Приведя мысли в порядок, он тоже вернулся в комнату. Сумерки просачивались сквозь окно, редкими пятнами ложась на тесное и мрачное пространство. С телефоном в руке Нань Цзинь свернулся калачиком в углу у стены, принимая заказы и заходя в чужой аккаунт.
Свет экрана телефона отражался на слегка бледном лице юноши.
Время шло секунда за секундой.
Комната полностью погрузилась во тьму.
Заряда телефона как раз хватило до самого конца.
Нань Цзинь наконец шевельнулся.
Шея затекла, и он, опираясь на стену, включил свет.
В желудке разыгралась пустая бутафория.
Стоило вспомнить дневной яичный рис с жареным яйцом, как голод заурчал еще громче.
Но стоило взглянуть на баланс в телефоне...
Он мог лишь хранить молчание.
Дождавшись глубокой ночи, когда все стихло, он прихватил мусор от доставки, накинул куртку и — даже несмотря на то, что на улице было хоть глаз выколи — закутался так плотно, что не оставалось ни единой щелочки, натянул капюшон. В двенадцать часов ночи во дворе уже почти никто не ходил.
Он включил фонарик, осторожно отпер дверь и затворил ее за собой.
Он боялся темноты.
Но по сравнению с необходимостью показываться людям днем...
Он предпочитал выходить по ночам.
Тогда не придется видеть, как они шарахаются от него, как от ядовитой змеи.
Осенний ночной ветер был очень холодным, от малейшего дуновения по коже бежали мурашки.
Нань Цзинь посильнее запахнул куртку и ускорил шаг — ему хотелось побыстрее выбросить мусор и вернуться домой. Но в тот самый момент, когда он бросил пакет в зеленую урну и уже повернулся назад,
боковым зрением он выхватил чью-то белую фигуру.
Его лицо от испуга побелело.
Не смея даже взглянуть, он спешно бросился к лестнице.
Ци Лэ с первого же взгляда узнал фигуру Нань Цзиня — тот бежал очень быстро.
Впрочем, преследовать юношу парень не собирался.
Завывал холодный ветер, на старой жилой пятиэтажке облуплялась штукатурка. В этом старом районе жило много пожилых людей, режим у всех был строгим, и почти в каждом окне уже погас свет.
Лишь в одном, на шестом этаже, он все еще горел.
Уличный фонарь то загорался, то гас, ветер трепал железные листы крыши, издавая зловещие, жуткие звуки, которые эхом разносились по двору, оставляя после себя долгий, наводящий ужас шлейф.
Нань Цзинь испугался.
Поднимаясь по лестнице, он оступился и тяжело рухнул на ступени.
Колено пронзила острая боль.
Подняться стоило немалых трудов.
Но он не смел задерживаться, боясь призраков.
Превозмогая боль, он взобрался на шестой этаж. Рука, державшая ключ, отчаянно дрожала, и ему далеко не с первого раза удалось попасть в замочную скважину. Звукоизоляция в подъезде была плохой, лифта не было, и помимо шума железа на улице Нань Цзинь услышал шаги.
Среди ночи он понятия не имел, кто это.
От страха спина покрылась холодным потом.
Он даже не смел оглянуться назад.
Сердце вот-вот готово было выпрыгнуть из груди.
В последнюю секунду ему наконец удалось вогнать ключ в скважину и повернуть его.
Шаг в квартиру, закрыть дверь.
Из-за слишком поспешных движений рассчитать силу не удалось, и дверь захлопнулась с таким громким стуком, что он испугался сам себя.
Родной дом хоть немного давал ему ощущение безопасности.
Натянутая струна ослабла, во всем теле разлилась слабость, и ушибленная нога снова заныла.
Каждый шаг давался с трудом.
Пройдя в спальню, он сначала снял куртку, а затем брюки.
Взглянув на рану, он увидел, что колено покрылось огромным синяком и сильно опухло.
Лучше бы не смотрел — от одного вида стало еще больнее.
Лекарств дома не было, оставалось лишь вымыть руки, лечь в постель и надеяться на самоисцеление.
За дверью.
Ци Лэ стоял на пороге, а в его темных глазах плетилась улыбка.
Постояв немного, он отпер дверь соседней квартиры.
Войдя в кабинет, он полюбовался работами, стоявшими в витрине.
·
Нань Цзинь заказал еще одну порцию яичного риса.
На этот раз порция оказалась на редкость щедрой.
И вкус был точь-в-точь как вчера.
Его даже хватило бы на два приема пищи.
Целую неделю подряд.
Порции еды становились все больше и больше.
Иногда к ним прилагались даже небольшие закуски.
Добросовестно уплетая еду, Нань Цзинь никак не мог найти страницу для отзывов, иначе он бы непременно оставлял хвалебный комментарий после каждого приема пищи.
Всего за неделю он поправился на три цзиня, и его руки уже не казались такими костлявыми, хотя в целом он оставался худым, и внешне почти ничего не изменилось.
Возможность досыта наесться и не выходить из дома были его заветнейшим желанием.
Если бы можно было, он предпочел бы сгнивить прямо здесь.
И как только ему показалось, что он познал счастье,
в дверь, в которую уже давно никто не стучал, снова забарабанили.
Сначала Нань Цзинь подумал, что это доставка, но затем до него донесся мужской голос:
— Есть кто дома?
— Я живу по соседству.
— Я по рассеянности оставил ключи на балконе. Не могли бы вы одолжить мне палку со своего балкона, чтобы я мог подцепить их?
— Мой телефон тоже там, позвонить не могу. Извините, что беспокою вас на отдыхе, но я правда не смог придумать другого выхода.
Сердце Нань Цзиня ухнуло вниз, он прижался спиной к стене и боялся даже шевельнуться. Проявлять излишнюю отзывчивость он не смел.
Когда ему было десять лет, один пятилетний мальчик побежал, споткнулся и упал; Нань Цзинь помог ему подняться, а к вечеру у малыша поднялась высокая температура. Поездки в клинику и капельницы не помогали, он едва не сжег себе мозги.
В конце концов исцелить мальчика помог местный шаман.
Шаман сказал, что в жилом комплексе завелась нечисть, к которой ребенок и прикоснулся.
Но ведь ребенок прикасался только к нему.
Новый сосед продолжал стучать, а Нань Цзинь не смел вымолвить ни слова.
У него затекла нога от упора о стену, и он опустился на корточки, обхватив колени руками.
Стук продолжался около минуты, а затем стих.
Нань Цзинь перевел дыхание.
Он прошел на балкон и, высунув голову, долго озирался в поисках ключей, но так и не смог их обнаружить. Боковым зрением он заметил двигавшиеся внизу человеческие фигуры и, испугавшись, что они поднимут головы и увидят его, отпрянул назад и вернулся в комнату.
Наверное, он сможет что-нибудь придумать сам.
Прости.
Ци Лэ никуда не спешил.
Они жили на самом верхнем этаже, лестница дальше тупиком упиралась в крышу.
Раз Нань Цзинь не открывал дверь, он просто уселся на ступеньках.
Просидел так с полудня и до самого вечера.
Он знал, что Нань Цзинь каждый вечер выходит выбрасывать мусор.
И действительно.
Нань Цзинь не выносил, когда в доме оставался мусор на ночь, и даже с больной ногой спускался вниз. Время было привычным — ровно двенадцать часов ночи.
Выходя из квартиры, он никогда не смотрел вперед, постоянно держа голову опущенной.
К тому же на улице было темно, и он попросту не заметил Ци Лэ, сидевшего на ступеньках.
Стоило ему повернуться,
как прямо у его ног неожиданно возникла человеческая фигура.
От испуга он отпрянул назад, и только то, что сзади оказалась дверь, уберегло его от падения.
Ноги мгновенно ослабели от страха.
Услышав шум, Ци Лэ кашлянул. Загорелся датчик звука, и парень, повернув голову, поприветствовал его:
— Салют.
— Испугал тебя? Прости, я запер ключи в комнате, так что пришлось сидеть здесь.
Только тут Нань Цзинь вспомнил, что днем кто-то стучал в дверь. Неужели он так и не придумал выход?
Тем не менее, ему все еще было страшно.
Достав из кармана ключ, он дрожащими руками принялся тыкать им в замочную скважину.
Не успел он попасть ключом внутрь, как Ци Лэ поднялся на ноги и перехватил запястье юноши. Первое, что он отметил: какое же оно тонкое.
Тот действительно был худ, одежда висела на нем мешком, подчеркивая хрупкость.
Нань Цзинь инстинктивно отдернул руку. Мужчина загораживал проход, и юноша в ужасе забился в угол, стараясь держаться в безопасной зоне. Его мелкая дрожь была видна невооруженным глазом.
Ци Лэ нахмурился.
Неужели он так боится людей?
И как только он дожил до такого возраста?
Пытаясь разглядеть его лицо, парень заметил, что юноша опустил голову так низко, что без приседания ничего не разглядеть.
Да и в подъезде он стоял вполоборота.
Туда, на ту половину лица, вроде бы не было страшно смотреть — черты правильные, должно быть, очень симпатичный.
Видя, что ноги юноши едва держат его, Ци Лэ был вынужден отступить на два шага назад, удаляясь от Нань Цзиня, и произнес:
— Меня зовут Ци Лэ, я переехал сюда полмесяца назад, живу по соседству. Я не плохой человек, не бойся.
Его утешения ничуть не помогали Нань Цзиню.
Тот годами не выходил из дома.
Если бы сосед не делал ремонт, он бы вообще не узнал о смене жильцов.
О прежних соседях он знал лишь то, что это была семья из трех человек, но лиц их он никогда не видел.
Видя незнакомца, он испытывал панический страх и изо всех сил старался сдерживать дрожь в голосе.
Правая щека была намертво прижата к стене, не позволяя мужчине заглянуть в лицо.
Глава 3: Особенность, дарованная ему небесами
Почти полностью повернувшись к Ци Лэ спиной, он из последних сил подавлял дрожь в голосе. За весь вечер он еще не произнес ни слова, и голос его звучал хрипло, прерывисто выговаривая:
— На, на первом этаже есть мастер по замкам, можешь попросить его прийти сначала открыть, а, а потом заплатить.
— Точно, братец, как это я не подумал, ты и правда умен.
С этими словами он начал спускаться, но, не пройдя и пары ступенек, резко замер, скорчил жалобную гримасу и, возвращаясь назад, уныло произнес:
— Сейчас уже двенадцать часов, мастерская, наверное, уже закрыта.
Нань Цзинь не смел даже косо взглянуть на него. Он знал лишь одно: стоявший перед ним человек казался невероятно высоким, отбрасывая позади огромную тень, похожую на гору, и одно его приближение заставляло Нань Цзиня задыхаться.
— Клю, ключи где? Я посмотрю, на, на балконе их не было.
Ци Лэ приподнял бровь, уголки его губ тронула еле заметная улыбка, тут же исчезнувшая:
— Не видел? А я помню, что они на балконе.
— Ты, ты искал палку? Давай я, я помогу поискать еще раз.
— Нет, я думал, что в соседней квартире никого нет.
Нань Цзинь умолк.
Ци Лэ продолжил:
— Прости уж, братец, я впервые попадаю в такую ситуацию, такой растяпа, да еще и тебя потревожил. Большое прости, как только дверь откроется, я с меня ужин.
Нань Цзинь покачал головой.
Но на душе заскреблось чувство вины: человек впервые столкнулся с такой бедой и надо же было такому случиться — переехать именно к нему по соседству...
Ци Лэ чуть подвинулся в сторону и сказал юноше:
— Ты собираешься вниз? Пожалуйста, я освободил проход, братец.
Нань Цзинь едва не задыхался.
И все же он переживал, что тот будет делать всю ночь.
— Что, что ты будешь делать ноч, ночью?
Ци Лэ вздохнул:
— Ничего, в худшем случае посижу на лестнице до утра, а с рассветом пойду поищу замочную контору.
Нань Цзиню стало невмоготу.
Он испытывал патологический страх перед любыми контактами с людьми.
От завязавшегося разговора в голове все затуманилось.
Ему хотелось лишь одного — поскорее сбежать.
Ци Лэ чуть подался в сторону, и юноша, спотыкаясь на каждом шагу, бросился вниз.
Лишь когда за спиной стихли посторонние звуки, его нервы немного отпустили.
Но стоило оказаться на улице, как чувство безопасности испарилось.
Выбросив мусор,
он хотел поскорее вернуться.
Но стоило вспомнить о соседе, сидящем на ступеньках, как Нань Цзиня заколотило с новой силой.
Холодный ночной ветер неприятно обжигал кожу.
Если не возвращаться.
Тот просидит на лестнице всю ночь.
Тогда и он сам не сможет войти в дом до утра.
Нань Цзинь вовсе не собирался замерзать насмерть. Долго уговаривая себя, он, с ногами, казавшимися тяжелыми словно свинец, шаг за шагом поплелся наверх, чувствуя, что каждый шаг отнимает у него последние силы. С каждым новым шагом его спина сгибалась все сильнее и сильнее.
http://bllate.org/book/32231/3931770
Готово:
