— Сначала вставай, я отвезу тебя в больницу.
Цзянь Хуайюй по движению губ смутно угадал слово «больница», хотя и без этого было ясно: в такой ситуации другой мысли просто не могло возникнуть.
Он пошарил в кармане и выудил банковскую карту:
— Пароль 260214. Считай, что мы не виделись. Снимай, сколько нужно. И не суй нос не в свое дело.
Он протянул карту, едва не ткнув ею в кончик носа стоявшего перед ним мужчины. Тот послушно принял её.
Цзянь Хуайюй, увидев, что карта забрана, тут же закрыл глаза — хотелось просто полежать в тишине. А на остальное, на всю эту чехарду, наплевать. Черт возьми, пусть кто угодно разбирается с этим дерьмом.
Внезапно лоб ощутил прохладное прикосновение. Подавив желание выругаться, Цзянь Хуайюй открыл глаза и встретился с парой огромных, круглых глаз.
Горячий влажный воздух ударил ему в шею. Лошадь смотрела на него в упор, без капли приличия, и тыкалась мордой прямо в грудь.
Цзянь Хуайюй попытался оттолкнуть её, его разобрал нервный смех:
— Ладно, лошадь не понимает правил приличия, но человек… — он не договорил, затаив дыхание: стоило ему заговорить, как новое облако пара от лошади устремилось бы прямо в его легкие.
Он подскочил на месте, промокший платок соскользнул с его лба. Цзянь Хуайюй невольно уставился на мужчину:
— Ты можешь как-то унять свою лошадь?!
Мужчина слегка дернул за коричневый кожаный повод и, подняв лицо, посмотрел на него красивыми зелеными глазами.
Цзянь Хуайюй нахмурился, наблюдая, как незнакомец достает телефон и молча что-то печатает. Экран оказался перед его глазами:
«Это пастбище моей семьи, так что это не чужое дело. Вы не можете лежать здесь без моего разрешения. К тому же моя лошадь очень воспитанная. Это вы испортили её еду».
Он ошарашенно уставился на текст, с трудом проглотил фразу «Ты больной, что ли?» и набрал ответ: «Я не могу уйти, машина сломалась. Снимайте деньги сами, остальное считайте компенсацией за траву. Извините, можно я перед вашей лошадью извинюсь?»
Только закончив печатать, Цзянь Хуайюй сообразил: собеседник ведь его слышит. Зачем он вообще это пишет?
Мужчина промолчал. Цзянь Хуайюй сунул телефон ему в руку и залез обратно в машину — решил дождаться, пока тот уйдет, и только потом выбираться.
Прислонившись головой к облезлому сиденью, он подумал, что мужчина, скорее всего, его не узнал. А если бы узнал и начал снимать на телефон — пришлось бы снова доставать карту и выкупать компромат.
Он вытащил из сумки «дневник эмоций», который велел вести врач, взглянул на упаковку таблеток, смирился с судьбой, проглотил две пилюли и, сжимая ручку, начал писать.
Закончив, Цзянь Хуайюй нажал на клаксон — звук снова отдался в ушах. Он облегченно выдохнул и повернул ключ зажигания, но машина не подала признаков жизни, оставшись такой же невозмутимой, как и его нынешнее состояние.
Телефон, искупавшийся в горячей воде, теперь хлюпал, экран не загорался. Впрочем, неважно. Если идти вдоль дороги, наверное, можно добраться до гостевого дома, который он забронировал?
Цзянь Хуайюй медленно вытащил из багажника скрипку и гитару. Гитару закинул на спину, чехол со скрипкой взял в руку.
Выйдя из машины, он увидел, что солнце уже почти коснулось горизонта. Закат окрасил небо в багрянец, трава, казалось, полыхала в лучах уходящего дня.
Он усмехнулся — насмехаясь над собственным жалким видом.
Ветер пронесся по пастбищу, стебли травы заколыхались, танцуя в лучах заката. Цзянь Хуайюй оглянулся на дорогу, по которой приехал: она тянулась бесконечной прямой линией, разрезая степь надвое.
Никаких построек, лишь бескрайнее море зелени. Вдруг из-за спины послышалось ржание.
Он невольно обернулся и снова увидел те самые зеленые глаза, которые почему-то успокаивали. Цзянь Хуайюй потер переносицу и перевел взгляд на огромную лошадь под мужчиной.
Темно-бурая шерсть животного отливала на солнце красным золотом. Он глубоко вздохнул, и тяжесть в груди немного отпустила.
Цзянь Хуайюй поднял глаза к небу, ожидая, пока мужчина подойдет. Высоко в небе орел расправил крылья, прощаясь с заходящим солнцем.
— Тпр-р… — мужчина натянул поводья, останавливаясь перед ним.
Лошадь, покорная легким движениям рук, вежливо повернула голову, не дыша ему в лицо. Цзянь Хуайюй увидел, что мужчина снова достал телефон, собираясь печатать.
У него разболелась голова:
— Я слышу тебя. Скажи, сколько отсюда до Пастбища Юма?
— Это и есть Пастбище Юма, — мужчина указал на землю. — Территория огромная, до жилых построек еще километров десять.
— Спасибо, — Цзянь Хуайюй кивнул и снова посмотрел на мужчину. — Значит, это твое пастбище? Я забронировал здесь жилье.
— Да, — мужчина открыл фотогалерею и ткнул в снимок.
На фотографии свидетельство о праве собственности лежало рядом с удостоверением личности. Цзянь Хуайюй взял телефон и перевел взгляд с экрана на мужчину.
Владелец: Цзян Мучунь… Пастбище Юма.
— Цзян Мучунь? — Цзянь Хуайюй отвел взгляд и указал на свой неработающий телефон. — Разве ваше пастбище не принимает только одного гостя и не работает по системе бесконтактного заселения?
— Да, — Цзян Мучунь кивнул и пояснил: — По идее, так и есть. Я просто приехал покататься и случайно увидел твою машину. А не ухожу, потому что по ночам здесь небезопасно — бродят медведи.
Сказав это, Цзян Мучунь пролистал уведомления в WeChat. Цзянь Хуайюй увидел свой аккаунт: «Рыба-не-слышит (гость, который не отвечает на сообщения)».
На экране висела памятка, отправленная три дня назад: «Перед входом в комнату покормите собаку вяленым мясом, она проводит вас за ключами. Код от сейфа: 2602».
Цзянь Хуайюй покорно уставился на текст. Последним сообщением Цзян Мучунь напоминал, что одному в степи привыкнуть трудно, и предлагал для начала внести залог, чтобы посмотреть, адаптируется ли он.
Солнце скрылось. Цзянь Хуайюй понял, что телефон этого человека скоро станет единственным источником света во тьме.
Цзянь Хуайюй крепче сжал ручку чехла:
— Могу я попросить вас отвезти меня туда? Я доплачу…
Цзян Мучунь улыбнулся.
— Клиент всегда прав, конечно. — Цзян Мучунь указал на машину. — Что-то еще нужно взять с собой, уважаемый клиент?
Цзянь Хуайюй оглянулся на машину: двадцать километров пешком он точно не осилит. Он вернулся в салон, запихал лекарства и дневник в сумку, а кроме них — только музыкальные инструменты, которые уже успел вытащить.
Цзян Мучунь закрепил гитару у седла и протянул ему руку. Цзянь Хуайюй не стал опираться, незаметно уклонившись, сам поставил ногу в стремя и взобрался на спину лошади.
Седло было совсем не таким, как в журналах — не жесткая кожа, а мягкая красная подстилка, сидеть на которой было очень удобно. Лошадь была одна, и Цзянь Хуайюй решил, что им придется ехать вдвоем, поэтому подался вперед, освобождая место.
— Сиди крепко, — Цзян Мучунь взял поводья, кисть его слегка дрогнула, и кожаная лента, описав дугу, мягко легла в ладони.
— Э? — не понял Цзянь Хуайюй.
Цзян Мучунь повел лошадь, шагая рядом, и животное неспешно побрело по дороге следом за ним.
Цзянь Хуайюй с недоумением смотрел на него. Вечерний ветерок шевелил волосы Цзян Мучуня, остатки заката ложились на его мужественное лицо. Возможно, в нем текла кровь малых народов — Цзянь Хуайюй не мог определить возраст этого человека. Он принялся считать в уме и пришел к выводу, что парню всего двадцать три, он даже моложе его самого.
Впрочем, взгляд его задержался на нем лишь на пару секунд. Он сказал:
— Идти пешком слишком далеко.
— Ничего, — ответил Цзян Мучунь. — Везти двоих для «малышки» было бы тяжеловато, это вредно для ее спины.
«Малышка» с холкой в сто семьдесят сантиметров в ответ потерлась мордой о плечо Цзян Мучуня.
Цзянь Хуайюй протянул «о-о-о», вспомнив слова Цзян Мучуня о том, что клиент — это бог:
— Как у вас обычно оплачиваются такие услуги?
Цзян Мучунь повернул голову и прищурился:
— Зависит от того, как бог решит. Верхнего предела нет, нижнего тоже.
— Прямо как у императора, — рассмеялся Цзянь Хуайюй. — Назначай цену сам, мне все равно. Можешь заодно и за проживание взять.
Ему было все равно, сколько платить и куда ехать. Даже если бы Цзян Мучунь решил увести его деньги и скормить его медведям, он бы только сказал: «Хорошо придумано».
Лошадь шла плавно и уверенно. Цзянь Хуайюй, придерживаясь за мягкую подстилку, зевнул и посмотрел в небо.
Ночь накрыла землю. Звезды в степи не были просто точками на плоскости — яркие россыпи сложились в ослепительный Млечный Путь, дуга которого уходила в бесконечность.
Не успел он погрузиться в созерцание, как услышал голос Цзян Мучуня:
— Ты на этой машине приехал?
— Ага, — лениво ответил Цзянь Хуайюй. — Что, легендарный внедорожник не крут?
— Добраться сюда было непросто, — заметил Цзян Мучунь. — Хорошо, что китайское качество не подвело.
Цзянь Хуайюй приподнял бровь: он обнаружил, что этот человек умеет поддержать беседу, обладая вполне приятным чувством юмора.
Небо быстро потемнело. Цзян Мучунь открыл сумку, висевшую на седле, порылся там, достал пачку леденцов и протянул ему:
— Хочешь? Сладкие.
— Спасибо, — Цзянь Хуайюй взял конфету. Оказалось, это его любимые мятные леденцы. Он весь день ничего не ел, поэтому сразу разорвал упаковку и отправил в рот несколько штук.
— Пожалуйста, — Цзян Мучунь достал фонарь и повесил его себе на грудь.
Свет освещал лишь дорогу под ногами. Вокруг была непроглядная тьма. Цзянь Хуайюй огляделся:
— Здесь совсем никого нет?
— Километров двадцать ни души, только отары овец где-то на пастбище, — ответил Цзян Мучунь. — Водопровода здесь нет, электричество от дизельного генератора, воду нужно добывать самому.
— А… далеко до воды?
— Недалеко, за склоном. Метров триста.
Цзянь Хуайюй цокнул языком, чувствуя раздражение.
— Но если договориться с лошадью и дать ей взятку, она поможет донести, — добавил Цзян Мучунь.
Цзянь Хуайюй потянулся погладить лошадь по шее:
— И какую взятку она берет?
— Мятные леденцы, которые ты сейчас ешь, — ответил Цзян Мучунь.
Цзянь Хуайюй прыснул:
— А она гурман. После них горло освежает, а ржать она будет громче?
— Да, — радостно кивнул Цзян Мучунь. — Можешь прямо сейчас попробовать покормить.
Лошадь в подтверждение фыркнула и покосилась на седока.
Цзянь Хуайюй достал из кармана конфеты, но не успел передать их Цзян Мучуню — большая морда нетерпеливо потянулась к руке, и леденцы исчезли. Он не ожидал, что она так ловко их выудит. Случайно коснувшись пальцами мягких губ животного, он почувствовал, как лошадь вежливо поддела его верхней губой.
http://bllate.org/book/32219/3930625
Готово:
