств, — Вэй Инь почувствовала себя не в своей тарелке и вышла из палаты развеяться.
За эту неделю произошло слишком много всего, и Вэй Инь уже давно не приходилось разгребать столько забот разом. Она вышла на железный стульчик на больничном балконе, вытянула ногу, чтобы зацепить пятно солнечного света, упавшего из окна, позволила себе полностью отключиться от мыслей и тщательно обдумать события последних дней.
У неё была привычка вести дневник, но она записывала туда только самое важное, обычно ограничиваясь парой слов и опуская подробности. Поэтому Вэй Инь знала, что ей нужно копить деньги на отдачу долгов, знала, что из-за проблем с железой ей нужно беречь себя в повседневной жизни, и знала, что после окончания учебы из-за проблем с железой подвергалась дискриминации при приеме на работу и всё это время трудилась домработницей.
Сфера современных социальных услуг приносит неплохой доход, хоть это и тяжёлый заработок. Вэй Инь изучала сестринское дело, но ни государственные экзамены, ни распределение не проходила по медицинским показателям, так что работа домработницей была неплохим выбором.
Поэтому, потеряв память, Вэй Инь ничему не противилась: жизнь осталась прежней, ничего не изменилось — работа, заработок, накопления, долги.
Пока проблемы с железой не стали еще серьезнее.
Вэй Инь не морила себя голодом намеренно, да и деньги на еду у неё были — просто атрофия железы нарушила гормональный баланс в организме, и всё, что она съедала, не усваивалось, пока однажды она не упала в обморок и её не доставили в больницу.
Впрочем, нормальная жизнь и еда — это одно, а лечение железы — совсем другое.
Она только-только отдала долги из сбережений, накопленных за последние несколько месяцев, и у неё почти не осталось денег на оплату больничных расходов, так что ей оставалось лишь внести остаток на больничный счёт и тайком сбежать.
Когда Хуа Юй предложила ей новый план лечения, она тоже понаблюдала за всем со стороны и поняла, что Хуа Юй назначила ей питательные растворы, иглоукалывание, массаж и прочие вспомогательные процедуры, не требующие безумно дорогих лекарств нового поколения, и только тогда со спокойной душой осталась в больнице.
Но искреннее добро между людьми встречается слишком редко и ценно. В глазах посторонних, вроде Чжао Ци, отношение Хуа Юй к ней всё равно оставалось особенным.
— Ты пациентка из палаты 41? — раздался рядом любопытный голос подошедшей медсестры.
Вэй Инь подобрала ноги и села ровно:
— Да, верно. Что-то случилось?
Медсестра покачала головой и с забавной улыбкой посмотрела на неё:
— Ничего. Просто на той стороне солнце лучше, и там есть небольшой балкончик.
— Спасибо.
Встретив улыбчивый взгляд медсестры, Вэй Инь остолбенело поднялась и направилась к маленькому балкону, чувствуя по дороге, что улыбка медсестры выглядит как-то странно.
Следующие два часа Вэй Инь просидела за чайным столиком на маленьком балконе, вынужденно принимая взгляды от семи или восьми проходивших мимо медсестёр и врачей.
Вэй Инь чувствовала себя каким-то экспонатом в зоопарке…
Зато солнце было поистине прекрасным, а ещё маленькая медсестра принесла ей сладости.
— Меня зовут Ян чай, это тебе угощение.
Маленькая медсестра — та самая, что в самом начале сказала про отсутствие мест на выписку — протянула ей пирожные. Вэй Инь немного смутилась:
— Вы все так любезны, я даже чувствую себя неловко.
Ян Ча великодушно махнула рукой:
— Не обращай внимания, нам просто ужасно любопытно.
Наконец добравшись до сути, Вэй Инь спросила:
— Что это вы все тут с самого утра на меня глазеете? У меня какая-то особенная болезнь?
Вэй Инь, сначала растерявшаяся, теперь уже совсем онемела и даже начала подозревать, что задолжала больнице слишком много денег за лечение, или что её болезнь мутировала во вторую степень какой-нибудь омеговской атрофической супер-патологии.
— Ха-ха-ха, да нет же, — Ян Ча с лукавством глянула на Вэй Инь. — Нам любопытно, что это за человек такой, раз сама доктор Хуа лично отвоевала пациентку.
— Отвоевала?
— Ну да! Сначала твоим лечащим врачом был доктор Лю, а доктор Хуа лично перевела тебя от него к себе и заново завела твою медицинскую карту.
На лице Ян Ча застыло выражение фанатки:
— Доктор Хуа вечно на операциях, она редко берёт пациентов.
Вэй Инь никак не ожидала такого поворота:
— А она обычно любит готовить?
— Понятия не имею, доктор Хуа всегда питается в столовой, — Ян Ча на секунду осеклась и вдруг озарилась догадкой: — Ты про те лечебные обеды, что она тебе присылает?
Вэй Инь кивнула.
— Ну, этого мы не знаем. Во всяком случае, питательные обеды готовят не в больнице, — хихикнула Ян Ча. — А кем ты приходишься доктору Хуа?
Вэй Инь ответила:
— Я не знаю доктора Хуа.
Ян Ча разинула рот и изумленно протянула:
— Как такое возможно?
Вэй Инь сказала чистую правду:
— Честно.
Ян Ча явно ей не поверила, решив, что Вэй Инь просто не хочет откровенничать, и не стала допытываться:
— Ладно, расскажешь, когда захочешь.
Вэй Инь про себя подумала, что и в любой другой раз её ответ будет точно таким же.
Разочарованная и воодушевленная одновременно, Ян Ча удалилась, а во взгляде её Вэй Инь прочитала что-то вроде «утаивает» и «немножко жадничает».
Но она действительно понятия не имела, когда это она успела познакомиться с Хуа Юй.
Хотя при первой встрече Хуа Юй показалась ей смутно знакомой… Сама-то она теряла память, но Хуа Юй — нет. Если бы они действительно были знакомы, Хуа Юй не стала бы этого скрывать.
Словом, даже если они где-то и виделись раньше, это наверняка было лишь кивком при встрече, не больше.
Если подумать, она — всего лишь самая обыкновенная омега, а Хуа Юй такая ослепительная... Альфы сами по себе редкость, а у этой еще и нрав хороший, и характер замечательный… и внешность потрясающая. Наверное, за всю жизнь их пути больше никогда не пересекутся.
Вэй Инь не хотелось возвращаться в палату, и обед она съела прямо на маленьком балконе. Погода в мае стояла самая благодатная, с балкона открывался вид на нижний сад, утопающий в зелени травы и пышных шапках цветов. От одного этого вида на душе становилось намного легче, а вкусный обед довершил дело, позволив всему телу расслабиться.
Вот только эта атмосфера продлилась недолго — послеполуденную тишину разорвал пронзительный крик.
— У меня больше нет феромонов! Вы вырезали мою железу! На каком основании вы вырезали мою железу?!
Какой-то молодой омега размахивал в воздухе ножом. Вэй Инь инстинктивно собралась вызвать полицию, решив, что начался скандал с избитостью врачей.
— Не подходите! Подойдете — и я прямо сейчас полосну себя!
В его руке был зажат столовый нож. Отогнав им людей, он тут же развернул лезвие и приставил его к собственному горлу.
Вэй Инь не прекратила попыток вызвать полицию, но кто-то оказался быстрее неё — это была Ян Ча, общавшаяся с ней утром.
— Пожалуйста, успокойся, ни в коем случае не волнуйся, опусти нож, мы можем продолжить лечение!
Уговаривая его, Ян Ча с тревожным выражением вглядывалась в сторону лифта, моля про себя охрану прибыть как можно быстрее.
Однако омега словно не слышал никаких слов. Он был совсем юн, выглядел даже тоньше и слабее Вэй Инь, а его шея была укутана толстым слоем бинтов. Измученный до предела, он смотрел на мир глазами, полными отчаяния.
— Нет, вы ничего не понимаете… Если у меня не будет железы, он больше никогда на меня не взглянет! — омега с горечью и странным спокойствием сжал рукоять ножа. — Зачем вы лишили меня последней надежды?
Наконец подоспели родственники омеги. Они горько рыдали, умоляя его бросить нож, твердя, что его жизнь ещё только начинается, что без железы можно жить и как бета, и что нет ничего важнее самой жизни.
Его эмоции всё ещё бушевали, и было очевидно, что никакие утешения до него не доходят. Лезвие уже оставило на шее длинную кровавую полосу, а его дрожащие запястья не переставали трястись, окрашивая кровью большую часть одежды на груди.
http://bllate.org/book/32318/3943081
Готово:
