Кот Ся Бексинь выскочил из Куньминского вокзала первым, а Ся Минжо, нагруженный снаряжением весом почти в пятьдесят цзиней, с трудом тащился следом: Лао Хуан! Лао Хуан, помедленнее! Не убегай!
Лао Хуан и в ус не дул, побежал легкой трусцой, довольный и веселый.
Ся Минжо пришел в ярость, сжав зубы, сделал несколько быстрых шагов и схватил Лао Хуана за загривок. Только он собрался перевести дыхание, как увидел, что автобус, направлявшийся к музею, скрылся из виду. Ему пришлось снова броситься в погоню на пределе сил, пока ноша окончательно не сбила его с ног — он с глухим стуком рухнул прямо посреди широкой дороги.
Прохожие тут же со всех ног бросились к нему: Умер? Он что, умер?
Ся Минжо резко поднял голову и протянул руку: Ма-а-а-ши-и-ну————!!
Жители Куньмина с облегчением выдохнули: Еще живой.
Ся Минжо с трудом приподнялся, и из-под него, хрипя и едва не раздавленный, вылез Лао Хуан.
Люди подняли Ся Минжо с земли, и какой-то интеллигентного вида мужчина спросил: Молодой товарищ, куда путь держишь?
Ся Минжо ответил: В провинциальный музей.
Манхэттен? — переспросил тот. — Какое совпадение, я как раз еду в музей на совещание. Давай-ка я помогу тебе с вещами.
С этими словами он подкатил велосипед и, не дожидаясь возражений, приторочил все узлы и баулы к раме. Ся Минжо, прижимая к груди кота, принялся наперебой рассыпаться в благодарностях.
Мужчина средних лет, похожий на интеллигента, поинтересовался: Ты тоже в музей на собрание?
Ся Минжо покачал головой: Ищу кое-кого.
Мужчина только хотел спросить, кого именно, как навстречу им вышел человек. Издали он походил на сборщика утильсырья, но вблизи оказалось, что это совсем молодой и весьма симпатичный парень.
Этот молодой человек был высокого роста, с длинными ногами. Обвешанный сетками, с мешком из змеиной кожи на плече и прочей поклажей, он уткнулся взглядом в землю и шел вперед. Но стоило ему поднять голову и увидеть Ся Минжо, как он отскочил на несколько шагов назад и громогласно завопил: Твою мать, опять ты!
Ся Минжо торопливо протер глаза, взглянул: Твою мать!
Тот парень выдал: Твою бабушку!
Ся Минжо ответил: Твоего дядюшку!
Мужчина средних лет опустил голову: Кхе...
Оба тут же умолкли и демонстративно отвернулись в разные стороны: Хмпф!!!
Парень почтительно окликнул мужчину: Учитель Сунь Минлай.
Сунь Минлай спросил его: Чу Хайян, ты куда это собрался?
Чу Хайян покосился на Ся Минжо и задрал нос к небу: Я передумал. Мне уже никуда не хочется.
Ся Минжо тоже посмотрел на него с презрением, показав больше белков, чем зрачков: Все равно от тебя в поездке толку чуть.
Чу Хайян бросил: Да я и возиться с тобой не собираюсь!
Ся Минжо отрезал: А я тебя знать не знаю!
Чу Хайян хмыкнул: Ты вообще кто такой? От сиськи-то отлучили?
Ся Минжо ухмыльнулся: Когда твой отец справлял месяц со дня рождения, я уже вовсю наливался вином.
Сунь Минлай кашлянул: Кхе!
Ся Минжо призвал на помощь союзника, спрятался за его спиной и спросил: Учитель Сунь, это еще кто такой?
Сунь Минлай ответил: Вы же тут уже битый час грызетесь, а еще спрашиваете? Это же товарищ Чу Хайян из археологического института при Академии наук.
Тут Чу Хайян вспомнил, что еще не представил старшего, и, пригнув голову Ся Минжо, ответил поклоном Сунь Минлаю: Это учитель Сунь Минлай из провинциального музея.
Ся Минжо крикнул Учитель, здравствуйте, а затем напряг шею и сцепился с Чу Хайяном в честном единоборстве.
Сунь Минлай ничего не мог поделать и горько улыбнулся: Я опаздываю на совещание. Так что вы в итоге решили?
Ся Минжо снял со спины свой рюкзак: Учитель, идите, не беспокойтесь о нас.
Сунь Минлай засомневался: Точно все в порядке?
Вполне.
...Ну ладно тогда. — Сунь Минлай оседлал велосипед, отъехал на десяток метров и крикнул им: Только не ссорьтесь!
Ся Минжо и Чу Хайян в один голос отозвались: Есть!
Стоило Сунь Минлаю отвернуться, как они снова подрались.
Дружба с пеленок тоже бывает двух видов — хорошая и дурная. Ся Минжо и Чу Хайян явно относились ко второму типу.
Таз Чу Хайяна неожиданно рухнул прямо с небес. Ся Минжо и моргнуть не успел, как перед глазами у него потемнело, и Белая Нян-нян оказалась навеки заточена под пагодой Лэйфэн.
Толпа на улице снова сплотилась вокруг них: Ну всё, этот точно помер.
Чу Хайян с облегчением выдохнул, отряхнул пыль с ладоней, повернулся к коту и с чувством завопил: Лао Хуан!
Лао Хуан тоже откликнулся: Мяу!
Чу Хайян раскинул руки, Лао Хуан вытянул передние лапы. На фоне засияли лучи света, и оба в замедленной съемке бросились навстречу друг другу, крепко обнялись и завертелись на месте: Лао Хуан, как же ты настрадался!
Мяу!
Братик о тебе не позаботился! Братик виноват перед тобой! Но революция победила! Ты свободен! Ты поднялся с колен!
На глазах Лао Хуана навернулись слезы: Мяу...
Отныне ты живешь для себя!
Бесконечные мечты Лао Хуана о свободе были безжалостно пресечены бледной и хилой (автор сам не уверен?) рукой. Ся Минжо выпрямился, молча излучая зловещую ауру.
Лао Хуан изо всех сил вырвался из объятий Чу Хайяна и убежал.
Чу Хайян констатировал: Это чистой воды проявление деспотизма.
Он почесал в затылке и сказал: Чего мы ждем, пошли уже.
Ся Минжо заартачился: Я никуда не пойду.
Чу Хайян зашагал вперед: Сначала наш путь лежит в уезд Юнь, а оттуда — в район горы Юнцуй. Дорога займет не меньше десяти дней, да на подъем уйдет еще три. Смотри мне, не вздумай бросить все на полпути, ты ведь у нас мастер сбегать перед самым боем.
Ся Минжо засеменил за ним следом, на ходу отпуская едкие замечания: Сам ты дезертир!
Прямого автобуса из административного центра до уезда Юнь еще не было, поэтому оба решили сначала добраться до округа Чусюн, а там уже поломать голову. Но когда они спросили на автовокзале, выяснилось, что автобус до Чусюна уже ушел и следующий придется ждать только на следующий день. Чу Хайяну не оставалось ничего другого, как отвести Ся Минжо в общежитие.
Всего из научно-исследовательских институтов прибыла группа из семи молодых археологов. Все они ночевали на офисных столах в пустой комнате музея, разделив ее пополам занавеской из ткани, чтобы обозначить мужскую и женскую половины общежития. Туалет находился в пятистах метрах отсюда — прекрасная тренировка для ног в оба конца.
Появление Ся Минжо произвело настоящий фурор.
В детстве в жилом квартале у Ся Минжо было прозвище Не верь — оно означало, что болтовне этого ребенка верить нельзя ни в коем случае, и обмануть его заставляло лишь ангельское личико, так что слушай его — и останешься в дураках. Чу Хайян в свое время испытал это на собственной шкуре, да так сильно, что у него вошло в привычку приговаривать:
Да ты точь-в-точь как наш Ся Бексинь!
Хватит заливать, вообразил себя Не верь, что ли!
Теперь же сам Бексинь пожаловал собственной персоной, и коллеги Чу Хайяна, естественно, выстроились в очередь на него посмотреть.
Какая-то круглолицая девица лет двадцати с толстой косой поинтересовалась у Ся Минжо: А зачем ты кота с собой притащил?
Ся Минжо спросил в ответ: Хочешь подержать?
Девушка с готовностью закивала. Ся Минжо сунул ей в руки кота и с ехидной улыбочкой сообщил: Он ядовитый.
Та испуганно отдернула руки, а Чу Хайян тут же отвесил Ся Минжо увесистый подзатыльник, забрал кота обратно и сунул его девице: Не слушай его, он врет.
Стоявший неподалеку этнограф по фамилии Сяо Чжу услышал это, оживился и спросил: И правда ядовитый?
Ся Минжо предложил: А ты лизни его разок, проверь.
С этими словами он попытался схватить Сяо Чжу за руку, тот только отмахивался и причитал. А Чу Хайян, застилая постель Ся Минжо, выговаривал: Сяо Чжу, не верь ему, не верь!
Сунь Минлай, освободившись после совещания, заглянул, чтобы пригласить сотрудников научной группы поужинать, и спросил Ся Минжо: Сколько тебе лет?
Ровеснику Хайяна, — ответил Ся Минжо.
Сунь Минлай перевел взгляд на Чу Хайяна за подтверждением, но тот привычно повторил: Не верь.
Ся Минжо взбеленился и собрался перевернуть стол, но Чу Хайян пригрозил ему палочками для еды: Переворачивай, переворачивай, если духу хватит! Только знай, что в дороге потом вообще без ужина останешься.
Ся Минжо зажал в зубах паровой пампушок, зачерпнул палочками соленых овощей и, надувшись, уселся на ступеньках провожать закат.
Сунь Минлай улыбнулся: Какой забавный молодой товарищ.
Чу Хайян лишь горько усмехнулся и молча принялся за кашу.
После ужина все разошлись по своим делам. Сунь Минлай отвел Чу Хайяна в сторону и сунул ему в руку талоны на десять цзиней зерна. Чу Хайян запротестовал: Что за шутки, учитель, мне не нужно!
Сунь Минлай нахмурился: Мало, что ли? Бери! В дороге пригодятся, экономнее расходуй.
Чу Хайян встревожился: Да как я могу взять ваши! У нас свои есть!
Бери, не сомневайся, — сказал Сунь Минлай. — Я обещал поехать с вами, но сейчас никак не могу вырваться, перед старым Ли неудобно получилось. В общем, отправляйтесь первыми, а я через три дня двинусь в путь вместе с Сяо Чжу и обязательно вас догоню.
Чу Хайян переспросил: Сяо Чжу?
Да, ему нужно в автономный уезд лаху, нам как раз по пути, захватим его с собой, — пояснил Сунь Минлай. — Наша поездка носит разведывательный характер, раскопки мы не ведем, так что много людей не требуется. К тому же о том деле, про которое говорил старый Ли, пока лучше не распространяться лишний раз.
Чу Хайян кивнул. Сунь Минлай велел ему ложиться пораньше, и они разошлись.
Чу Хайян проспал в полудзабытье до половины шестого, затем принялся отчаянно трясти и тянуть Ся Минжо, пока не поднял его. Кое-как одевшись, они зашагали к автовокзалу и как раз успели к отъезду.
Билетов на сидячие места, впрочем, не досталось, так что Ся Минжо с унылым видом примостился прямо на крышке капота, окруженный со всех сторон бамбуковыми корзинами, коромыслами, мешками с зерном и корзинами с живой птицей. Лао Хуан устроился у него на макушке, и его пушистый хвост то и дело хлестал Ся Минжо по лицу, вызывая у того непрекращающееся чихание.
Водитель, смуглый, с густой щетиной на лице, оказался на редкость доброжелательным человеком и говорил с сильным сычуаньским акцентом. Крутя баранку, он спросил у Чу Хайяна: В уезд Юнь направляетесь?
Да, — ответил Чу Хайян. — Из Чусюна сделаем пересадку.
Водитель бросил на него быстрый взгляд и ничего не ответил, но во время короткой остановки на пути вдруг сказал им обоим: Послушайте моего совета, не стоит вам туда ехать.
Ся Минжо удивился: Почему это?
Говорят, дорогу там опять размыло, проехать можно только через Айлаошань, — пояснил водитель. — А дождей в последнее время выпало много, в горах сплошной грунт — чуть ли не девять дорог из десяти обвалились, аварий полно. Там сейчас не то что машинам, даже мулам ходить страшно.
Ся Минжо испуганно высунул язык: Матушка моя!
Чу Хайян с усмешкой повернулся к нему: Передумал? Испугался?
Плевать! — Ся Минжо воинственно стукнул себя в грудь. — Нет машины — пойдем на своих двоих, у нас же есть одиннадцатый номер!
Водитель тяжело вздохнул: Эх вы, молодежь...
Горы крутые, дороги обрывистые, да еще и ливень как из ведра. Машину всю дорогу немилосердно трясло. Выехав чуть свет, они добрались до Чусюна лишь глубокой ночью.
Водитель, стирая со лба холодный пот, то и дело повторял, вознося хвалу небесам за то, что в такую погоду автобус обошелся даже без единой поломки. Чу Хайян предложил ему помощь с разгрузкой, но водитель замахал руками: Не мешкай, ступай скорее узнай, ходят ли еще автобусы до уезда Юнь.
Чу Хайян к тому моменту уже умирал от жажды и голода, но мешкать не стал. Он велел Ся Минжо стеречь вещи, а сам постучал в дверь дежурки автовокзала. Оттуда вышел старик, набросив на плечи пальто: Не ходят больше! Дорогу размыло!
Чу Хайян помрачнел, но Ся Минжо уже закинул за спину рюкзак и подхватил кота: Идем пешком! Чего тут бояться!
Чу Хайян вздохнул: Остынь ты со своей удалью, с твоей скоростью мы туда и за год не доберемся!
Тут подоспел водитель, оживленно покуривая папиросу: Быстрее, скорее! Мой брат согласился подбросить вас туда.
Чу Хайян обрадовался: Правда?
Угу! — кивнул водитель. — На самом деле с моим братцем как раз приключилась пара странных историй, а вы люди городские, грамотные, в университетах учились — расскажете ему толком, что к чему.
Брат водителя промышлял грузоперевозками и водил огромный грузовик марки Цзефан.
Ся Минжо с радостью закинул вещи в кузов и полез в кабину, норовя втиснуться на переднее сиденье рядом с Чу Хайяном. Тот оттолкнул его: Проваливай назад, нечего мне на коленях сидеть.
Ся Минжо наотрез отказался уходить и еще минуты три препирался, пока наконец не заснул прямо так. Чу Хайяну пришлось придерживать его и всю дорогу болтать с водителем.
Водителя звали по фамилии Чжан, он был великим охотником поболтать и таинственным голосом сообщил Чу Хайяну: Ох, товарищ, сколько живу на свете, а призраков отродясь не видел, а тут довелось!
Чу Хайян усмехнулся про себя и поинтересовался: Что за призрак?
Призрак Нян-нян! — ответил водитель.
А?
Да старики у нас все знают про Могилу Няньнян! А могилища эта — огромная, на добрые несколько десятков му! И знаешь, что внутри? Сплошные сокровища!
Чу Хайян удивился: Какая еще Нян-нян?
Из династии Хань! Императрица!
Чу Хайян невольно усмехнулся: и в Западной, и в Восточной Хань цивилизация концентрировалась в Центральной равнине, и если бы это действительно была императрица, ее должны были похоронить в усыпальницах на равнине Сяньян. Версия же насчет какой-нибудь царицы древнего царства Дянь звучала куда правдоподобнее.
http://bllate.org/book/32311/3942153
Готово:
