После того как он попал в книгу, те три месяца прошли просто ужасно: стряпня была откровенно несъедобной, да и под конец он уже предпочитал грызть сухой паек, лишь бы не прикасаться к собственным кулинарным кошмарам.
Это было одной из причин, почему он тогда чуть не сломался и не смог бы продержаться дольше.
Шэн Нянь ел с аппетитом, а Мин Чжи почти не притрагивалась к палочкам — лишь неспешно наливала в крошечную чашечку домашнее рисовое вино, закусывая его горстью жареного арахиса, и потягивала маленькими глотками.
Глядя на то, как Шэн Нянь уплетает еду за обе щеки, она вдруг заговорила:
— Если подумать, а ведь мы с этим сорванцом Се Юнем знакомы уже немало лет.
Шэн Нянь, услышав это, замер с палочками в руках и с любопытством посмотрел на нее.
— Это было несколько лет назад, — вспоминала Мин Чжи. — Как-то раз я случайно увидела, как несколько уличных хулиганов пытались задирать проходившую мимо девушку, и мимоходом проучила их. Се Юнь тогда стоял неподалеку: совсем еще малец, тощий, одни кости, а взгляд — точь-в-точь как у волчонка, злой и пронзительный.
Она отпила вина и продолжила:
— Кто бы мог подумать, что через несколько дней он заявится ко мне сам. Вывалил передо мной все свои медные монетки — наверное, их бы хватило всего на пару паровых булочек — и выпалил, что хочет стать моим учеником.
Шэн Нянь удивленно вытаращил глаза. В романе ведь никогда не упоминалось, что у Се Юня был наставник! Неужели это какая-то скрытая сюжетная арка?
— Путь, который постигаю я, излишне мягкий, утонченный и причудливый — он совершенно не подходил его прямолинейному, жесткому характеру и врожденным костям. К тому же в те времена я вовсе не планировала брать учеников.
Она вздохнула с легкой ностальгией:
— Но, глядя на этого крошечного сорванца, я неожиданно для себя смягчилась. Брать его деньги я не стала, а просто отдала несколько старых брошюр с самыми основами учения о накоплении ци и закалке тела, да попутно показала пару простейших приемов рукопашного боя и техник дыхания. Вот и всё.
Она подперла щеку рукой, перевела взгляд на лицо Шэн Няня и неожиданно сменила тему:
— Впрочем, теперь… Если ты вдруг захочешь стать моим учеником, сестрица вполне может над этим серьезно подумать?
Шэн Нянь был польщен, но быстро взял себя в руки, покачал головой и честно ответил:
— Спасибо за добрые слова, сестра Мин. Но у меня три духовных корня: вода, дерево и земля — смешанные духовные корни, и одаренность моя крайне слаба. Боюсь, я совершенно не гожусь для культивации. К тому же я должен дождаться, пока Се Юнь поправится, и покинуть это место вместе с ним.
Мин Чжи, казалось, вовсе не придавала значения разговорам о духовных корнях. Ее взгляд по-прежнему скользил по чистенькому, красивому лицу Шэн Няня, и она с улыбкой произнесла:
— Меня заботят вовсе не духовные корни.
Она легко коснулась кончиком пальца собственной щеки, прозрачно намекая:
— Достаточно просто посмотреть на лицо.
Шэн Нянь понял, что она шутит, но всё равно смущенно улыбнулся и снова покачал головой.
Мин Чжи не стала настаивать — лишь снова пригубила вина, и улыбка на ее лице слегка померкла.
— Опять дело рук Цзи Сюня? Заставил вас бежать, не оглядываясь.
При упоминании Цзи Сюня Шэн Нянь сразу же напрягся. Глядя на ослепительно прекрасное лицо Мин Чжи, он не удержался от предупреждения:
— Сестра Мин, тебе тоже нужно быть осторожнее. Ни в коем случае не попадайся на глаза Цзи Сюню.
Услышав это, Мин Чжи сначала слегка опешила, а затем, глядя на неподдельное, искреннее беспокойство на лице Шэн Няня, не удержалась и звонко рассмеялась.
Она протянула руку, потрепала Шэн Няня по волосам и произнесла с презрением:
— Глупый малец, не переживай. С тем мизерным уровнем Цзи Сюня и всей той швалью, что он держит при себе, мне ничего не сделать. Здесь, в городе Юань, я остаюсь, пока хочу, и ухожу, когда вздумается, а его семье Цзи меня и вовсе не указ контролировать.
Следующие два дня Шэн Нянь не покидал постоялый двор ни на шаг. На большее его смелости не хватало — разве что изредка приоткрыть окно в комнате и бросить взгляд на прохожих внизу на улице.
Стоило ему заметить людей в одеждах с характерными узорами клана Цзи, как он тут же втягивал голову в плечи и спешно захлопывал створки.
Мин Чжи рассказала ему, что люди Цзи Сюня действительно рыщут повсюду и даже заглядывали на постоялый двор с расспросами, но она сумела легко и непринужденно их спровадить.
Однако она принесла и куда более скверную новость: Цзи Сюнь отдал распоряжения у всех городских ворот, и выбраться из города сейчас будет едва ли не сложнее, чем сдвинуть гору.
Тревога Шэн Няня нарастала с каждым часом: он не мог нормально ни есть, ни спать.
В томительном ожидании минул вечер третьего дня, когда в общем зале постоялого двора бесшумно появилась фигура в черном плаще с глубоко натянутым на глаза капюшоном.
Мин Чжи, прислонившись к стойке, щелкала костяшками счетов. Заметив гостя, она лишь лениво повела бровью, чинить препятствия не стала и только кивнула в сторону лестницы.
Пришедший слегка склонил голову в знак приветствия, сразу поднялся наверх, остановился у двери комнаты Шэн Няня и легонько постучал костяшками пальцев по дереву.
Шэн Нянь, сидевший перед масляной лампой и погруженный в свои мысли, испуганно вздрогнул и тревожно спросил:
— Кто там?
— Мо Ханьцзюэ, — донесся из-за двери холодный, но знакомый голос.
Лицо Шэн Няня просветлело, и он поспешно распахнул дверь.
— Брат Мо, — радостно окликнул его Шэн Нянь и невольно заглянул гостю за спину в надежде увидеть еще одно знакомое лицо.
Однако коридор был пуст — Се Юня там не было.
Шэн Нянь слегка разочаровался, но тут же взял себя в руки и, шагнув в сторону, пригласил:
— Проходи, пожалуйста.
Мо Ханьцзюэ шагнул в комнату, на ходу затворив за собой дверь. Садиться он не собирался — судя по всему, задерживаться надолго не планировал. Он развязал небольшой серый матерчатый узелок, висевший за спиной, и протянул его Шэн Няню.
— Внутри одежда на смену и специальная маска для лица. Наклеишь ее — и сможешь временно изменить внешность.
Завтра на рассвете переоденься в это платье, наложи маскарадную маску и жди меня в переулке у черного хода постоялого двора. Я приду за тобой, отведу к месту встречи с Се Юнем, и тогда мы придумаем, как покинуть город Юань.
Шэн Нянь торопливо принял сверток, прижимая его к груди, и засыпал гостя благодарностями:
— Спасибо тебе, брат Мо!
Мо Ханьцзюэ кивнул. Поколебавшись секунду, он достал из-за пазухи небольшой мешочек и сунул его в руку Шэн Няню:
— Это тоже возьми. Там не только немного мелкой серебряной монеты на непредвиденный случай, но и тысячелистовой талисман побега. Его нужно активировать каплей крови, и он случайно перенесет тебя за сотню ли отсюда. Изготавливать такие талисманы непросто, после использования настигнет сильное недомогание, а точка назначения непредсказуема — риск огромен, так что без крайней нужды не используй его.
Шэн Нянь с любопытством пощупал мешочек и уже хотел заглянуть внутрь, но Мо Ханьцзюэ уже развернулся и направился к выходу.
Его рука легла на засов, движение на мгновение замерло. Стоя к Шэн Няню спиной, он вдруг произнес словно сам с собой:
— Забыл — так забыл. Если ещеведется шанс встретиться…
Шэн Нянь совершенно ничего не понял и растерянно моргал, но прежде чем он успел переспросить, Мо Ханьцзюэ уже отворил дверь и быстро вышел.
Шэн Нянь почесал в затылке: сегодня брат Мо вел себя как-то странно.
Заперев дверь, он вернулся к столу и нетерпеливо развернул сверток, оставленный Мо Ханьцзюэ. Достав одежду, он приложил ее к себе — в самый раз, размер подошел идеально.
Затем он вытащил ту самую маску.
Она была сложена в аккуратный квадрат, а когда он расправил ее, она оказалась тоньше цикадного крыла, полупрозрачной, прохладной и маслянистой на ощупь. Материал был странным — ни кожа, ни бумага, с невероятно тонкими краями.
Шэн Нянь повертел ее в руках со всех сторон. В свертке, помимо маски и одежды, больше ничего не было.
— Неужели эта штука и вправду прилипнет к лицу и не отвалится? — бормотал он себе под нос, чувствуя легкую неуверенность. Если в решающий момент маска отвалится, все усилия пойдут прахом.
Но тут же подумал: раз ее тщательно подготовил Мо Ханьцзюэ, вряд ли в столь важных вещах могут быть промахи. К тому же, пережив такую нелепицу, как переселение в книгу и возрождение в новом теле, простая личина вряд ли казалась чем-то невозможным.
Он бережно убрал одежду и маску и снова присел на краешек кровати. Мысль о том, что завтра начнется побег, будоражила — было одновременно страшно и волнительно. И эту ночь он, разумеется, провел без сна.
На следующий день, когда небо еще не до конца посветлело, Шэн Нянь проснулся сам — до назначенного рассветного часа оставалось еще немного времени.
До перемещения в книгу он привык ночевать за телефоном и видеоиграми, но после перерождения неожиданно выработал привычку ложиться и вставать рано. Впрочем, без гаджетов ночные бдения всё равно теряли всякий смысл.
Умывшись и приведя себя в порядок, он переоделся в принесенное платье, взял в руки маску, подсел к столу с бронзовым зеркалом и, осторожно расправив ее, приложил к лицу.
Стоило маске коснуться кожи, как ее края мгновенно слились с контурами лица, не оставляя и следа инородного присутствия.
В зеркале отражалось совсем другое лицо — смуглая, грубоватая кожа, густые, растрепанные черные брови, пухлые губы, а у самого глаза — крошечный шрам.
Вся физиономия казалась донельзя заурядной, из тех, что растворяются в толпе без следа. Она разительно отличалась от прежней ослепительной внешности Шэн Няня.
Шэн Нянь придвинулся вплотную к зеркалу, оглядывая себя слева и справа, даже скорчил пару комичных рожиц — маска не стягивала кожу и не пыталась отклеиться, сидела как влитая.
Он немного успокоился.
Собравшись, он отворил дверь, собираясь зайти к Мин Чжи, чтобы попрощаться и выразить благодарность за приют и заботу в эти дни.
Но стоило ему подойти к ее двери, как та сама распахнулась изнутри.
Мин Чжи вышла наружу: сегодня она сменила платье на мужской дорожный костюм, длинные волосы были собраны деревянной шпилькой, а яркая красота ее лица сменилась лихой, непринужденной отвагой.
Увидев Шэн Няня, она на миг задержала взгляд на его лице, а затем протянула руку и ущипнула его за щеку:
— М-м… мастерство неплохое, держится на совесть. Вот только куда страшнее твоего истинного облика — раз в тысячу, не меньше.
Глаза Шэн Няня засияли, и он искренне улыбнулся:
— Правда? Как здорово!
— Сестра Мин, ты тоже куда-то собираешься? — с любопытством спросил Шэн Нянь, окинув взглядом ее наряд.
Мин Чжи мимоходом приобняла его за плечи, увлекая за собой вниз по лестнице:
— Разумеется, проводить вас. После сегодняшнего расставания неизвестно еще, когда доведется увидеться вновь.
На душе у Шэн Няня потеплело. Он ясно видел, что даже если между Мин Чжи и Се Юнем не было официальных уз наставника и ученика, в ее сердце уже давно жило искреннее, глубокое участие и стремление защищать его.
Они вышли в тихий переулок у черного хода постоялого двора — время было рассчитано тютелька в тютельку, и Мо Ханьцзюэ как раз завернул за угол.
— Пошли, — Мо Ханьцзюэ бросил быстрый взгляд на измененное лицо Шэн Няня, убеждаясь, что всё в порядке.
Втроем они направились в сторону речной пристани на юге города. По дороге Мо Ханьцзюэ тихо пояснял Шэн Няню:
— Сегодня Му Шаохэн покидает город и возвращается домой водным путем. Их флотилия немаленькая, затеряться среди временно нанятых разнорабочих будет несложно. Я уже обо всем договорился: вы с Се Юнем под видом поденщиков поднимитесь на судно. Когда корабль доплывет до середины пути и остановится у уединенной переправы для пополнения припасов, вы воспользуетесь моментом и сойдете на берег.
Из города Юань до владений клана Му действительно вела крупная водная артерия, и путешествие по реке было гораздо быстрее и безопаснее сухопутного пути.
http://bllate.org/book/32267/3936215
Готово:
