Цзянь Хуайюй бросил мимолетный взгляд на стеклянный стакан, стоявший рядом с двумя перевернутыми бумажными, и обронил: — Есть...
— Они нечистые, в пыли. — Цзян Мучунь повернул кодовый замок на дверце шкафчика. — Здесь есть свежее постельное белье, можешь завернуться в одеяло, так будет теплее.
— Не нужно.
Он грелся, поочередно подставляя огню то одну, то другую щеку. Комната была крошечной, и, когда Цзянь Хуайюй повернулся к левому боку, перед его глазами оказалась крепкая, прямая спина Цзян Мучуня.
Черные армейские ботинки обхватывали края тактических штанов; его фигура выглядела весьма эффектно — сразу было видно, что человек привык к постоянным тренировкам.
Цзян Мучунь взял нераспечатанные бумажные стаканчики и, обернувшись, наткнулся на прямой, пристальный взгляд Цзянь Хуайюя.
— Ты хочешь пить? У меня с собой воды нет, подожди немного, сейчас налью.
— Не хочу. — Цзянь Хуайюй был немного падок на красивых людей, но куда больше его заинтересовали глаза собеседника. — Ты же из национального меньшинства, да? Это наследственное?
— Угу, моя мама — казашка. — Цзян Мучунь кивнул. Как раз закипела вода, и он, вытащив два стаканчика, наполнил один из них наполовину для гостя.
— Спасибо... — Лицо Цзянь Хуайюя от жара печи стянуло, но отходить от огня не хотелось. Он взял стакан, отпил глоток и подставил лицо под струйки пара.
Он прочистил горло и спросил:
— Господин Цзян, вы часто здесь бываете?
Цзян Мучунь покачал головой:
— Обычно я на ипподроме, тренируюсь. Выехал на прогулку верхом, вот и заглянул сюда.
Цзянь Хуайюй, раскрасневшийся от тепла, моргнул:
— О-о... Какое совпадение. Значит, тут поблизости нет мастерских, где можно починить телефон?
— Далеко.
— Тогда... ты не одолжишь мне телефон, чтобы позвонить?
Цзян Мучунь просто разблокировал экран и протянул ему устройство.
— Пользуйся.
Цзянь Хуайюй взял телефон, машинально собираясь нажать на иконку с большой буквой, но, спохватившись, перевел палец на телефонную книгу.
Через мгновение вызов был принят. Цзянь Хуайюй с шумом выдохнул:
— Сестра Сюй, прости.
— Ничего, ты где? — Сюй Цзыци, его агент, работавшая с ним почти десять лет, тяжело вздохнула. — Почему не отвечала? Твоя мама уже в полицию собиралась идти.
— ...Не нужно в полицию. — Цзянь Хуайюй прислонился к деревянной стене. — Мой телефон сломался, а здесь, на лугах Калацзюнь, его негде починить. Передай маме, что я просто уехал развеяться.
Голос сестры Сюй стал громче:
— А чей это телефон? Я смогу потом связаться с тобой по этому номеру?
Цзянь Хуайюй поднял глаза на сидящего напротив Цзян Мучуня и, немного подумав, ответил:
— Нет. Просто встретил по пути доброго человека, решил сообщить вам, что жив-здоров.
В трубке послышался строгий мужской голос — это был его брат:
— Возвращайся, мы же не виним тебя. Общественное мнение уже утихомирили, мы нашли других врачей, они точно смогут тебя вылечить.
Брат смягчил тон:
— Ты же взрослый человек, не заставляй родителей волноваться. Посмотри, сколько сейчас времени? Завтра мне еще на работу в компанию, давай адрес, я пришлю за тобой людей.
Цзянь Хуайюй прижал телефон к уху и услышал тихий голос матери:
— Не кричи на брата, он ведь ушел из дома не просто так.
Брат прикрыл микрофон рукой:
— Мам, это всё твоя избалованность.
Цзянь Хуайюй закрыл глаза:
— Брат, не закрывай микрофон, я всё слышу. Давай договоримся о деле.
— Говори.
— Я дам тебе номер счета, переведи туда немного денег. Я тут разнес чужой стог сена, а хозяин говорит, что до банка слишком далеко, снять наличные неудобно.
— Хорошо. Значит, добрый человек — это владелец твоего ночлега?
— Да. — Цзянь Хуайюй подтолкнул Цзян Мучуня и включил громкую связь. — Господин Цзян, дайте номер карты, сколько нужно?
В полумраке деревянного дома, под треск дров в печи, если бы Цзянь Хуайюй сменил тон, Цзян Мучунь решил бы, что он бандит, приставивший нож к его горлу с угрозой: Восемь миллионов, или убью!
Цифры на таймере разговора продолжали бежать. Цзян Мучунь уставился в экран:
— Я не считал...
Брат сказал:
— Тогда я обсужу это с вами. Пожалуйста, присмотрите за моим братом. Если он захочет вернуться домой, пусть в любой момент позвонит мне. Я пришлю людей, чтобы забрать его, расходы — на ваше усмотрение. Хорошо?
Цзянь Хуайюй был ошарашен стилем речи своего брата-«президента компании» и не успел возразить, как Цзян Мучунь ответил:
— Хорошо.
— Нет? Что значит «хорошо»? Брат! Ты перечитал романов про властных боссов? Как ты можешь так легко отдавать меня в руки незнакомца?
Брат усмехнулся:
— Это ты заставил нас волноваться. Хорошо, что телефон сломался, будешь звонить через чужой. Сначала мама с тобой поговорит.
Мама дала несколько наставлений, велела сходить с Цзян Мучунем купить предметы первой необходимости и не забивать голову ерундой.
Изначально Цзянь Хуайюй ввязался в эту историю просто на эмоциях, из вредности, но, услышав голос матери, почувствовал укол совести.
Мама вздохнула:
— Ох, Хуайюй, отдыхай, я буду ждать тебя дома. Пришли мне побольше фотографий, хорошо?
— Угу. — Цзянь Хуайюй с досадой ответил: — Мам, мой телефон сломался.
Завершив звонок, он вернул телефон владельцу и еще раз внимательно посмотрел на мужчину.
Прислонившись к стене, Цзянь Хуайюй никак не мог понять, что у Цзян Мучуня на уме. Когда тот называл сумму, он выглядел вполне рассудительным человеком.
Цзян Мучунь наклонился, достал из ящика аптечку и кашлянул:
— У меня честный бизнес, гость, не смотрите на меня как на бандита. Я просто побоялся, что вы здесь попадете в беду — в конце концов, вы собирались брести десять километров в темноте, истекая кровью.
— О, ладно. — Цзянь Хуайюй потянулся, разминая поясницу. — Спасибо, господин Цзян.
Цзян Мучунь улыбнулся ему и достал пинцетом ватный шарик:
— Ну что, господин хороший, давайте обработаем лоб.
Цзянь Хуайюй взял пинцет:
— Не зови меня господином, я здесь как в изгнании.
— В древности в ссылку отправляли на границы, сейчас времена другие. — Цзян Мучунь поднес экран телефона к его лицу, чтобы тот мог видеть свое отражение. — Раз уж приехали, расслабьтесь. Слышали фразу?
— Какую? — Цзянь Хуайюй вопросительно поднял брови. — Про то, что Синьцзян не нуждается в рекламе, богатые сами сюда приедут?
— Угу. — Цзян Мучунь жестом показал ему продолжать обработку раны.
Цзянь Хуайюй склонился к погашенному экрану. Ватный диск прижался к ране, но вместо боли он первым делом заметил оранжевое пламя, пляшущее за спиной собеседника.
Первобытный огонь, пожирающий дрова, затмевал свет электрической лампочки, казалось, он готов поглотить всё вокруг, не оставив даже золы.
В ушах прозвучал голос Цзян Мучуня:
— С какими бы тревогами вы ни приехали в Синьцзян, помните: небо и земля здесь безбрежны, а люди подобны пылинкам. Когда вы доберетесь сюда на машине, ветер унесет все печали с лугов Калацзюнь.
Цзянь Хуайюй поднял глаза и в темно-зеленых зрачках увидел отражение танцующего огня.
— Я-то думал, ты скажешь, что из-за большой разницы температур люди здесь становятся сладкими, как фрукты.
Цзян Мучунь опустил глаза и, слегка изогнув губы в улыбке, ответил:
— Гость, это вы сможете понять только на собственном опыте.
Цзянь Хуайюй рассмеялся:
— Ну, тогда я постараюсь как следует адаптироваться.
Суставы его пальцев коснулись экрана, и тот загорелся: «03:27».
Рана на лбу была продезинфицирована. Цзянь Хуайюй снял с запястья резинку для волос и собрал свою длинную, мешавшую челку в маленький хвостик.
— Ты... — Цзян Мучунь бросил взгляд на его прическу. Бледно-розовая резинка смотрелась довольно вызывающе. — Тебе идет.
Цзянь Хуайюй положил пинцет в аптечку и вытянулся на кровати:
— Раз идет, значит, буду так ходить, пока не рассветет.
Поскольку свежее белье было, он расположился без лишнего стеснения — если испачкается, завтра поменяют. Человек прошел 10 километров, чтобы помочь ему, и даже не взял плату, Цзянь Хуайюй чувствовал себя немного виноватым.
Он отодвинулся в сторону и похлопал по матрасу:
— Давай пополам, не буду тебя стеснять.
Двое едва знакомых мужчин, произносящих подобное, выглядели странно, но главное — суть была ясна.
Цзян Мучунь сидел на стуле, повернув голову, и ответил спокойным тоном:
— Я не мылся.
— Какое совпадение, я тоже.
— И ноги не мыл.
Цзянь Хуайюй сел ровнее, его глаза загорелись:
— Можно помыться?
Он не собирался снимать обувь, планируя спать на краю кровати, поджав ноги.
Цзян Мучунь кивнул:
— Можно.
В предрассветный час в маленькой хижине Цзян Мучунь поднял фонарь, неся в руках две пары тапочек, а следом за ним, втянув голову в плечи, шел Цзянь Хуайюй, обнимая чайник с горячей водой.
Рядом с баком для воды лежала каменная плита, которую они окатили двумя ковшами воды, чтобы очистить.
Цзян Мучунь повесил фонарь на шест и разбавил воду в тазу до теплого состояния.
— Будешь первым?
Цзянь Хуайюй скинул ботинки и носки:
— Ладно, не буду скромничать.
Когда он наступил на каменную плиту, его передернуло:
— Ссс! Тут же от холода можно в штаны наложить...
— Прости, забыл. — Цзян Мучунь закусил губу, чтобы не засмеяться, и поспешно полил камень теплой водой.
Они по очереди помылись. Цзянь Хуайюй в тапочках направился в комнату:
— Эй, а где здесь туалет?
— Куда ни посмотришь — везде туалет.
— Дикий?!
Цзян Мучунь поднял фонарь, вспомнив, как гость только что наступил на холодный камень, и по-доброму напомнил:
— Иди попей горячей воды, старайся не простудиться. Если все-таки прихватит живот, не забудь заранее выбрать хорошее место и взять лопату, чтобы выкопать яму.
Глава 4. Я твой кредитор
Кровать была нестандартного размера, одеяло длиной два метра двадцать сантиметров, развернутое, почти волочилось по полу.
Тепло от печи, которое они только что получили, улетучилось при первом же порыве холодного ветра. Цзянь Хуайюй, остывший до состояния сосульки, нырнул под одеяло, даже не пытаясь согреться от дрожи.
Цзян Мучунь приподнял край, и грелка, которую он держал в руке, плавно скользнула в объятия гостя.
— Будь осторожнее, не простудись.
— Ох. — Цзянь Хуайюй прижал грелку к себе, лег у самой стены и постарался занять как можно меньше места. — Сплю.
Цзян Мучунь осторожно проскользнул внутрь, стараясь не выпустить тепло. Кровать была еще меньше, чем казалась, и его рука случайно коснулась локтя Цзянь Хуайюя.
Тот не открыл глаз, но коротким движением передвинул грелку на середину, выстраивая «границу».
— Прости. — Цзян Мучунь отодвинулся к самому краю.
— И правда. — Цзянь Хуайюй помолчал немного. — Твой локоть холодный, как ледяной пестик.
— ... — Цзян Мучунь.
— Шучу. — Цзянь Хуайюй прыснул. — Я не такой неженка, с грелкой посередине теплее.
Спустя двадцать минут дыхание Цзян Мучуня стало ровным. Цзянь Хуайюй повернулся на бок и приоткрыл глаза: тот спал безмятежно, сложив руки на животе.
Беспорядочный шум ветра на лугах разогнал его тревожные мысли. Цзянь Хуайюй вдруг почувствовал, что что-то забыл. Взглянув на печь, он понял, что влажность в комнате слишком низкая, и, стараясь не шуметь, выбрался из кровати, чтобы поставить увлажнитель рядом с цитрой.
http://bllate.org/book/32219/3930627
Готово:
