Лу Хуай послушно приподнял чайник и наполнил чашку. Дуань Юань взял её, сделал глоток и произнес:
— Этот чай неплох, получше того, что пьют коллеги в нашем отделении.
Лу Хуай спросил:
— Разве ты не не любишь чай?
Дуань Юань вздохнул:
— Ничего не поделаешь, нужно же чем-то взбадриваться, иначе как выдержать этот бесконечный день.
Тут же он усмехнулся:
— Чашка кофе стоит двадцать-тридцать юаней, а чай можно стрельнуть у коллег — бесплатно.
Ван Ян высказался без церемоний:
— Клянчить чай — не стыдно тебе?
Лу Хуай сидел рядом и улыбался, а когда закончил смеяться, произнес:
— Я тут во время поездки раздобыл немного маофэна из Хуаншаня, потом захчу вам немного.
— Всё-таки хорошо иметь такого брата, — удовлетворенно кивнул Дуань Юань и добавил:
— Хуай, всё-таки ты живешь припеваючи: хочешь — едешь куда угодно, хочешь — остаешься там сколько вздумается, полная свобода.
Лу Хуай пил чай и молчал, как вдруг у Дуань Юаня зазвонил телефон.
— Матушка с проверкой пожаловала, — взглянув на экран, он сбросил вызов и переключился на видеосвязь.
Стоило соединению установиться, как он развернул камеру на Лу Хуая и Ван Яна.
— И правда ужинаешь с Сяо Лу и Сяо Ваном, — старая дама в очках для чтения всмотрелась в экран, выглядя весьма разочарованной.
Дуань Юань обреченно вздохнул:
— А с кем мне еще ужинать, кроме них? Мам, вы с папой изо дня в день не можете перестать придумывать всякую ерунду?
Лу Хуай и Ван Ян поспешно поздоровались со старушкой, перебросились с ней парами фраз, но та посчитала беседу с этой троицей скучной — куда лучше отправиться на площадь потанцевать под музыку. Перед тем как повесить трубку, она не преминула вставить:
— Не понимаю, какой смысл трем одиноким мужикам собираться вместе ради ужина. Тебе и Ван Яну следовало бы побольше знакомиться с девушками-ровесницами, а раз Сяо Лу не любит девушек, мог бы найти другого парня, чтобы вместе поужинать и пообщаться. Три холостяка сбились в кучу — на это смотреть тошно.
Телефонный звонок оборвался, и все трое холостяков погрузились в молчание.
Дуань Юань был одинок исключительно из-за работы: в первые годы он ломал голову над тем, как закрепиться в больнице, а последние два года переживал, как бы пойти на повышение — времени не оставалось. Ван Ян же привык вести праздный образ жизни, думая только о развлечениях.
У Лу Хуая ситуация обстояла иначе. Из-за иных предпочтений — утверждать, что в свои двадцать семь-восемь лет он ни с кем не встречался, было бы неправдой. Напротив, у него было множество бывших парней.
Он был богат и денег не жалел, вот только терпения ему не хватало, да и к отношениям он подходил не так, как все остальные.
Его последний возлюбленный учился в Художественной академии. При расставании он обливался слезами, а слова произносил жестокие:
— Лу Хуай, такой человек, как ты, должен состариться в полном одиночестве.
Лу Хуай оставил это без отряда, молча перевел на карту парня кругленькую сумму и прежним мягким тоном ответил:
— Я обещал свозить тебя в этом году на Рождество в Прагу, и отменять поездку нельзя. Возьми эти деньги и поезжай развлечься с друзьями.
При этом он не забыл добавить:
— Будешь в разъездах, береги себя.
Молодой человек наконец не выдержал и зарыдал прямо в кафе:
— Лу Хуай, почему я тебе не подхожу?
Окружающие стали оглядываться, но Лу Хуай лишь протянул ему салфетку.
Парень попытался схватить его за руку, но Лу Хуай чуть шевельнул пальцами и отстранился. Тот умолк. Лу Хуай всегда был таким: внешне невероятно мягкий человек, но на деле одним простым движением умевший создать вокруг себя тяжелое давящее ощущение.
Короче говоря, все трое присутствующих стоили друг друга — в вопросах сердечных дел они были одного поля ягоды.
На столе стали появляться блюда: тушеная говядина со стручковой фасолью, пельмени с морским огурцом в соусе из абалона, тушеное в мясном соку таро с черным трюфелем, обжаренные на сливочном масле ломтики мацутакэ и клейкий рис с красными финиками и цветками османтуса.
Супы подали один сладкий, другой соленый: пиалу куриного бульона с кордицепсом и каштанами и пиалу супа из полигонатума и груши со съедобными птичьими гнёздами.
Официант стоял рядом, явно желая рассказать о культуре питания и кулинарных тонкостях, но Лу Хуай остановил его:
— Мы постоянные клиенты, не утруждай себя объяснениями. Будь добр, принеси порцию риса.
— Проголодался до такой степени? — удивился Ван Ян.
Лу Хуай кивнул:
— Утром съел лишь миску лапши у дяди Вана, в животе уже давно пусто, хоть волком вой.
Ван Ян протянул руку, налил ему пиалу куриного бульона и подвинул ближе.
Бульон оказался наваристым и невероятно вкусным, а плававшие в нем каштаны — особенно мягкими и нежными. Лу Хуай сперва выловил и съел все каштаны, и только потом принялся за сам суп. Как раз когда он закончил с бульоном, подоспел и рис.
Лу Хуай взял палочки и принялся сосредоточенно уплетать еду. Сидевший рядом Дуань Юань тоже орудовал палочками без остановки. Ван Ян сидел с бокалом вина в руке, но никто не поддерживал его тосты, и он озадаченно протянул:
— Лу Хуай-то ел всего раз за весь день, а у тебя-то что за ситуация?
Дуань Юань проглотил пельмень с морским огурцом и от удовольствия прищурил глаза:
— И не говори! Я просидел на приеме целый день — сейчас я бы проголодался, даже если бы съел пилюлю бессмертных.
Он подцепил еще кусочек говядины и, жуя, принялся жаловаться:
— Во второй половине дня пришла пожилая женщина, остеопороз, решила потанцевать на площади и сломала ногу. По идее, надо было просто сделать снимок и наложить гипс, так она не слушала ни единого моего слова, упрямо требовала номер телефона, пытаясь свести меня с дочерью своей коллеги. Сама лежит со сломанной ногой, а мне в подробностях рассказывает, как та девушка в начальной школе перевела бабушку через дорогу. Накладывать внешнюю фиксацию оказалось куда утомительнее, чем проводить операцию.
Дуань Юань носил очки и обладал той утонченной внешностью книжного червя, которую так обожали все бабушки и дедушки в округе. К тому же он работал хирургом-ортопедом, и подавляющее большинство его пациентов были в возрасте, так что ему не привыкать к заботливым больным, пекущимся о его личной жизни.
Ван Ян пригубил вино и поддразнил его:
— Истинный красавчик Второй больницы, хватку не теряешь.
— Брось ты, — Дуань Юань чокнулся с ним бокалом и без тени смущения ответил:
— Раньше я бы еще мог с наглым видом принимать такие комплименты, но теперь всё изменилось. Некоторое время назад в наше отделение словно с неба свалился один человек. Такая внешность, такой темперамент, такое мастерство — мне остается лишь добровольно сложить с себя полномочия главного красавчика больницы и уступить место более достойному.
Дуань Юань с самого детства привык быть лучшим во всем, держался просто, но в душе скрывал немалую долю гордости.
Ван Яну стало любопытно, и он спросил:
— Что за человек такой выдающийся, раз ты о нем отзываешься?
— Новый заместитель заведующего отделением кардиохирургии, — Дуань Юань зачерпнул ложку риса. — Личный ученик нашего вице-президента, тот над ним трясся, как над собственным глазом. Когда этот человек уехал на двух стажировку за границу, тамошний профессор чуть ли не силой отказывался отпускать его обратно. Руководство нашей больницы тряслось от страха, по сто раз на дню вспоминая о нем, и вот стоило с таким трудом заманить его назад... У нас в отделении кардиохирургии и так полно талантов, но едва он вернулся, как его сразу назначили заместителем заведующего. В каком-нибудь телесериале такое отношение подобало бы разве что наследному принцу.
http://bllate.org/book/32240/3933548
Готово:
