Водитель сказал:
— Нян-нян-гуй, страшное дело, у-у-у! Оденется вся в белое, туда-сюда летает, просто ужас!
Чу Хайян отделался дежурной фразой:
— М-да, м-да. И где же ты её видел?
— На Горе Юнцуй! Ой матушка! Говорят, Старого Пса прямо до смерти доизуверьевали!
Чу Хайян внезапно перестал улыбаться:
— Могила Няньнян на Горе Юнцуй?
Водитель кивнул.
— Ты сам-то её видел?
Водитель слегка покраснел:
— Вообще-то… это люди из селения видели.
— Кто такой Старый Пс?
— Дрянной человек, сидел в тюрьме, за пятьдесят перевалило, а всё жену найти не может.
Чу Хайян добрую минуту молчал, а затем сменил тему и принялся болтать с водителем о всякой всячине.
На Западном фронте складывалась напряженная обстановка, всю дорогу то и дело попадались блокпосты. Каждые несколько километров бойцы Народно-освободительной армии с заряженными ружьями останавливали машины для досмотра и предупреждали, чтобы без нужды не шатались туда-сюда. Под эту тряску Чу Хайян постепенно и заснул.
Неизвестно, сколько времени прошло, когда водитель растолкал его:
— Студент, вылазь давай.
Чу Хайян сонно протер глаза. Водитель сказал:
— Моя машина дальше не пойдет.
Чу Хайян спросил:
— Больше не поедешь?
Водитель кивнул:
— Я везу припасы для фронта. Впереди участок завален, мне там не проехать.
Чу Хайян отпихнул Ся Минжо, спавшего мертвецким сном, словно упитанный боров, и вышел из машины осмотреться. Грунтовая дорога вилась вдоль отвесного обрыва, на дне которого на глубине в тысячу километров грохотала бурная Река Ланьцанцзян, а поперек дороги лежало несколько огромных валунов выше человеческого роста, так что проехать на машине не было никакой возможности.
Чу Хайян спросил водителя:
— Что же делать с припасами?
Водитель ответил:
— Я подожду здесь, передовой пункт пришлет людей забрать их.
Конечно, они не могли оставаться и ждать вместе с ним, поэтому попрощались с водителем и пошли дальше пешком.
Ся Минжо шел и жаловался на голод.
Чу Хайян сунул ему в руки плитку прессованного печенья:
— Ну ты и надоеда.
Ся Минжо, услышав это, наотрез отказался идти дальше, уселся на обочине и стал дразнить кота. Чу Хайяну тоже пришлось сделать привал:
— С чего это профессор выбрал именно тебя?
Ся Минжо откусил прессованное печенье:
— Потому что я лучше всех.
Чу Хайян презрительно фыркнул, зачерпнул котелком родниковой воды со скалы неподалеку, добавил квасцов для осадка и вскипятил. Сам сделал глоток, дал немного Ся Минжо, а остальное залил в флягу.
Ся Минжо осторожно заглянул в обрыв и, ощутив приступ головокружения, восхитился:
— Отвесные скалы в тысячу саженей! Красота, просто красота!
Чу Хайян сказал:
— Эту дорогу прорубили только после освобождения, а раньше люди поднимались на гору исключительно по лианам.
Ся Минжо хихикнул:
— Лианы — это по моей части.
Чу Хайян сказал:
— Погоди, лиан у тебя еще вдоволь будет, на Горе Юнцуй дорог нет, и тогда уж возиться с тобой я не стану.
Вскоре он стал торопить Ся Минжо в путь, заявляя, что нужно добраться до переправы и разбить лагерь до наступления темноты. Ся Минжо кое-как закинул за плечи рюкзак. Лентяям везет: как раз в этот момент мимо, один за другим протискиваясь в щель между валунами, двигался караван лошадей, который под перезвон колокольчиков медленно приближался.
Ся Минжо с радостным воплем бросился вперед. Головная лошадь везла два мешка неочищенного риса, от которых исходил особый свежий аромат зерна.
Чу Хайян немного знал языки национальных меньшинств, поэтому сразу же договорился с предводителем каравана — местные звали таких Ма Готоу. За небольшие деньги они договорились привязать поклажу к конским спинам.
Ся Минжо тоже попытался взобраться на лошадь, но Чу Хайян остановил его:
— Если ты сегодня проедешь верхом, завтра уже ног не согнешь.
Ся Минжо спросил:
— Это еще почему?
Чу Хайян ответил:
— Кругом сплошные горные тропы, у тебя навыка нет, мигом свалишься. К тому же здешние нацменьшинства обходятся без седла, подкладывают лишь кусок войлока, так к концу дня у тебя все кости таза сотрется.
Ся Минжо пришлось плестись следом за лошадьми. Чу Хайян шел позади него, прижимая к груди кота, и время от времени напоминал смотреть под ноги.
Ся Минжо спросил его:
— Далеко еще до переправы?
Чу Хайян сверился с рукописной картой Института археологии и прикинул на глаз:
— Двадцать километров.
Ся Минжо снова вознамерился взобраться на коня:
— Пусть лучше стерся бы зад, чем переломались ноги.
— Ты же археолог, сидел бы дома, птичек разводил, цветы поливал, оперу слушал — разве плохо? — сказал Чу Хайян.
— Разве это не то же самое, что делает мой батя? — Ся Минжо скривился, когда его задело конским хребтом, но упрямо продолжал: — Ни за что, я должен хотя бы превзойти учителя... Ой! Хайян!
— Чего тебе?
Ся Минжо указал на большую гору напротив речной долины:
— Что это там чернеет на скале? Висячие гробы?
Чу Хайян поднял бинокль:
— Висячие гробы.
— И здесь есть висячие гробы?
Чу Хайян пояснил:
— В мировоззрении многих нацменьшинств души насильственно погибших людей невероятно злобны, и хоронить их обязательно нужно в особых местах — как правило, на пустынных горах вдали от селений, — чтобы держать их подальше от людей и не давать им вредить живым. Недавно Сяо Чжу во время экспедиции в районе проживания народа ва тоже видел висячие гробы, причем всем тем скелетам были отрублены головы.
Ся Минжо выхватил бинокль и тоже немного понаблюдал, после чего неожиданно опустил голову и тихо спросил на ухо Чу Хайяну:
— На Горе Юнцуй есть большая гробница?
Чу Хайян замер на мгновение и кивнул:
— Возможно.
Ся Минжо покачал головой и посмотрел в небо:
— Раскопки — это явно не моя сильная сторона.
— Тебя никто и не заставляет копать, — Чу Хайян усадил кота на конскую спину. — К тому же есть восемьдесят процентов вероятности, что ее уже кто-то раскопал.
— Расхитители гробниц?
— Верно, — ответил Чу Хайян. — Поэтому нам нужно спешить, чтобы взглянуть на все своими глазами. Если ее и вправду обокрали, придется докладывать государству и проводить охранные раскопки.
— Тьфу! — сказал Ся Минжо. — В конце концов всё равно мне копать. В прошлый раз с этой гробницей князя Юэ мне копать хотелось взвыть!
Чу Хайян не стал слушать его ворчание. Тут он заметил, что дорога становится всё у́же, а когда они свернули на развивку, та и вовсе сузилась до какой-то ширины в ладонь. К тому же этот караван тоже перебирался через реку, и путь всё время шел под уклон. Тропа была грязной, скользкой, к тому же приходилось остерегаться падающих со скал камней — кругом сплошная опасность.
Чу Хайян стащил Ся Минжо с лошади и заставил идти пешком следом за собой. До наступления темноты отряд добрался до берега реки и разбил лагерь на песчаной отмели.
Ма Готоу принадлежал к народу и и мог кое-как, с запинками, говорить по-китайски. Он велел сыну сварить еще один котел риса, налил Чу Хайяну и Ся Минжо по большой пиале кукурузной водки, уселся с ними рядом и завел разговор о местных обычаях.
Старик из народа и попыхивал водяной трубкой, отличался редким красноречием и даже продемонстрировал им, как гадают по бараньим костям, где предзнаменование счастливое, а где зловещее. Однако, когда Чу Хайян расспросил его об обстановке на Горе Юнцуй, тот лишь покачал головой, мол, ничего не знает.
Еда почти поспела, поплыл аппетитный аромат, и Ся Минжо закрутился вокруг костра, словно виляющий хвостом щенок, испуская слюнки рекой. Старику из народа и показалось это забавным, и он первым делом наполнил ему полную пиалу. Ся Минжо схватил ее обеими руками и принялся уплетать за обе щеки; покончив с едой, он тут же завалился спать — быстро и без лишних слов. Чу Хайян сделал вид, что не замечает этого: он уже полностью убедился, что его спутники в этой полевой экспедиции — это кот и боров.
Хотя стояло самое лето, на дне речной долины веяло ледяным холодом. Посреди ночи над речным плесом пополз туман, и Ся Минжо, которому на камнях стало невыносимо холодно, втиснулся под одеяло к Чу Хайяну.
Чу Хайян отпихнул его:
— Проваливай! Проваливай!
Ся Минжо жалобно посмотрел на него.
Чу Хайян без колебаний завернулся в одеяло с головой, повернулся на бок и продолжил спать.
Ся Минжо прижался к нему боком:
— Братец Ян-ян-гэ-э-э…
У Чу Хайяна мурашки побежали от макушки до пят, тело вмиг онемело и окостенело.
Ся Минжо посчитал такое положение дел весьма удачным и поспешил улечься дальше, плотно прижавшись к спине Чу Хайяна. У Чу Хайяна не оставалось выбора, кроме как распустить одеяло и закутать его тоже, так что всю ночь он провел в страшных мучениях.
Переправа через реку началась в пять утра. Ся Минжо собирался плыть на пароме вместе с конным караваном, но Чу Хайян упрямо потащил его к канатной переправе.
— Я боюсь высоты! — упирался Ся Минжо, цепляясь за паром.
— Ты ничего не понимаешь! — силой оттащил его Чу Хайян и накрепко пристегнул к подвесному канату. — В полевых условиях лучше карабкаться через горы, чем переплывать воду, вода — это самое опасное.
И точно: когда они уже перебрались на противоположный берег, паром с караваном всё еще кружил посреди реки, а несколько лодочников изо всех сил пытались удержать равновесие. Судя по всему, на дне и вправду кишели подводные течения и водовороты.
— Хайян, ну ты и мастер! — Ся Минжо одарил его восхищенным взглядом.
Чу Хайян еще не успел возгордиться, как тот развернулся и убежал, оставив лишь Баоцзы, который гордо поднял лапу и дважды мяукнул в знак одобрения.
Чу Хайян уныло вздохнул:
— Благодарю вас за поддержку, товарищ начальник Бао.
Полчаса спустя караван тоже переправился на тот берег, и спутники продолжили путь вместе, шагая целый день. Вечером они остановились на ночлег в доме местного жителя народности и глубоко в горах. Мужчины и женщины спали в одной комнате, в крыше зияла огромная дыра, стоило поднять голову — и вот оно, звездное небо. Рядом с постелями находился хлев: бык всхрапнет носом — Ся Минжо всхрапнет носом, свинья хрюкнет — Ся Минжо хрюкнет в ответ. Разумеется, Чу Хайян снова не выспался.
На второй день они через силу заставили себя продолжить путь и наконец повстречали трактор, направлявшийся в уезд Юнь.
Ся Минжо небрежно швырнул поклажу на телегу, прислонился к борту и затянул цзяннаньский мотивчик:
— Тонкий стебель фиолетового бамбука, подарю брату флейту-сяо… Из этой сяо польется цветочный напев, спрошу я брата, хороша ли эта сяо?
И тут же принялся учить петь двух девочек из народа и, ехавших с ними в кузове:
— Спрошу братца Гэ-гэ, хороша ли эта сяо-о-о…
Девочки смотрели на Ся Минжо и заливались смехом. Ся Минжо тоже смеялся и болтал с ними о всякой всячине: Ашима, а вы в школу ходите? В каком классе? Были в Пекине? Я-то сам учусь в Пекине, приедете в Пекин — разыщите меня, я отведу вас посмотреть Тяньаньмэнь.
Чу Хайян купил у местного жителя три цзиня батата, а когда сделали остановку, запек их в глине до невероятно аппетитного аромата. Один отдал трактористу, по одному — девочкам из народа и, и еще один достался Ся Минжо. И хотя языкового барьера преодолеть не удавалось, это никому не мешало вместе наслаждаться печеным бататом.
Пейзажи по дороге радовали глаз, горы пестрели сочной зеленью, трактор с тарахтеньем продвигался вперед, а легкий ветерок доносил аромат влажной земли. То и дело удавалось заметить, как несколько диких обезьян с визгом перепрыгивают с ветки на ветку, но состояние дороги, к сожалению, оставляло желать лучшего — от такой тряски и вправду душу могло вытрясти из тела.
Вылезая из кузова, Ся Минжо сделал несколько шагов шатающейся походкой, прежде чем снова научился нормально ходить. Чу Хайян глянул на часы и заявил, что они снова опоздали к месту ночлега и свободных мест в уездной гостинице точно не сыщется. Ся Минжо ничуть не расстроился, отыскал еще не закрытую лапшичную, уселся за стол и предложил:
— Так пойдем на гору прямо среди ночи, делов-то.
Чу Хайян подумал и решил, что это возможно.
Однако хозяин лапшичной вдруг изобразил свирепую позу, замахав руками:
— На Гору Юнцуй собрались? Ни в коем случае! В горах водятся леопарды!
Услышав его речь, Чу Хайян спросил:
— У вас, кажется, северный акцент?
— И то верно! — отозвался хозяин. — Предки мои родом из Шаньдуна, дед мой во время Войны сопротивления японским захватчикам до этих мест дошел!
— Герой! — Чу Хайян поднял вверх большой палец. — Старый герой!
Хозяин так расчувствовался от лести, что щедро добавил им в пиалы с лапшой еще по несколько ложек жгучего перца. Ся Минжо даже прослезился от остроты и, глядя на спутника затуманенными от слёз глазами, жалобно спросил:
— В горах и правда есть дикие звери?
— Дикие медведи, леопарды, кабаны, — ответил хозяин. — На днях тут целая ватага в горы подалась, и никто не вернулся. Сельсовет сообщил в уезд, уездные прислали людей на поиски, так нашли лишь одного — от него одни кости остались, всё подчистую сожрали!
— Целая ватага в горы подалась?
— Ага, всё приезжие, мы-то, местное население, в Гору Юнцуй особо соваться не смеем.
— Почему?
— Места там чертовски нечистые! — Хозяин повернулся к Ся Минжо: — Братец, еще перчику сыпануть?
Ся Минжо испуганно замахал руками, а хозяин продолжил:
— Призраки бродят! Чуть стемнеет, огоньки блуждающие так и летают, так и летают, их за десяток километров видать!
Покамест они беседовали, за столик перед лапшичной опустился еще один человек. Хозяин тут же схватил его за рукав и указал на Чу Хайяна:
— Спроси-ка у него, он лучше всех знает, он ведь из местных.
Парень лет семнадцати-восемьдцати ошарашенно захлопал глазами:
— О чем спросить?
— О блуждающих огоньках! — заявил хозяин.
— Ой, лучше и не спрашивайте, напугали до смерти, — отмахнулся парень.
Чу Хайян осведомился:
— Сам видел?
— Да я бы жизни отдал, лишь бы не видеть! — воскликнул парень. — Вы, все вы, как с цепи сорвались, претесь в горы сломя голову, в итоге все кормите диких зверей, а нам потом трупы по всей горе собирать приходится.
Ся Минжо поинтересовался у него:
— И какие они из себя, эти огоньки?
— Синие да зеленые, — ответил за него Чу Хайян. — Мало ты их видал?
— Спросил просто так, из любопытства, — Ся Минжо уткнулся носом в миску с лапшой. — Вдруг здешний фосфорный огонь какого-нибудь цветастого оттенка.
— Это называется фейерверк, — с досадой бросил Чу Хайян и снова обратился к парню: — Что за люди ушли в горы?
Парень отставил чашку с сухомяткой и подозрительным взглядом окинул обоих с ног до головы:
— Такие же, как вы. С огромными рюкзаками за спиной.
Чу Хайян прищурился и предъявил удостоверение. Шесть золотых иероглифов — «Археологический институт АН КНР» — ярко блеснули на свету, и отношение парня моментально изменилось.
— Матушка моя, наконец-то мы дождались людей от государства! Все они — чертовы грабители могил, — выпалил он. — Хотят украсть сокровища из Могилы Няньнян.
http://bllate.org/book/32311/3942154
Готово:
