Се Юнь, проснувшись сегодня рано утром, обнаружил, что Шэн Нянь носит его одежду. Он перебирал пальцами ткань и сказал:
— Не нужно, вернешь, когда переоденешься обратно.
Шэн Нянь с улыбкой махнул рукой:
— Хорошо.
Шэн Нянь весь день был как на иголках. Ему казалось, что он что-то упустил, отчего за какое дело ни возьмись — всё валилось из рук, а на сердце скребли кошки.
Сегодня его отправили пропалывать поле духовных трав, принадлежащее клану Цзи на окраине города. Работа эта была не из легких: приходилось подолгу стоять согнувшись, выдергивая сорняки самых разных видов.
Шэн Нянь сейчас совсем не думал о ломящей спине и ноющей пояснице. Руки его механически орудовали маленькой мотыжкой, в то время как в голове лихорадочно всплывал каждый детально описанный в том романе эпизод.
Цзи Сюнь... этот мелкий злодей, от которого в начале истории всех воротило, на самом деле со сцены сходил довольно рано.
Шэн Нянь был абсолютно уверен: Цзи Сюнь погиб от руки вовсе не Се Юня. Ведь если бы главный герой лично отомстил обидчику, это определенно стало бы ярким эмоциональным пиком в начале книги, и он никак не мог забыть подобное.
Так чьей же смертью умер Цзи Сюнь? В романе об этом, кажется, прямо не говорилось — лишь вскользь упомянули, что его не стало. Возможно, из-за того, что убил его не главный герой, да и сам злодей не играл столь уж важной роли, автор отделался парой дежурных фраз.
Се Юнь покинул город Юань лишь после того, как до него дошли слухи о скором открытии тайной сферы. Вскоре после его ухода клан Цзи объявил на него охоту по обвинению в убийстве второго господина — Цзи Сюня.
При этой мысли Шэн Нянь вспылил и с такой силой опустил мотыжку, что чуть не срубил редкую духовную траву. Следивший за ним неподалеку старый слуга так зыркнул на него, что Шэн Нянь едва не подпрыгнул.
Он торопливо взял себя в руки, сбавил темп, а мысли его унеслись еще дальше.
Цзи Сюня, этого мерзавца, смерть ждала заслуженно.
Шэн Нянь помнил мимолетное упоминание в тексте о том, как однажды Цзи Сюнь неведомо где раздобыл ядовитое зелье, подсыпал его Се Юню, запечатав его духовные силы, а затем выбросил парня на арену для боев с монстрами семьи Цзи.
Тогда Се Юнь едва не лишился жизни, чудом избежав участи быть растерзанным дикими зверями...
Погодите-ка, арена для боев!
Шэн Нянь резко замер посреди взмаха, и мотыжка выскользнула у него из рук, глухо шмякнув в грязь.
Он внезапно выпрямился во весь рост, а его губы задрожали помимо воли.
— Нет... быть не может.
Шэн Нянь вспомнил: этот эпизод в книге происходил как раз после того, как Цзи Сюнь бросил тяжело раненного Се Юня в лесу под проливным дождем.
Вчера... вчера Се Юнь был брошен Цзи Сюнем в дождливом лесу, и на груди у него осталась рана. Учитывая его нынешнюю начальную ступень Сферы Очищения Ци, даже при наличии целебных пилюль от Мо Ханьцзюэ, с такими тяжелыми ранениями восстановить хоть какую-то боеспособность за три-пять дней было совершенно невозможно.
Сегодня... как раз вторые сутки.
Забыв обо всех лекарственных полях, Шэн Нянь крутанулся на месте, даже не обратив внимания на окрик старого работника, донесшийся со спины:
— Эй, парень Шэн, ты куда собрался? Работа еще не закончена!
Шэн Нянь уже ничего не слышал. В голове осталась лишь одна-единственная мысль: на арену.
Словно обезумевший, он помчался к месту назначения. Дорога под ногами расплывалась, окружающие пейзажи вихрем неслись назад. Никогда в жизни он еще не бегал так быстро.
В воображении уже вставала картина: израненный, истекающий кровью Се Юнь, распростертый на земле.
Цзи Сюнь вознамерился сжить Се Юня со свету наверняка. И он выпустил против него явно не обычных хищников, а свирепых, жаждущих крови низкоранговых монстров. Как мог Се Юнь, не оправившийся от тяжелых ран и со связанными по рукам и ногам возможностями, противостоять им?
Наконец Шэн Нянь влетел на территорию арены и бросился к решетчатым железным воротам, вцепившись пальцами в холодные прутья. Согнувшись пополам, он жадно ловил ртом воздух. Пот катился с висков и кончика носа, смешиваясь со слезами, которые неведомо когда брызнули из глаз, и каплями падал на пыльную землю.
Он медленно поднял голову и сквозь просветы в решетке заглянул внутрь.
По периметру арены возвышались трибуны, на которых кое-где си сжились с десяток зевак. В самом центре, приняв вальяжную позу, восседал никто иной, как Цзи Сюнь.
Его окружали несколько молодых людей и девушек в столь же роскошных одеждах с легкомысленными выражениями лиц — его закадычные дружки из города Юань. Перед ними были расставлены кувшины с вином и фрукты; они хихикали, о чем-то болтая и небрежно поглядывая на кровавое зрелище внизу.
Песчаная земля в центре арены уже насквозь пропиталась темно-красной кровью.
Фигура в сплошь покрытой кровью одежде, в которой с трудом угадывался прежний наряд, только что была отброшена ударом массивного хвоста гигантского монстра и отлетела далеко в сторону.
— Се Юнь! —
Сердце Шэн Няня сжалось в комок. Он широко раскрыл рот, но не смог вымолвить ни звука — лишь беззвучно закричал в глубине души.
Густой, невыветриваемый запах крови на арене еще сильнее взбудоражил зверя, заставив того впасть в ярость.
Се Юнь рухнул на землю. Перед глазами всё почернело, в ушах стоял непрекращающийся гул. Несколько секунд он был полностью отрешен от внешнего мира, и существование сузилось до одной лишь всепоглощающей боли.
Старые раны на груди давно открылись, новые покрывали всё тело, и жизнь покидала его вместе с непрерывно сочащейся кровью.
В мгновение помутившегося сознания, почти чисто на инстинкте выживания, он собрал последние крохи сил, уперся одной рукой в землю и перекатился набок.
Когти чудовища чиркнули по краю его одежды и со злобным стуком опустились на то самое место, где он только что лежал.
— Се Юнь... —
Слабый, дрожащий от слез голос долетел до его заложенных ушей.
Реакция Се Юня уже сильно замедлилась. Он медленно приподнял голову, пытаясь отыскать источник звука. Однако теплая кровь залила глаза, окрасив весь мир в расплывчатые багровые тона.
Опустившись на одно колено, он кое-как опирался второй рукой о землю, чтобы не рухнуть окончательно. То немногое, что осталось от его верхней одежды, жалкими лохмотьями висело на истерзанном теле.
Ярко-алая капля сорвалась с его виска, скатилась по испачканной пылью щеке, замерла на подбородке и со стуком упала вниз.
Он изо всех сил замигал, пытаясь прогнать пелену крови перед глазами, и тряхнул головой, стараясь прояснить зрение.
Наконец в затуманенном красном поле зрения постепенно проступил тот самый силуэт.
Прильнувший к железной решетке Шэн Нянь... и слезинка на лице Шэн Няня, сорвавшаяся из-за него.
Рев чудовища на арене и смех на трибунах словно отдалились, зазвучав из другого мира. В разбитом мире Се Юня остались лишь те глаза по ту сторону решетки — полные слез, тревоги и боли за него.
Тем временем обезумевший зверь вновь пошел в атаку.
— Не надо! —
Шэн Нянь уже забыл обо всякой осторожности и страхе. Он истошно закричал, даже тщетно пытаясь протиснуть руку сквозь прутья решетки.
На трибунах Цзи Сюнь, до того с увлечением наблюдавший за зрелищем, в этот момент, казалось, полностью потерял интерес. Он лениво зевнул и небрежно швырнул полупустой кубок назад.
— Хватит, — небрежно бросил он, распоряжаясь чужими жизнями. — На сегодня довольно. Надоело смотреть.
Он взмахнул рукой, даже не удостоив больше взглядом умирающего на арене Се Юня, поднялся, отряхнул с одежд несуществующую пыль и собрался уходить.
По его знаку укротитель зверей у кромки арены затрубил в особый костяной свиток. Монстр, уже нацелившийся на Се Юня, резко замер и, подчиняясь принудительному зову свистка, поплелся к открытому проходу в клетку у края арены.
Железные ворота перед Шэн Нянем стали медленно подниматься вверх.
Шатаясь, Шэн Нянь бросился на арену. В лицо пахнуло тяжелым смрадом крови. В пару шагов он подбежал к Се Юню, но не смел коснуться его наугад.
— Се Юнь... Се Юнь! —
Опустившись на колени рядом с парнем, он протянул руки, но они так и зависли в воздухе в растерянности. Раны Се Юня выглядели ужасающе: старые и новые увечья наложились друг на друга, живого места не осталось. Шэн Нянь боялся, что любое неосторожное движение лишь усилит его страдания.
Оцепенение и панический ужас накрыли Шэн Няня с головой. Он вновь воочию убедился в жестокости этого мира и в собственной беспомощности.
Тщательно нанесенная им маскировка из черной пудры размокла от слез и пота, превратившись в грязевые разводы на лице — это выглядело одновременно комично и жалко.
На автомате он взмахнул рукавом, стирая краску с половины лица и обнажая первозданную, нежную и белую кожу.
На трибунах Цзи Сюнь, уже дошедший с приближенными до выхода, почему-то резко остановился. То ли он что-то вспомнил, то ли просто поддался сиюминутному капризу, но он развернулся и лениво бросил взгляд на арену.
И увидел Шэн Няня, который на коленях в луже крови беспомощно поддерживал потерявшего сознание Се Юня, а также его напоследок очистившийся от маскировки профиль.
Стоя на краю высоких трибун, он свысока, с любопытством изучал взглядом это полускрытое, полуоткрытое лицо.
Он долго всматривался вниз, пока Шэн Нянь, словно почуяв чужой взгляд, в растерянности и испуге не поднял голову. Их глаза встретились: полные слез и паники глаза Шэн Няня столкнулись со многозначительным взглядом Цзи Сюня.
Губы Цзи Сюня тронула легкая, неспешная мелодия свиста.
— Как занятно. А ну-ка выясните, кто этот жалостливый бедняжка внизу?
У Шэн Няня сердце упало в пятки. Цзи Сюнь ведь только что улыбнулся ему, верно? Будь на его месте кто угодно другой, Шэн Нянь счел бы эту улыбку дружелюбной, но только не в случае с Цзи Сюнем.
Неужели он, так и не дождавшись покровительства Лун Аотяня, первым делом попадет в лапы к этому ублюдку?
Не успел он опомниться и за пару секунд погрузиться в думы, как наклонился и взял Се Юня за руку:
— Вообще-то по дороге в город Юань я жалел об этом. Боялся, что ты уже ушел отсюда, боялся снова встретить по пути людоедов.
— Я даже утешал себя мыслями: а не найти ли мне безопасное местечко да не бросить ли попытки сблизиться с тобой? Ведь тебе и самому в начале пути приходится несладко, кругом одни опасности.
Но справедливость извечного закона гласила: чего больше всего боишься, то и происходит. Пережив эти несколько дней, Шэн Нянь понял — сам по себе он не справится, ему не разрулить эту кашу.
Стоило ему начать бормотать бессвязные слова, как за спиной послышались шаги. Шэн Нянь без сил осел на землю и, содрогаясь от ужаса, обернулся, в душе моля небо: только бы не Цзи Сюнь, только не Цзи Сюнь.
Пока его затуманенный взгляд не уперся в протянутую руку Мо Ханьцзюэ, а по щекам продолжали катиться слезы.
Застыв в нелепых позах, они смотрели друг на друга. Мо Ханьцзюэ молча вернул руку назад, извлек из рукава платок и протянул:
— Сотри слезы.
Шэн Нянь взял платок и дрожащими руками неуклюже протер опухшие, воспаленные глаза. Бросив взгляд на Се Юня, он опомнился и умоляюще посмотрел на спутника:
— Се Юнь... спаси Се Юня.
Мо Ханьцзюэ издал короткое «угу», опустился на корточки, взвалил Се Юня себе на спину и перевел взгляд на Шэн Няня:
— Сможешь встать?
http://bllate.org/book/32267/3936210
Готово:
