Маленький садик, где жила Цзо Минчжу, был очень красив, цветы в нём цвели пышно и аккуратно. По сравнению с буйной дикой растительностью снаружи, за её садиком явно ухаживали каждый день.
Сейчас как раз был сезон цветения. Если бы не эта болезнь, и внутри, и за пределами внутреннего дворика должен был стоять густой, умиротворяющий аромат цветов, но, к сожалению, теперь всё вокруг было пропитано лишь запахом лекарств.
Она и впрямь выглядела очень больной: бледная, лежащая на постели, без малейшего намёка на краски в лице, с крепко зажмуренными глазами, она дышала легко и поверхностно — её дыхание то едва теплилось, то вовсе замирало.
Пожилой человек в роскошных одеждах в стороне что-то писал.
Чу Люсян поприветствовал его:
— Господин Цзяньчжай, со времени нашей прошлой разлуки в Цзяннани прошло немало времени.
Пожилой человек поднял голову и произмолвил:
— Шэньшуай Чу, надеюсь, вы поживаете хорошо.
Этим стариком был прославленный искусный лекарь и благородный герой, обладавший славой человека, чей единственный палец вершит судьбы между жизнью и смертью, — господин Цзяньчжай, Чжан Цзяньчжай.
Пока они обменивались приветствиями, Вэньжэнь Си уже подошёл к постели Цзо Минчжу.
Он очень внимательно вгляделся в лицо Цзо Минчжу, рука под скрывавшими её широкими рукавами чуть шевельнулась, и его внутренняя энергия, собравшись в тончайшую нить, бесшумно легла на запястье девушки.
Если Цзо Минчжу симулировала болезнь, то лечивший её Чжан Цзяньчжай с большой долей вероятности был её сообщником. Если же она действительно была больна — Вэньжэнь Си усмехнулся про себя, — ему тоже хотелось узнать, что же это за недуг такой, раз его собственное гадание оказалось не в силах его распознать.
Пульс был хаотичным: то сильным, то слабым, то застарелым и прерывистым, то вдруг скользящим, словно катящиеся жемчужины.
Вэньжэнь Си на мгновение задумался, и капелька внутренней энергии, лежавшая на запястье Цзо Минчжу, проникла в её тело.
Хотя пульс был беспорядочным, ци и кровь внутри неё бурлили в изобилии, не предвещая ни малейшего признака скорой гибели; лишь биение сердца и дыхание постепенно замедлялись.
Обычный врач, взглянув на это, разумеется, оказался бы в полном тупике, но, на беду или на счастье, Вэньжэнь Си довелось прочитать один медицинский трактат, где описывалось средство, вызывающее мнимую смерть и способное в точности воспроизвести подобную картину пульса. Любимая наложница императора прошлой династии спаслась из императорского дворца именно благодаря такому зелью.
Тот, кто принимал это лекарство, погружался в беспамятство: его пульс путался, он не мог проглотить ни риса, ни воды, а сердцебиение и дыхание мало-помалу затухали, в конце концов являя собой облик человека, поражённого странным недугом и скончавшегося от неизлечимой болезни.
Он отозвал свою внутреннюю энергию обратно и перевёл внимание на Чжан Цзяньчжая, который продолжал обмениваться любезностями с Чу Люсяном, но при этом украдкой то и дело поглядывал в их сторону.
Само собой, такая избалованная барышня, как Цзо Минчжу, не смогла бы раздобыть столь высококлассное лекарство для мнимой смерти, однако для искусного в медицине Чжан Цзяньчжая достать и рецепт, и редкие ингредиенты не составляло никакого труда.
Впрочем, какова бы ни была истинная правда, её следовало проверить.
Бросив взгляд на стоявшего у постели Цзо Минчжу Цзо Цинхоу, который тяжело вздыхал с осунувшимся и постаревшим лицом, Вэньжэнь Си слегка поджал губы, сплел слова в незримую нить звука и послал её прямо в уши Чжан Цзяньчжаю.
Лицо Чжан Цзяньчжая на миг окаменело, он уставился на стоявшего в стороне Вэньжэнь Си. Стоило ему лишь встретиться взглядом с ледяными, словно подёрнутыми инеем глазами Вэньжэнь Си, как у него невольно мурашки побежали по спинке, и он торопливо отвёл взгляд, изо всех сил стараясь принять беззаботный вид.
Вроде бы такие спокойные глаза, но почему-то в них он отчётливо прочёл сдерживаемый гнев и недовольство.
К счастью, в этот момент Чу Люсян как раз склонил голову, разглядывая выписанный Чжан Цзяньчжаем рецепт, и не заметил его мимолётной растерянности.
Ради приёма гостей главный управляющий Поместья Метателей Чаш накрыл превосходный стол. Цзо Цинхоу натянул на лицо улыбку и заставил себя выпить с ними по две чашки вина, но, увы, все за столом ести и пили без всякого аппетита, и когда роскошные блюда унесли прочь, к ним едва притронулись — лишь сделали пару палочками.
Наступила ночь. Дневная духота немного спала, и в Поместье Метателей Чаш раздавалось лишь тихое шуршание цикад.
Цзо Цинхоу, проведший на ногах много дней подряд, поддался на уговоры Чу Люсяна и остальных и отправился в свою комнату отдыхать, Чжан Цзяньчжай же под предлогом необходимости варить лекарство украдкой выскользнул наружу.
В заднем саду Поместья Метателей Чаш стояла небольшая беседка. Поскольку она была возведена прямо над водой и на некотором расстоянии от берега, заметить в ней кого-то можно было лишь при самом пристальном внимании.
Когда Чжан Цзяньчжай вошёл в беседку, на душе у него было весьма неспокойно. Он обвёл всё вокруг взглядом, но никого не увидел.
— Как рано ты пришёл, — внезапно раздался холодный голос, который в перекличке цикад нёс в себе нечто призрачное и жуткое, от чего у человека стыла кровь на спине.
Чжан Цзяньчжай вздрогнул всем телом, огляделся, но по-прежнему никого не обнаружил.
— Можешь не искать, всё равно не найдёшь.
Голос звучал так, будто доносился сразу со всех четырёх сторон, и определить его направление было решительно невозможно.
— Чего ты от меня хочешь? — Чжан Цзяньчжай постарался расправить плечи, чтобы выглядеть более хладнокровным.
В его возрасте он повидал всякое, а потому тем лучше понимал, насколько глубокой внутренней энергией должен обладать человек, способный проворачивать подобные фокусы.
— Что именно мне нужно, ты, разумеется, прекрасно знаешь, — голос по-прежнему доносился неторопливо и размеренно. Но хотя для ушей Чжан Цзяньчжая эти слова прозвучали оглушительно громко, они не привлекли ни малейшего внимания стражников, патрулировавших берег.
А ведь стражники в Поместье Метателей Чаш поголовно были мастерами боевых искусств во всем цзянху.
— Я вовсе не знаком с вашей милостью, откуда же мне знать, — произнёс Чжан Цзяньчжай, чувствуя, как у него по спине ползёт холод.
— Хм, — неопределённо усмехнулся этот голос. — Память у господина Цзяньчжая и вправду никудышная. То, о чём спрашивали утром, к вечеру уже забылось? Насчёт болезни барышни Цзо — ты намерен сам всё рассказать как есть, или мне помочь тебе...
Голос внезапно оборвался на полуслове, словно услышав что-то. Чжан Цзяньчжай замер на месте. Утром в покоях Цзо Минчжу он внезапно услышал те же слова, обращённые к нему: „Объясни-ка мне толком, что за история с болезнью Цзо Минчжу, господин Цзяньчжай. Лучше выложи всё начистоту, иначе я не ручаюсь, что случайно не сболтну лишнего кому не следует“.
Это была донельзя действенная угроза: помогая Цзо Минчжу симулировать болезнь, Чжан Цзяньчжай, можно сказать, поставил на кон репутацию врача, которую зарабатывал полжизни. Если бы об этом стало известно, он наверняка осрамился бы на старости лет.
В этот момент Чжан Цзяньчжай также заметил, что стражников на территории вокруг резко прибавилось — они суетились туда-сюда, будто что-то разыскивая.
— Хм, а шевелитесь вы довольно резво, — холодно усмехнулся невидимый собеседник. Чжан Цзяньчжай почувствовал лишь, как кто-то с силой толкнул его, в глазах у него рябь пошла, и в следующее мгновение его выбросило на самый берег.
Остолбенев от ужаса, он обернулся и посмотрел на ту беседку: пустая, стоящая посреди воды, в ночной тьме она казалась лишь зловещим чёрным силуэтом.
— Господин Цзяньчжай! — главный управляющий Поместья Метателей Чаш бежал издалека. Хотя по обыкновению он выглядел человеком весьма проницательным и расторопным, сейчас на его лице застыл неописуемый ужас. — Наконец-то мы вас нашли, умоляю, скорее идите взгляните! Барышня... Барышня она...
Он несколько раз подряд повторил это слово, так и не сумев выговорить продолжение — на его старом лице запечатлелись мука, отчаяние и горькая скорбь.
Чжан Цзяньчжай резко опомнился, схватил управляющего за руку и лихорадочно выпалил:
— Быстро, скорее веди меня, я должен взглянуть!
Вэньжэнь Си сидел на крыше беседки и наблюдал, как оба человека удаляются по берегу. При том уровне владения цигун, которым обладал Чжан Цзяньчжай, он, разумеется, и помыслить не мог, что человек, которого он так усердно искал, всё это время сидел прямо у него над головой.
— Наслушался? — вдруг спросил он, устремив взгляд на гладкую водную гладь.
Вокруг него по-прежнему никого не было.
Какая-то голова неожиданно вынырнула из воды в некотором отдалении от беседки.
Пловец сделал еще несколько взмахов, приближаясь к беседке, легко стукнул ногами по воде и всем телом внезапно взмыл вверх, невесомо приземлившись рядом с Вэньжэнь Си.
Сколько вообще найдётся в цзянху людей, способных исполнить столь изящный и непринуждённый цигун?
Таких можно было пересчитать по пальцам одной руки, и в Поместье Метателей Чаш находился лишь один из них.
Этим человеком был не кто иной, как Чу Люсян.
Он потёр нос, чувствуя себя несколько неловко.
Поужинав, Цзо Цинхоу перед тем, как идти в свою комнату, наотрез отказался укладываться спать, не проверив состояние Цзо Минчжу ещё раз, и он пошёл вместе с ним.
Зрелище того, как Цзо Цинхоу сбивчиво и горестно уговаривает Цзо Минчжу, держа её за руку, было до того разрывающим сердце, что Чу Люсян тихонько ускользнул наружу, решив подождать, пока Цзо Цинхоу выйдет.
Кто же знал, что стоило ему лишь замереть снаружи, как он услышал, как Цзо Цинхоу срывающимся от слез голосом исступленно завопил: «Минчжу!», а в комнате тотчас поднялась страшная суматоха и гвалт.
Вбежав туда в спешке, он обнаружил, что Цзо Минчжу испустила дух прямо на глазах у Цзо Цинхоу.
Удар был настолько сокрушительным, что Цзо Цинхоу тут же вырвал кровью и потерял сознание. Слуги растерянно толпились вокруг, воцарился полный хаос.
Ему пришлось взять всё в свои руки и велеть управляющему созвать людей, чтобы те разыскали господина Цзяньчжая и остальных приглашённых лекарей — втайне надеясь, что ещё не поздно всё исправить.
Устроив Цзо Цинхоу, он тоже бросился на поиски. Его собственные навыки владения боевыми искусствами были намного выше, чем у стражников Поместья Метателей Чаш, поэтому он почти сразу разглядел фигуру Чжан Цзяньчжая у воды.
Он не стал опрометчиво приближаться, заметив, что выражения лиц и движения Чжан Цзяньчжая выглядят подозрительно — в его тайдзи было нечто украдкой-плутовское, наводившее на дурные мысли.
Бесшумно соскользнув в воду, Чу Люсян, чьё обоняние от природы не отличалось особой остротой, неожиданно обрёл в этом немалое преимущество: ему не треболось выныривать, чтобы сделать вдох, а потому обнаружить его было невероятно трудно.
Добравшись вплавь на нужное расстояние, он наконец расслышал разговор между Чжан Цзяньчжаем и Вэньжэнь Си — Вэньжэнь Си с помощью внутренней энергии надёжно ограничил их голоса узким кругом.
Он ведь шёл всего лишь искать пропавшего человека, а в итоге стал свидетелем столь пикантной беседы да ещё и попался с поличным.
Кроме как тереть нос и виновато ухмыляться, Чу Люсян сейчас просто не представлял, что еще можно сделать.
Вэньжэнь Си протянул руку и собственной внутренней силой в мгновение ока высушил мокрые, капающие водой одежды и волосы Чу Люсяна.
Чу Люсян почувствовал себя ещё неловче.
http://bllate.org/book/32211/3930090
Готово:
