Сунь Яньян насмешливо хмыкнул: Какого черта я должен уклоняться?
Сюй Жоти не понял, о чем речь, и слегка приподнял бровь.
Заметив его недоумение, Чжоу Чжэнсянь незаметно пододвинулся ближе и, чуть наклонившись, прошептал ему на ухо: Та легендарная невеста, которая увела любовницу, заведенную Сунь Яньяном на стороне, — это Сун Сичжань. Она близкая подруга А-Ци.
Сюй Жоти подсознательно слегка отклонился, восстанавливая дистанцию между ними, и кивнул, показывая, что понял.
Чэн Сихуа, отпуская шуточки в адрес Сунь Яньяна, толкнул дверь бильярдного зала.
Стоя на пороге, они столкнулись лицом к лицу с теми, кто был внутри.
Неловкость постепенно начала заполнять воздух.
Спящая уже долгое время система внезапно ожила: Сюй Цзялинь и Гу Тинсюань внутри!
Сюй Жоти лениво обвел взглядом помещение.
Сюй Цзялиня он видел дома, хотя они почти не разговаривали, и сейчас тот прислонился к бильярдному столу.
Рядом с ним стоял парень с показными манерами, державший в руках кий, — должно быть, это Гу Тинсюань.
Тот нахмурился, изучая вошедшую компанию, и посмотрел на Сюй Жоти с нескрываемой подозрительностью и враждебностью.
За другим столом играли еще двое парней.
Один — с короткой стрижкой и суровым лицом; казалось, одного лишнего взгляда на него хватит, чтобы получить в челюсть.
Другой — с волосами чуть длиннее, слегка завивающимися на концах, и тонкими, изысканными чертами лица, выглядел мягким и покладистым.
Был еще один, сидевший на диване; даже профиль его лица излучал ледяную, пронзительную остроту.
…
Если только Сюй Жоти не ослеп.
Тот, кто сидел, — председатель Ци, Ци Беюй, которому он признался в любви всего пару вечеров назад.
Чжоу Чжэнсянь, стоявший в дверях с руками в карманах, помрачнел, как только его взгляд упал на компанию Ци Беюя, а выражение лица сменилось на ироничную ухмылку.
Чэн Сихуа и Ли Чэньи тоже притихли, не проронив ни слова.
Сюй Жоти подумал про себя, что у этих людей, вероятно, были давние счеты с Ци Беюем.
Все же Сунь Яньян разрушил оцепенение, кивнув парню с короткой стрижкой: Вэй Цзинь, и вы здесь.
Вэй Цзинь лишь коротко ответил: Угу.
Парень с волосами средней длины улыбнулся им: Добрый день.
Атмосфера немного разрядилась, и компания прошла внутрь.
Сюй Цзялинь, казалось, хотел поздороваться, но Гу Тинсюань хлопнул его по плечу с крайне раздраженным видом.
Сюй Жоти даже не удостоил их взглядом, прошел несколько шагов, плюхнулся на единственное свободное кресло и закрыл глаза, собираясь доспать.
Парень с волосами средней длины перевел взгляд на Сюй Жоти и заговорил: Тебя зовут Сюй Жоти?
Тот приоткрыл один глаз и ответил: Да.
Парень отдал кий официанту, тщательно протер руки ослепительно белым платком и только потом протянул правую: Привет, меня зовут Сюй Хань, мы в одном классе, я из первого.
Не понимая, к чему это, Сюй Жоти протянул руку, слегка коснулся его ладони и кратко отозвался: Сюй Жоти.
Спасибо, что нашел и принес котенка, — Сюй Хань вежливо улыбнулся, хотя в его голосе проскальзывала светская любезность, все же звучал он довольно искренне. — Большое спасибо, если что-то понадобится — обращайся, поможем… Мы в тот день весь вечер искали, не могли найти, котенок такой проказник.
После этих слов лица присутствующих изменились.
Сунь Яньян, стоявший рядом, слегка повернул голову и сквозь зубы тихо спросил: Когда это ты успел подобрать кота?
Сюй Жоти не ответил, лишь кивнул Сюй Ханю, принимая благодарность.
Он было собрался снова закрыть глаза, но Чжоу Чжэнсянь протянул ему кий, приподняв бровь с провокационной усмешкой: Сыграем? Умеешь?
Сюй Жоти посмотрел на него.
Похоже, выспаться сегодня не удастся.
Он прочистил горло, взял кий и, небрежно выпрямившись, ответил: Умею.
Сюй Цзялинь рядом с недоумением пробормотал: С каких пор брат научился играть в снукер?
Гу Тинсюань холодно окинул взглядом Сюй Жоти неподалеку, его глаза были полны отвращения и презрения, и он с пренебрежением бросил: Не каждый достоин заявлять, что умеет играть в снукер.
Сюй Цзялинь улыбнулся, беззлобно и равнодушно добавив: Брат со мной до сих пор не разговаривает, не знаю, чем я его так задел, уже почти полгода прошло.
Гу Тинсюань сжал его плечо с подчеркнутой заботой: Не обращай внимания, он как душевнобольной.
Официант заканчивал подготовку стола, а Сюй Жоти, держа в руках мел, небрежно осматривал бильярдный стол.
Чжоу Чжэнсянь, прислонившись рядом, сказал: Разбивай.
Ему хотелось проверить, на что способен Сюй Жоти.
Тот не стал отказываться: прицелился, опершись на кий в расслабленной позе. На его бледном тонком запястье виднелись темные четки из дерева агар, длинные изящные пальцы плотно прижались к сукну стола, выступали косточки запястья, а слегка согнутые фаланги выглядели невероятно притягательно.
Чжоу Чжэнсянь прищурился, не сводя с него глаз.
Сюй Жоти слегка приподнялся и сделал резкое движение кием назад — классический замах для разбития пирамиды.
Его приподнятые глаза, спокойные и сосредоточенные, следили за шаром, точно у леопарда перед прыжком.
Такое нежное, притягательное лицо — и такие амбициозные глаза.
Взгляд Ци Беюя тоже оказался прикован к нему.
Бам!
Оглушительный звон разнесся по бильярдной, подобно удару грома.
Все взоры устремились к столу.
Белый шар едва не подлетел в воздух, с силой врезавшись в пирамиду.
Ли Чэньи не сдержался: Охренеть.
Сюй Жоти не спеша выпрямился.
Рыжеволосый юноша с лениво прищуренными соболиными глазами, казалось, остался доволен своим ударом.
Он сжал кий, перешел на другую сторону стола и, бросив взгляд на остолбеневшего Чжоу Чжэнсяня, хрипловато произнес: Твоя очередь.
Чжоу Чжэнсянь еще долго стоял в оцепенении, прежде чем пришел в себя, а в его глазах медленно проступила улыбка: Отличный удар.
На самом деле, пока Сюй Жоти молчал, его лицо казалось очень мягким, вызывающим желание приблизиться.
Даже красные волосы не могли скрыть исходящую от него теплоту.
Однако с каждым его наклоном, с каждым холодным и точным ударом эта мягкость в глазах каждого наблюдателя таяла.
Никто не мог не восхититься — это был настоящий аудиовизуальный пир, наполненный эстетикой насилия.
Когда Сюй Жоти забил последний шар, он остановился с правой стороны стола.
Ци Беюй мог видеть только его спину.
Чжоу Чжэнсянь, признавая мастерство, улыбнулся: Сюй Жоти, как ты стал таким крутым?
Тот не ответил, молча достал из кармана сигареты, зажал одну пальцами и прикурил, втянув дым; его светлые губы выглядели невероятно мягкими.
За исключением Сунь Яньяна, остальные присутствующие были в той или иной степени удивлены.
Все-таки Сюй Жоти выглядел очень послушным парнем.
Чжоу Чжэнсянь по-свойски приблизился и вытянул сигарету из его пачки, ожидая, что тот даст прикурить.
Сюй Жоти бросил на него взгляд, швырнул зажигалку, выпустил тонкую струйку дыма и равнодушно бросил: Вали отсюда.
Ци Беюй почувствовал, как дернулось веко, а глаза непроизвольно приклеились к юноше, словно околдованные.
Сюй Жоти стоял к нему боком: вязаный свитер и брюки подчеркивали его стройную талию, а V-образный вырез открывал красивые ключицы. На левой руке поблескивали темные четки, тонкими пальцами он держал сигарету, а вторая рука легко опиралась о край стола.
Он был соблазнителен, даже не осознавая этого, — сексуален, но совсем не вульгарен.
Сюй Цзялинь рядом был в полном шоке: Какой красавчик… Брат, когда ты научился курить?
Гу Тинсюань, выглядевший неловко, проворчал себе под нос, неясно на кого злясь: Неучем стал, еще и курит.
Сюй Цзялинь шагнул вперед и звонко окликнул: Брат.
Гу Тинсюань не смог его удержать и вынужденно последовал следом, сухо кивнув с холодным выражением лица: Сюй Жоти.
К удивлению окружающих, Сюй Жоти лишь мельком взглянул на них, развернулся и, прихватив сигареты и телефон, направился к выходу.
А? — Сунь Яньян обернулся. — Ты куда?
Сюй Жоти кратко ответил: Проветриться.
Сунь Яньян, сидя на диване, проводил его взглядом: Понятно.
Сюй Жоти прислонился к стене на лестнице пожарного выхода и курил; поднимающийся сизый дым затуманил его притягательные, равнодушные глаза, а под огненно-рыжими волосами виднелось бледное, мягкое лицо.
Меньше кури, — Чжоу Чжэнсянь подошел незаметно и вытащил недокуренную сигарету у него изо рта.
Мизинец, казалось, случайно скользнул по губам юноши.
Сюй Жоти слегка нахмурился и повернул голову.
Его черты лица были до того изысканны, что их можно было назвать ослепительными; мужские лица с женственной красотой — редкое явление, и сейчас, когда он хмурился, в этом читалось даже некое кокетство.
Чжоу Чжэнсянь молча изучал его лицо — скорее даже любовался им.
Сюй Жоти заговорил хрипловатым голосом: Ты придурок?
Чжоу Чжэнсянь замер от такого выпада.
Ци Беюй, проходивший мимо по пути в туалет, тоже остановился.
Он тихо замер в углу лестницы, глядя сверху на двоих, стоявших очень близко друг к другу.
Он вдруг вспомнил ту объяснительную записку, которую выбросил, посчитав ее шуткой.
Сюй Жоти забрал остаток сигареты, растер его, бросил в мусорное ведро и собрался уходить.
Взгляд Чжоу Чжэнсяня упал на небольшой шрам на тыльной стороне его указательного пальца, и он окликнул его: Что у тебя с рукой?
Сюй Жоти промолчал.
Иногда, когда раздражение достигало предела, он переставал злиться.
Не то чтобы он был безразличен — просто силы заканчивались.
Чжоу Чжэнсянь взял его за руку, рассматривая маленькую царапину: Как ты это сделал?
Сюй Жоти устало вздохнул, у него даже не было настроения злиться: Обжегся сигаретой.
Чжоу Чжэнсянь посмотрел на палец пару секунд и тихо сказал: Я схожу, куплю тебе пластырь.
http://bllate.org/book/32236/3933012
Готово:
