Он зашел внутрь:
— Что думают двое уважаемых участников?
Молодой автор живо расписался на документах, выразив согласие. Сотрудничество между сторонами увенчалось успехом, а менеджер Лю, будучи человеком сообразительным, сразу же после ухода автора передал договор на ознакомление для Цинь Цзяо.
Мо Цзюньчэнь. Оказывается, так звали этого автора, довольно неплохое имя, надо сказать. Цинь Цзяо больше не стала смотреть на имя ответственного редактора и вернула бумаги менеджеру Лю:
— Я отойду в уборную.
Она поднялась с места. Её агент как раз подошел к двери и, увидев, что Цинь Цзяо уже выходит, хотел было завязать разговор, но Цинь Цзяо знаком велела ему замолчать.
Сердечко агента сжалось. Он подумал, уж не случилось ли чего-то, что снова вызвало у неё недовольство, и поспешил спросить менеджера Лю:
— Разве директор Цинь не просто торопится в туалет поправить макияж?
Услышав этот ответ, агент немного успокоился. Переменчивый нрав Цинь Цзяо трепал ему нервы так сильно, что у него чуть не возобновились проблемы со здоровьем.
Выйдя из уборной, Цинь Цзяо с удовольствием мыла руки, как вдруг чья-то рука легла ей на плечо. Цинь Цзяо испуганно отпрянула и, обернувшись, увидела женщину.
— Пожалуйста... Пожалуйста, помогите мне достать из сумки... вещь... хорошо? — незнакомка задыхалась, говорить ей было невероятно тяжело.
Заметив её состояние, Цинь Цзяо торопливо полезла в её сумку:
— Это лекарство? — спросила она, вытащив флакон.
Женщина кивнула. Цинь Цзяо отвинтила крышку:
— Сколько таблеток пить?
— Две, погодите... — женщина не успела договорить, а Цинь Цзяо уже действовала так быстро, что запихнула таблетки прямо в рот женщине и запила водой. Затем она принялась поглаживать её по спине. Женщина привалилась к Цинь Цзяо, явно еще не до конца придя в себя.
Цинь Цзяо отметила про себя, что у этой женщины, судя по голосу, был тот самый голос главного редактора, да и от неё веяло легким ароматом традиционных китайских лекарств. Цинь Цзяо почему-то показалось, что пахнет очень приятно, и тут же на нее накатило странное чувство, будто она ведет себя как какая-то маньячка.
Женщина прижималась к Цинь Цзяо, а проходившие мимо люди невольно бросали на них любопытные взгляды. Прошло немало времени, прежде чем незнакомка медленно выпрямилась и посмотрела на Цинь Цзяо:
— Спасибо вам.
Цинь Цзяо замерла, вглядываясь в женщину, и принялась её рассматривать. Пара раскосых глаз смотрела на окружающих с напускной надменностью, в которой, однако, сквозила болезненность, а родинка под уголком глаза делала этот взгляд еще более притягательным. Впрочем, веки женщины были неизменно опущены.
Вид у нее был сонным, казалось, она могла потерять сознание в любую секунду. Эта болезненная красота почему-то создавала вокруг нее стену отчуждения, делая её недосягаемой. Женщина холодно искоса глянула на прохожих, которые всё ещё глазели на них.
Прохожие тут же испуганно ретировались, и Цинь Цзяо мысленно воскликнула: вот это мощь!
Черт возьми, да тут настоящий властный гендиректор — это она, а вовсе не я самозванка! Цинь Цзяо почувствовала, как по её телу побежали мурашки. До чего же круто, черт побери.
Но чем дольше она смотрела на женщину-редактора, тем сильнее та казалась ей знакомой. Порывшись в дальних уголках памяти, Цинь Цзяо спустя мгновение неуверенно переспросила:
— Это ты, Гу Шаньлань?
Женщина при этих словах на миг замерла, её взгляд дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, не позволив Цинь Цзяо заметить лишнего, и ответила:
— Ты меня знаешь?
Цинь Цзяо всплеснула руками и неловко почесала в затылке:
— Мы же учились в среднем классе в параллели, я Цинь Цзяо, помнишь меня?
Её воспоминания о Гу Шаньлань сводились к тому, что та вечно болела и пропускала едва ли не половину каждого семестра.
Глядя на это лицо, Цинь Цзяо моментально провела параллель с прежней уменьшенной версией одноклассницы, но никак не ожидала, что перед ней действительно она. Гу Шаньлань слегка прищурилась, словно припоминая что-то:
— Я знаю тебя. Ты та девочка, которую тогда избили.
Цинь Цзяо усмехнулась, чувствуя себя еще более неловко — ну да, было дело, было... Ох, нельзя ли об этом не вспоминать?
— Ты в порядке? Может, съездишь в больницу? — заботливо поинтересовалась она, но Гу Шаньлань лишь отмахнулась:
— Спасибо за участие, я в порядке. Пожалуй, пойду.
Цинь Цзяо хотела было что-то добавить, но та уже ушла. Мысленно она посетовала, что так и не попросила контакты, а собеседница удалилась столь решительно. Делать было нечего — ей самой нужно было успевать на самолет, задерживаться больше было нельзя.
Она перекинулась парой слов с агентом и направилась в аэропорт. Там она снова столкнулась с Гу Шаньлань: та стояла рядом с тем самым молодым автором, которого, как помнила Цинь Цзяо, звали Мо Цзюньчэнь.
Цинь Цзяо засмотрелась, но тут заметила, что этот Мо тоже обернулся в её сторону, и испуганно отвела взгляд — что поделать, её ослепительная аура привлекала слишком много внимания. Впрочем, Гу Шаньлань тоже заметила воровато озирающуюся Цинь Цзяо.
Окинув её мимолетным взглядом, она перевела глаза обратно и продолжила заниматься своими делами. Все трое летели одним рейсом, правда, Цинь Цзяо устроилась в первом классе, а те, судя по всему, в экономе. Цинь Цзяо сначала подумала, не повысить ли им класс билетов, но, вспомнив нрав Гу Шаньлань...
А также то, каким взглядом та наградила кого-то у дверей туалета...
Сразу стало ясно, что подобное предложение никто не примет. Лучше не лезть к человеку и не нарываться на неприятности. Хоть она и мечтала побыть властным гендиректором, но невоспитанным властным гендиктором быть ей не хотелось. Пожалуй, лучше спокойно посмотреть Губку Боба.
Вернувшись в компанию уже под вечер, Цинь Цзяо сидела в своем кабинете и рассеянно смотрела в пространство. Встреча с Гу Шаньлань всколыхнула воспоминания: та ведь теперь работает редактором, что невольно заставило Цинь Цзяо вспомнить о её собственных юношеских литературных мечтах.
До того как заняться недвижимостью, она грезила о том, чтобы стать великим писателем, целыми днями валяться дома — одно воспоминание об этом приносило невыразимое блаженство. Но потом из-за полного отсутствия каких-либо успехов её заявки на контракт неизменно отклоняли, и дело забросили.
Теперь же, вспоминая об этом периоде, она понимала, что это была прекрасная пора юности. Цинь Цзяо посмотрела в окно: быть может, ей стоит снова взять в руки перо и начать писать? Если раньше её мастерство хромало, разве это значит, что сейчас оно будет хуже?
Сказано — сделано. Цинь Цзяо отыскала заброшенное старое произведение, набросала в голове целую кучу новых идей и просидела за текстом добрую половину дня. Даже когда рабочий день закончился, она всё ещё с пылом и воодушевлением обдумывала сюжет. Вернувшись домой, она устроилась в ванной с пеной и одновременно изучала форумы со смартфона.
В конце концов, её не было так долго, и на писательских платформах вполне могли появиться новые правила, о которых она не знала, так что стоило как следует во всем разобраться.
http://bllate.org/book/32284/3938010
Готово:
