— Сейчас наша проблема, скорее всего, всё ещё кроется в межтканевых пространствах. Лечится легко, но если затянешь, то потом и боги не помогут!
Цзян Вэйнин прикрыл глаза и сквозь сжатые зубы выдавил лишь одно слово:
— ...Прочь.
— Эй, слушаюсь! — радостно отозвался тот.
Цзян Вэйнин медленно повернул голову, в его взгляде, словно клинки, сверкнули холодные искры. Он безмолвно уставился на виновника переполоха.
Лу Жун:
— ...
— Я... я не нарочно. Просто забеспокоился, увидев, как часто ты бегаешь в туалет, и случайно сболтнул. Я виноват.
Заметив, что лицо Цзян Вэйнина становится всё мрачнее, Лу Жун приуныл и начал говорить тише:
— Цзян-гэ, ты не переживай. Об этом знают только небо да земля, да мы с тобой...
Вспомнив про лекарство, которое купил Су Чэн, Лу Жун беспокойно забегал глазами:
— ...Ещё Чэн-гэ знает...
— ...
— ...Чжао Имин знает...
— ...Сестра Ли Ли знает...
— ...Мэн... Мэн-гэ знает...
Цзян Вэйнина едва не хватил удар:
— ...
Это что, перекличка в армии хана?
Почему этот Лу Жун не сказал сразу, что раззвонил слухи по всей съемочной группе?
И всё же... с чего это вдруг Мэн Юньци в курсе?
Откуда он узнал, что у него...
— ...
Нет... у него нет такой проблемы!
Он с таким трудом нашел интересного злодейского персонажа и убедил Шао Вэнь не обращать внимания на порядок имен в титрах, чтобы получить эту роль. А в итоге главный герой — он... Кучка фанатов пары тут же заявила, что он снимается вторым планом ради любви, и даже поговаривали, что он...
Тьфу.
Никак от них не избавиться.
— Откуда Мэн Юньци...
Лу Жун осторожно вставил:
— Вчерашнее барбекю принес Мэн-гэ. Вчера днем я просто... испытывал жажду, вот и выпил много воды. Мое здоровье в полном порядке. Если я еще раз услышу, что ты распускаешь слухи, я заставлю Шао... — Цзян Вэйнин осекся, внезапно вспомнив, чем закончились его угрозы в адрес Лу Жуна вчера.
Внизу живота неприятно кольнуло.
— ...
Он глубоко вдохнул:
— В этот раз прощаю. Если повторится...
— Я понял, Цзян-гэ, прости! Я не должен был рассказывать, что у тебя частое мочеиспускание...! — Лу Жун резко зажал себе рот. — Нет, не так. Я не должен был рассказывать, что ты ходил в туалет из-за того, что выпил много воды!
Цзян Вэйнин: ...
Если бы не ненависть к слезливым сценам и занудству Шао Вэнь, он бы немедленно уволил этого Лу Жуна.
Отводя взгляд, он с видом человека, смотрящего на умственно отсталого, покосился на Су Чэна, а затем на бумажный пакет, который тот сжимал в руках.
— Выпейте на двоих, мозги подлечите. И кстати, верни мне ту лимитированную фигурку, которую забрал у меня в прошлый раз.
Су Чэн: ...?
Зря он вчера надеялся... Думал, раз помог старшему брату решить проблему, то получит новую фигурку. А вышло так: новую не дали, а старую еще и пришлось вернуть.
У-у-у.
Су Чэн украдкой покосился на Цзян Вэйнина и обиженно поджал губы: Я правда не понимаю, что с вами не так. Как дело доходит до этого пушистого, так сразу — в этот раз прощаю, а как до меня — так нет!
Эх... неужели искусство общения этого второго учителя настолько пугающе? Видимо, ему нужно больше наблюдать, слушать и учиться!
Прошло еще немало времени, но уведомления о начале съемок всё не было. Цзян Вэйнин решил позвать сотрудника.
— Учитель Цзян! Вы меня искали?
— Да. Декорации ведь уже готовы, почему съемки еще не начались? — спросил Цзян Вэйнин.
— Группа реквизиторов сказала, что реквизит, который должен был использоваться сегодня, все это время лежал на складе, и его, кажется, погрызли крысы. Они пытаются понять, можно ли что-то починить.
Цзян Вэйнин слегка нахмурился:
— Какой реквизит?
— Старые плетеные бамбуковые корзины. Запасные тоже пострадали, — сотрудник почесал затылок.
— Корзины? — Лу Жун несмело поднял руку, пытаясь исправить ситуацию. — Я... я умею плести корзины, Цзян-гэ. Наверное, смогу починить.
Сотрудник перевел взгляд на Цзян Вэйнина:
— Учитель Цзян...
Цзян Вэйнин: ...Принеси, пусть посмотрит.
Спустя несколько минут толпа с изумлением наблюдала, как Лу Жун вытащил несколько бамбуковых полосок из одной корзины и начал проводить хирургическую операцию над другой. Даже режиссер и помощник режиссера прибежали поглазеть на это зрелище.
— Сяо Жун, как ты научился даже такому? Ты что, хранитель нематериального культурного наследия? — с восхищением воскликнул Су Чэн.
— В детстве плел на продажу, в нашей деревне все умеют, — ответил Лу Жун, не прекращая работы.
Су Чэн кивнул:
— Неудивительно, что ты такой мастер!
Цзян Вэйнин: ? Неужели Лу Жун в детстве зарабатывал на жизнь этим? Неужели ему было... так нелегко?
Его взгляд невольно поднялся выше, скользнул по ловким пальцам, по мягким пухлым губам, аккуратному кончику носа, ресницам... и наконец остановился на пухлой, мясистой, нежно-розовой мочке уха.
— ?
У Лу Жуна проколоты уши?
Цзян Вэйнин любил коллекционировать драгоценности, но всегда считал, что украшения на ушах — это лишняя обуза. Однако теперь он почему-то начал представлять, как на мочках Лу Жуна поблескивают камни.
Цзян Вэйнин как раз подбирал цвет камня, когда его мысли бесцеремонно прервал голос Сюй Сиюэ.
— Плел на продажу? И сколько можно заработать на этой ерунде? — Сюй Сиюэ скрестила руки на груди, её тон был полон высокомерия. — Сейчас еще существуют деревни? У вас там хоть интернет-то есть?
Как только она договорила, вокруг воцарилась тишина. Су Чэн посмотрел на Сюй Сиюэ как на дуру, а лицо Цзян Вэйнина мгновенно похолодело.
Руки Лу Жуна, чинившие корзину, замерли, он закатил глаза: ...
Интернета нет. У них в деревне все обладают сверхспособностями и общаются телепатически. А если что-то выходит за радиус действия мыслей, просто кричат в голос. Электричества тоже нет. По ночам жгут свечи, а когда выходят на улицу, берут фонари. В другие провинции ездят верхом, а еду берут с собой в дорогу. :)
Лу Жун подавил нахлынувшее раздражение:
— ...Есть.
Жизнь как трусы: приходится принимать любое дерьмо.
Цзян Вэйнин бросил взгляд на Сюй Сиюэ и, заметив, что она собирается что-то добавить, ледяным тоном произнес:
— Если чего-то не понимаешь, лучше почитай книги.
Сюй Сиюэ побагровела:
— Я...
Стоявший рядом режиссер, с трудом скрывая досаду, поспешил сменить тему. Если бы не тот факт, что её брат — главный инвестор фильма, он бы давно её выгнал! Реплики выучить не может, одну сцену приходится объяснять восемьсот раз, а она всё равно стоит как деревянный столб. Каждый день ведет себя как избалованная барышня.
— Эй, Сяо Цзян, а твой новый помощник неплох, — весело сказал режиссер. — Сейчас среди молодежи таких мало встретишь.
— М-м, — Цзян Вэйнин посмотрел на человека, который сидел на маленьком стульчике и усердно трудился, уголки его губ приподнялись. — Вполне.
— Не «вполне», а просто потрясающе, — добавил Су Чэн, кивнув в сторону Лу Жуна.
Сюй Сиюэ, бледная от ярости, развернулась и вместе со своими ассистентами ушла прочь.
— Только вот такой красавчик, почему же Шао Вэнь не заметила его и не подписала в компанию? — тихо спросил режиссер, спрятав руки за спину.
Цзян Вэйнин: ...Может быть, потому что он слишком глупый.
Вскоре реквизит был починен, и съемки продолжились. Лу Жун крутился как заводной волчок, и Цзян Вэйнину начало казаться, что от торчащего у того на макушке хохолка у него уже рябит в глазах.
Когда съемки последней утренней сцены закончились, режиссер громко крикнул «Снято!».
Лу Жун, следуя указаниям Шао Вэнь, забрал обед Цзян Вэйнина. Курьер, доставивший заказ, выглядел куда роскошнее, чем он сам.
Вернувшись в дом на колесах, он увидел, что Ли Ли уже забрала его порцию. Лу Жун поспешно вымыл руки и принялся с усердием распаковывать еду для Цзян Вэйнина.
Большая коробка с разнообразной зеленью, коробка стейка, коробочка с чем-то похожим на йогурт, покрытая английскими буквами, коробочка с фруктами... Лу Жун мельком глянул: пара несчастных помидорок черри, несколько ягод черники, четвертинка розового яблока.
— ...
А где остальные три четверти?
Он вернулся на свое место напротив, потер руки, открыл свой «диетический» обед и замер, глядя, как Цзян Вэйнин вилкой накалывает пучок травы...
И начинает есть с таким видом, будто сейчас замычит.
— ... Пятьдесят тысяч отлично подходят для жизни в их деревне... там везде полно такой кормовой базы.
На другом конце стола Цзян Вэйнин не поднимал глаз, но отчетливо чувствовал на себе жгучий взгляд Лу Жуна.
Этот Лу Жун...
Вспомнив, как вчера во время еды тот повторял каждое его движение, он про себя усмехнулся.
Неужели он снова хочет есть то же самое, что и я?
— Сяо Жун, ты любишь свинину в красном соусе? — внезапно спросила Ли Ли.
Лу Жун тут же очнулся:
— А? Люблю.
— Тогда хочешь забрать куски из моей порции? Я не люблю слишком жирное, а я к ним еще даже не притрагивалась.
— Хорошо! — Лу Жун взял чистые палочки, переложил к себе самые жирные куски, а Ли Ли заботливо оставил постные.
Раздалось звонкое «дзинь-дзинь-дзинь». Лу Жун вздрогнул, торопливо отложил палочки и в панике начал выуживать телефон из кармана.
Он выглядел испуганным:
— Цзян-гэ, извини, сейчас поставлю на беззвучный.
Цзян Вэйнин: ...Неужели я настолько страшный?
Хотя нет, Лу Жун, вероятно, знает, что он не любит шум, и беспокоится, что это испортит ему настроение. Послушный. Если он хочет есть то же самое, что и я, — в этом нет ничего плохого.
— ...М-м.
Лу Жун осторожно взглянул на Цзян Вэйнина, и, заметив, что тот не проявляет недовольства, успокоился и открыл WeChat.
【Шу-шу】: Хрю-хрю, я спустился с горы! Сегодня вечером идем есть рисовую лапшу Цзиньивэй~
http://bllate.org/book/32314/3942658
Готово:
