— Цзян Юй совсем плоха, она почти перестала дышать. — Фэн Сянь указала на лежащую позади Цзян Юй.
— Всех лекарей, что сопровождали войско, уже отправили назад, где тебе сейчас искать людей для неё? Вы ведь совершенно незнакомцы, к тому же уже глубокая ночь. Если потревожишь покой Вашего Величества, смотри, как бы и твою голову с плеч не снесло! — телохранительница вытащила клинок, намереваясь оттеснить Фэн Сянь, но та упрямо стояла на месте, непрестанно раскачивая цепи.
— Ищешь смерти! — бросила телохранительница и попыталась просунуть клинок в зазор между деревянными сваями тюрьмы.
Фэн Сянь не успела увернуться, и ей глубоко распороло руку.
Острая боль от пореза мгновенно пронзила сознание, а кровь хлынула во все стороны.
— Прекратите! Что здесь вообще происходит? — у входа появилась группа людей во главе с телохранительницей, сопровождавшей ранее Лю Чэн. Было заметно, что она переоделась в фиолетовые придворные одежды, а на сгибе её правой руки лежал метелка-фучэнь, на конце которой сияла вплетенная жемчужина.
— Госпожа, эта девцоа чинит бесчинства, — телохранительница с клинком указала на Фэн Сянь.
Лянь Гу слегка наклонила голову, и телохранительница, опустив голову и сложив руки, отступила назад.
— Иди за мной, — Лянь Гу знакóм велела сопровождающей её телохранительнице отпереть цепи.
Фэн Сянь посмотрела на распахнутую тюремную дверь, а затем перевела взгляд на лежавшую на земле едва дышащую Цзян Юй.
— Ваше Величество уже слышала шум отсюда. Если будешь послушна, она сможет сохранить жизнь — разве не этого ты добиваешься? — Лянь Гу отступила в сторону, освобождая проход.
Фэн Сянь стерла кровь, сочившуюся из раны на руке, и шагнула следом.
— Постойте, сначала перевяжите ей рану. Если она предстанет перед шатром Вашего Величества в таком виде, это и вправду дурное предзнаменование.
Фэн Сянь приняла из рук телохранительницы белый отрез ткани, сама обмотала руку в несколько слоев и вышла вместе с Лянь Гу.
Цзян Юй лежала там, словно одинокий осенний лист, трепещущий на холодном ветру.
—
Фэн Сянь плотнее запахнула легкую одежду — полупрозрачная ткань развевалась на ветру, но не могла защитить от холода весенней ночи.
Кровь, проступившая через ткань, засохла на шелковых лентах; перевязка была далеко не профессиональной, но, по крайней мере, кровь больше не капала.
Лянь Гу остановилась перед большим шатром, над которым развевался военный флаг Да Лян.
Метелкой-фучэнем Лянь Гу приподняла расшитый золотыми нитями полог, и Фэн Сянь вошла, склонив голову, а свисающие по бокам белые одежды испачкались в дорожной пыли.
Свечной свет, колеблемый пробивавшимся снаружи холодным ветром, пестрыми бликами падал на фигурку, сидевшую на ложе с поджатыми коленями. Головной убор с жемчужными подвесками и шпильки с волос Лю Чэн уже были сняты, а распущенные длинные волосы обрамляли ее лицо. Прежний дерзкий и властный блеск в глазах исчез, и в ее узких лисьих глазах осталась лишь легкая усталость.
Заметив вошедшую Фэн Сянь, она слегка приподняла веки и указала на цисяньцинь, стоявшую возле бронзового парного светильника с переплетенными ветвями у подножия ложа.
— Играй. — Лю Чэн была лишь в ночной одежде, а ее голос звучал несколько хрипло.
— Цзян Юй...
— Я знаю. Я велела тебе играть, — Лю Чэн костлявыми, похожими на нефрит пальцами массировала виски.
— Если бы Цзян Юй была злой старой каргой, я бы не стала лезть не в свое дело, но она еще ребенок.
Неожиданно послушная Фэн Сянь села перед цитрой и со значением провела рукой по черному корпусу инструмента.
Стоявшая на подставке цитра Фуси с первого взгляда казалась поддельной, но ее темный, блестящий в свете свечей корпус выглядел особенно мягким и гладким, а прикосновение к нему согревало — судя по всему, при изготовлении инструмента приложили немало усилий.
Фэн Сянь не то чтобы сильно любила его: эта цитра выглядела чересчур строгой. Ее собственные музыкальные вкусы были просты и свободны, напоминая дуновение весеннего ветерка над просторной, усыпанной полевыми цветами степью.
— Цзян Юй хоть и мала, но исполнена волчьих амбиций. Если вырастить ее под боком, она станет страшной бедой, так что лучше бы ей умереть, — небрежно бросила Лю Чэн.
— Она еще мала, откуда ей знать, что такое добро и зло? — Фэн Сянь уже принялась настраивать инструмент.
— Цитра уже настроена на правильный лад, зачем продолжать наладку? — удивилась Лю Чэн.
— Тому, кто играет, трудно расслышать истинный тон, но в этом и заключается испытание. — Фэн Сянь повернула колки, и струны натянулись или ослабли. — Цзиньши играют исключительно по нотам, потому им и требуется так называемый правильный лад. Я же никогда не смотрю в ноты.
— В мире говорят, что твое исполнение не имеет равных, а за одну мелодию готовы отдать десять тысяч золотых. В конце концов, стоило мне произнести лишь одно слово, и тебе пришлось послушно сидеть передо мной и играть по моей воле, — на лице Лю Чэн вновь проступила дерзкая улыбка.
— Мир не ведает ни добра со злом, ни звуков цитры.
Досказав, Фэн Сянь, не дожидаясь ответа Лю Чэн, опустила пальцы на струны, извлекая первые звуки мелодии.
Лю Чэн уже собиралась громко прикрикнуть на нее, но замерла, услышав, как зазвучала плавная, льющаяся музыка. Мелодия то журчала, подобно звенящему ручью, то бурлила бурной горной водопадом, то взмывала ввысь победным призывным рогом, то падала до скорбного плача старухи...
Картины, одна за другой, мелькали перед глазами Лю Чэн, словно в калейдоскопе. В этих ускользающих, подобных воде мгновениях она словно увидела нечто давно позабытое и тщетно пыталась ухватить это внезапное озарение, но оно тут же растворялось в тумане.
На ее слегка покрасневших щеках блеснули капли влаги, и лишь протянув руку, она поняла, что следы от слез уже давно высохли.
— Ты... — Лю Чэн с трудом подавила дрожь в голосе. — Хм, ничего особенного, не лучше того, что играет мой Мэй Цзюнь.
Фэн Сянь убрала руки и больше не притрагивалась к цитре Фуси.
— Ваше Величество, в чем повинно дитя?
Лю Чэн закрыла глаза, не желая встречаться взглядом с ее пылающими очами, но жаркий и яркий свет свечей у подножия цитры продолжал плясать перед ее взором.
Она закрыла лицо ладонью:
— Лянь Гу, позови императорского лекаря.
Голос Лянь Гу донесся из-за полога: — Слушаюсь.
Фэн Сянь кивнула и собралась подняться, чтобы уйти.
— Не уходи, сыграй мне еще одну мелодию. — остановила ее Лю Чэн.
— Ваше Величество может поискать Мэй Цзюня, а я пойду спать. — Фэн Сянь уже наполовину высунулась из шатра, не обращая внимания на крики позади.
Когда Лянь Гу попыталась ее остановить, Лю Чэн передумала:
— Пусть убирается! С какой стати мне нужна ее игра!
Фэн Сянь вернулась в темницу к Цзян Юй, где уже толпилось несколько императорских лекарей в синих одеждах с медицинскими сундучками наперевес.
Они что-то оживленно обсуждали между собой, бросая фразы вроде: «нужные ингредиенты трудно добыть» или «их свойства нейтрализуют друг друга». Фэн Сянь мало что в этом понимала, поэтому просто присела в стороне, глядя на девочку, окруженную толпой.
На вид ребенку было едва ли больше десятка лет. Лицо имело правильные черты, а легкие, едва намеченные брови выглядели необычайно красиво — их изогнутая форма казалась созданной самой природой, словно она улыбалась с рождения.
http://bllate.org/book/32315/3942737
Готово:
