Группа Мо Тиую состояла из трёх Стражей, помогавших собирать информацию. Шаг за шагом они сужали круг поиска и в конце концов зажали Цзи Лина в тиски, зафиксировав его точное местоположение. Однако все трое Стражей в итоге были выбиты Цзи Лином.
Точно так же благодаря собственным силам Цзи Лину удалось выпроводить из игры всех остальных проводников. Мо Тиюй остался последним.
В конце концов они так и не выявили победителя: Цзи Лин из-за перегрузки чувств потерял сознание от холода, а Мо Тиюй выбился из сил, пытаясь непрерывно распознавать противников. Обоих в итоге на себе утащил Бе Соң.
Их заперли в кабинете Бе Соңа и приказали немедленно прекратить соревнование.
Оба были крайне недовольны таким исходом. Цзи Линь, закутавшись в плед для успокоения нервов, сквозь зубы потягивал имбирный чай, а Мо Тиюй, хмуро устроившись на диване напротив, цедил энергетический тоник.
Они обменялись взглядами — да так, что были готовы хоть сейчас сойтись в драке и выяснить, кто сильнее, но оба не могли даже пошевелиться и были вынуждены по очереди выслушивать нагоняй.
Даже выговор стал поводом для соперничества. Бе Соң отчитывал Цзи Лина за излишнюю жажду победы и готовность пойти на что угодно ради триумфа, а Мо Тиюй в это время сидел рядом с изогнутыми в улыбке глазами: из двадцати четырёх проводников двадцать три угодили в ловушку из-за ложной информации, оставленной Цзи Лином, и он оказался единственным, кто это раскусил.
Однако вскоре досталось и ему. Бе Соң заявил, что он начисто лишён способности к эмпатии и самоанализу, и добавил: если не беречь духовную силу в молодости, что же будет в старости? Цзи Линь с бесстрастным лицом кивнул в знак согласия: обрати Мо Тиюй внимание на собственное состояние чуть раньше, сэкономь он силы и остановись на привал вовремя, возможно, ему удалось бы найти способ загнать Цзи Лина в ловушку до победного конца. Тогда им не пришлось бы обоим выбывать из состязания.
Пробудившись друг на друга битый час и окончательно выбившись из сил, они прекратили это занятие. Цзи Линь поднялся на ноги и отправился в школьный магазин за охлаждённым бенто, а Мо Тиюй снова завалился набок, кутаясь в плед, и слабым голосом произвел на свет просьбу:
— Захвати мне бутылочку клубничного молока.
Цзи Линь мгновенно проанализировал эту просьбу — несмотря на то, что они всё ещё оставались противниками, его голос прозвучал холодно и жестко:
— В том клубничном молоке, что продают в школе, ничтожно малое содержание молока. Если ты попытаешься восстановить им силы, то время регенерации твоей духовной силы только увеличится…
Он ещё не закончил фразу, но его голос уже затерялся в поле зрения Мо Тиюя.
В тех серых глазах плескались мягкое тепло и скрытая мольба:
— Пожалуйста.
Цзи Линь с бесстрашным лицом направился к выходу.
Он и его духовное тело застыли перед витриной.
Он считал выбор Мо Тиюя неразумным: помимо клубничного молока, было бы куда лучше прихватить для него еду и напитки, которые Мо Тиюй любил и которые при этом действительно помогали восстановить силы…
Однако Мо Тиюю, казалось, ничего другого было и не нужно. Его вкусы отличались простотой, но при этом были неизменны.
Мо Тиюй любил клубничное молоко, любил рисовать, любил кофе, любил прохладные звездные ночи и любил котиков.
При этом его уровень терпения к тому, что ему не нравилось, был необычайно высок — взять хотя бы всевозможные тяготы экстремальных тренировок. Но стоило обстановке стать безопасной… как он тут же превращался в сползающее набок аморфное существо, которое даже галстук толком завязать не может.
Цзи Линь стоял перед полками, сначала купил десять абсолютно одинаковых бенто для себя, а затем перевёл взгляд на товар, размышляя о привычных предпочтениях этого странного существа, причем предпочтениях быстрого действия.
Но среди пристрастий этого неведомого существа не было ни единого быстродействующего. Притащить ему кофе — и то было бы меньшим толком, чем клубничное молоко.
Серебристый волчонок то и дело обнюхивал товары на полках.
Спустя двадцать минут Цзи Линь вернулся сквозь пелену снега.
С каменным выражением лица он швырнул пакет с двадцатью бутылками клубничного молока прямо на колени Мо Тиюю.
Низкоэффективную пищу всегда можно компенсировать за счет количества — Цзи Линь никогда не страдал отсутствием гибкости.
— ? — отозвался Мо Тиюй.
Голос Мо Тиюя звучал лениво и с улыбкой:
— Ты скупил весь магазин целиком, высокопоставленный Цзи Лин. До чего же ты хорош.
Цзи Линь всё тем же лишённым интонаций голосом слегка кашлянул:
— Ничего подобного.
Но кончики его фраз уже не подчинялись контролю и слегка взмывали вверх. Сохраняя непроницаемое выражение лица, он достал собственный бенто, чтобы разогреть его, а взгляд его упал на разыгравшуюся за окном метель.
Снег теперь пахло вовсе не так сурово.
Мо Тиюй пил клубничное молоко несколько дней подряд и, судя по всему, получал от этого огромное удовольствие.
Это воспоминание навсегда запечатлелось в духовной памяти Цзи Лина, включая даже тот запах снега, который впоследствии стал таким мягким.
Он любит кошек.
На крыше Цзи Линь присел на корточки и в тишине завывающего ветра уставился на маленького черного котенка; его сапфирово-синие глаза передавали послание:
— Почему я не иду сам? Потому что я волк, малыш.
Черный котенок слизал с лапы остатки лакомства, утащил зажатую в руке Цзи Лина сушеную рыбку — это сочли за заключение сделки. Духовное тело Цзи Лина припало к его ногам, недовольно взмахивая хвостом.
Если бы серебристого снежного волка можно было покрасить или придать его шерсти вид кошачьей, чтобы Мо Тиюю стало хоть чуточку легче, Цзи Линь непременно сделал бы это. Но, к сожалению, как ни ухаживай за волком, округлым милым котенком ему не стать. Кое-что из того, что так любил Мо Тиюй, кардинально отличалось от стиля самого Цзи Лина.
Кошки могли свободно перемещаться по городу; даже если среди них попадались особи с высочайшим интеллектом, Башня и Стражи не воспринимали этих мелких животных всерьез.
Цзи Линь уже дважды появлялся силой, практически исчерпав лимит чувствительности к информации. Чтобы стереть эти следы, требовалось время.
Поэтому подарить кота заключенному Мо Тиюю было задачей, при которой нельзя было светиться лично.
Теперь, перед самым освобождением, Мо Тиюй был обязан оставаться в лазарете. Аппаратура для мониторинга духовной силы контролировала каждый его шаг.
Впрочем, благодаря тому случаю с выходом из-под контроля его духовной силы, людей вокруг него стало еще меньше — возможно, из-за страха перед его разрушительным потенциалом.
В крошечной больничной палате Мо Тиюй просмотрел утреннюю газету, окинул взглядом помещение, наугад вытащил с полки какую-то книгу и углубился в чтение.
Лазарет в тюрьме, как и те кисти с красками, давным-давно покрылся толстым слоем пыли. Книга, которую он взял, тоже была усыпана серой взвесью. Перевернув несколько страниц, он бегло ознакомился с описанием различных нештатных ситуаций, с которыми могут столкнуться Стражи и проводники.
Раздел проводников.
Если у проводника, не связавшего себя со Стражем, возникают проблемы с эмпатией, это выражается в следующем: неспособность выйти за рамки сопереживаемого факта, сужение диапазона эмпатии, крайности в поведении. При мощной духовной силе крайне высок риск превратиться в Темного Проводника, способного запустить цепную реакцию с помощью бесконечного эмоционального резонанса.
Проводник широкого профиля: противоположность расстройств эмпатии, широта сопереживания превосходит все мыслимые пределы, нуждается в духовном якоре сильнее обычных проводников.
Атакующий проводник: эмпатия полностью отключена, способности к ментальному наведению порядка практически отсутствуют, духовная сила проявляет агрессию и тягу к завоеваниям, схожие со стражиными, однако стиль боя отличается от такового у Стражей и выражается в мощнейших барьерах духовной силы, способностях к контролю и резонансу. Как следствие — утрата большей части навыков распознавания.
Мо Тиюй какое-то время размышлял над третьим пунктом, испытывая, судя по всему, изрядное любопытство. На этот раз он не стал лепить черного котенка из ментальных частиц, а просто шевельнул кончиками пальцев, и черные частицы сошлись вместе, приняв форму меча с угольно-черным, ледяным лезвием.
Клинок завис в воздухе. Мо Тиюй чуть качнул пальцем, и острие стремительно вонзилось в оконную раму — стекло разлетелось вдребезги.
В тот же миг с улицы донеслось кошачье мяуканье.
Лезвие мгновенно превратилось в уплотненную плоскость, поймавшую все осколки стекла. Мо Тиюй поднялся с кровати, выглянул наружу и заметил у самого основания стены самого настоящего черного котенка.
— Прошу прощения, — извинился Мо Тиюй. — Мне захотелось немного поиграть. Я тебя напугал?
Упершись обеими руками в подоконник, он склонил голову набок и уставился на животное; в его взгляде, несмотря на внешнюю холодность, промелькнуло странное, мягкое выражение. В светлых глазах будто бы пролетал ветерок.
Черный котенок тоже размышлял.
Он верил, что этот человек и есть тот самый объект, которому должна служить упомянутая волком служба, к тому же волк пообещал обеспечить ему и его младшим сладкую жизнь на всю оставшуюся жизнь, выделив свободную горную вершину, на которой не будет ни одной собаки.
Размер награды будет увеличиваться в зависимости от результатов службы.
Черный котенок принял решение без малейших колебаний: он затянул самым жалобным, приторным голоском — мяу-мяу-мяу-мяу, после чего, претерпевая величайшее унижение, завалился на спину.
И продемонстрировал брюхо.
Обнажив лапки, похожие на мангостины — лапки непременно округлой и милой формы, чуть подогнутые внутрь, причем розовые подушечки были ключевым элементом.
Ничего не попишешь, ради выживания и не на такое пойдешь.
Мо Тиюй распахнул окно, и черный котенок самостоятельно прыгнул на подоконник.
Они встретились взглядами.
Увидев глаза Мо Тиюя вблизи, черный котенок понял: дело дрянь.
Это проводник.
Причем из тех, что помощнее.
Настолько мощный, что пределов не видно — он буквально способен с ними разговаривать. Кот чувствовал исходящий от человека аромат, аромат того, кто способен прочесть тебя насквозь.
Черный котенок вовремя сменил тактику общения с двуногими:
— Умоляю, мои младшие братья понятия не имеют, что я тут вытворяю. Меня тоже шантажировал тот волк, заманив обещаниями.
Мо Тиюй некоторое время молча разглядывал его.
Похоже, вспомнив неизменный стиль Цзи Лина, он слегка улыбнулся уголкам рта.
Прикинув всё в уме, он протянул руку, подхватил черного котенка на руки и закрыл окно:
— Хорошо.
Зимний ветер
Метель постепенно утихала, хотя погода стояла куда более мрачная и холодная, чем в предыдущие дни.
Мо Тиюй так и не смог вспомнить, в какой момент Цзи Линь догадался о его любви к кошкам — возможно, это была особая, присущая одним лишь Стражам система сбора информации.
Теперь у него завелся собственный черный котенок, а у котенка появилось теплое убежище, и они отлично ладили друг с другом.
Обитатели тюрьмы никак не отреагировали на появление здесь бродячего животного — в конце концов, в городе кошки были обычным делом, к тому же Мо Тиюй открыто заказывал для этой бродяжки мясные консервы и свежую воду.
Датчики больше не фиксировали новых сбоев в его духовной силе, что позволило остальным вздохнуть с облегчением.
Всё шло нормально.
Всё было абсолютно… безупречно нормально.
Особняк Мо.
Мать Мо умело руководила уборкой и наведением порядка, отдававшимися в распоряжение прислуги:
— Вынесите книги на солнце, наконец-то снег прекратился и выглянуло хоть немного света. Попросите Му Юя принести мне штатив для фотоаппарата, я хочу как следует запечатлеть сегодняшнюю картину. Тётушка Тун, подойдите взглянуть, разве сегодняшняя слива не лучше прошлой?
Услышав это, тётушка Тун подошла и восхищенно рассыпалась в похвалах:
— И правда! Сегодняшний рисунок вышел куда фактурнее прежнего. И это ведь вы только начали учиться, а уже рисуете с такой красотой.
Мать Мо ничего не ответила, но на её лице уже цвела победная улыбка:
— Получается ведь не хуже, чем у Ти Юя?
http://bllate.org/book/32268/3936304
Готово:
