Ветер трепал подолы ее одежды, являя взор пугающей, потрясающей воображение красоты.
Обе стороны молчали, а воздух меж ними натянулся до смертельного предела.
В бледно-фиолетовых глазах Ци Ханьюэ мелькнул холодный свет. Она внезапно легко усмехнулась, и на ее плечо медленно забрался фиолетовый скорпион размером с ладонь, угрожающе зашевелив клешнями в сторону наемников.
Поты у всех присутствующих выступили на спинах градом, а один из мужчин, отдав почтительное приветствие, молча отступил на пару шагов назад:
— Раз так, то младший пока…
— Десять вдохов минуло.
Уголки губ женщины изогнулись в жуткой усмешке, и лица людей мгновенно побелели от страха.
— Быстро! Убейте ее!
Страх прорвал оковы, и мужчина сорвал голос, выкрикивая приказ полный ужаса. Собрав последние силы, чтобы унять дрожащие руки, он начал складывать печати, и на женщину обрушилась огромная паутинная сеть.
Потоки фиолетово-чёрной духовной энергии сорвались с плеча Ци Ханьюэ, оставляя за собой длинный кометный хвост. В два счёта пролетев сквозь сеть, они мгновенно разорвали ее в клочья, после чего снова плавно опустились ей на плечо.
Доли секунды — и наемники бросились врассыпную, демонстрируя отточенный годами навык выживания.
Однако, стоило им сделать всего несколько шагов, как ноги налились свинцовой слабостью, в груди защимило от нехватки воздуха — явные признаки действия яда.
Мужчина, охваченный ужасом и изумлением, вскинул руки к груди, когда женщина подняла ладонь. Все внутренности внутри него словно свело судорогой, будто невидимая сила хватала его за органы и медленно сжимала их.
Ци Ханьюэ лениво перебирала пальцами, играя с муравьем, пытающимся убежать с кончика ее пальца. Преодолев мысленно высокие горы, она словно бы катилась на тяжелом колесе колесницы. Безэмоционально глядя на то, как люди перед ней беззвучно открывают рты и извергают изо рта белую пену.
Один из крепких воинов, не выдержав подобных мучений, при блеске холодного клинка перерезал себе горло. Брызнула кровь, мгновенно окрасив побуревшую землю влажными алыми пятнами.
Взгляд женщины скользил по ним равнодушно. В глубине ее глаз не осталось ни единой искорки, а созерцание крови, впитывающейся в почву, не вызвало в ней ни малейших эмоций. Этот прекрасный взор походил на застойную гладь мертвой воды.
В ней сквозила природная холодность и отстраненность тех, кто возвысился через пожарища и резню.
Тянь Шу так и замерла на месте, побелев как полотно. Наконец придя в себя от охватившего оцепенения, сквозь непрекращающиеся стоны раненых, она набралась храбрости, шагнула мимо стоящей рядом женщины и бросилась к Цзян Цзюню, лежащему на земле с залитой кровью грудью, чтобы поднять его.
Ци Ханьюэ лишь равнодушно скользнула по ней взглядом.
Цзян Цзюнь распахнул окровавленные глаза, но из горла вырывалось лишь жалкое мычание — горло забили сгустки крови. Прижимая руку к груди, он прерывисто выдохнул сквозь дрожащие губы:
— Мое сердце пронзено насквозь, мне не выжить.
— Пусть она заберет тебя с собой.
Младший попытался заговорить снова, но голос пропал окончательно. Он лишь беспомощно открывал рот, безуспешно пытаясь подняться, чтобы поклониться, и в каждом его взоре читалась лишь мольба — он отчаянно надеялся, что эта женщина согласится на его последнюю просьбу.
Однако Ци Ханьюэ попросту проигнорировала его, а ее холодный взгляд был прикован исключительно к Тянь Шу.
Земля пестрела кровавыми следами. Наемники, не стерпев мучительной боли, один за другим покончили с собой, и теперь вокруг валялись бесчисленные трупы, а воздух был пропитан смертоносным дыханием минувшей битвы.
Кровавый вихрь в горле вновь подступил с новой силой, вмиг перекрыв дыхание. Видя, что Ци Ханьюэ не отвечает, Цзян Цзюнь перевел взгляд на Тянь Шу. Девушка испуганно отводила глаза, явно не желая брать на себя эту ношу, но затем с громким шлепком опустила ладонь на тыльную сторону его руки, и на ее лице проступило горькое выражение обиды и нежелания мириться с происходящим.
Она сжала руку так сильно, что костяшки пальцев побелели.
Встретив этот полный мольбы и боли взгляд, Тянь Шу поджала тонкие губы, и оба они погрузились в тягостное молчание.
Наконец она с трудом кивнула.
Получив согласие, юноша испустил последний, полный горечи вздох.
Тело в ее объятиях резко обмякло, становясь все более пустым и невесомым. Оболочка этого не столь близкого ей шицзюна рассыпалась на мириады светящихся точек и растворилась в воздухе.
Привычное присутствие было вырвано смертью, оставив после себя лишь лужи теплой крови и растерзанное поле с рассеивающимися телами павших.
Тянь Шу застыла, чувствуя, как горло сжало от острой боли.
Стоявшая неподалеку Ци Ханьюэ хранила молчание. В этой унылой и пустынной ночной тишине она казалась безжалостной ледяной статуей. Взмахом руки развеяв окружавшую ее духовную энергию, она развернулась, чтобы уйти.
— Госпожа Кровавая Дева!
Тянь Шу не успела погрузиться в скорбь — ей пришлось спешно взять себя в руки, вскочить на ноги и поклониться:
— Благодарю вас за спасение, госпожа Кровавая Дева!
Уходящая женщина замерла. Повернувшись вполоборота, она окинула ее взглядом, а в ее голосе прозвучала легкая ленивая нотка:
— Как тебя зовут?
— Меня зовут Тянь, а по имени — Шу.
Ци Ханьюэ кивнула, и в ее холодных глазах внезапно промелькнула сложная гамма чувств, словно в самой темной глубине души всколыхнулись какие-то воспоминания. Ее взгляд дрогнул, наполняясь странной необъяснимой рябью.
Она окинула взглядом эту девушку, которая казалась намного младше ее самой. Несмотря на то, что вся одежда была перемазана в грязи, из-под пыли проступала белизна кожи, а большие выразительные глаза, заметив, что та молчит, тут же испуганно метнулись к ее лицу и тут же снова опустились долу.
Тянь Шу уловила в глазах этой женщины случайную тень эмоций — значение которых ей было совершенно не понять.
Если бы это можно было описать вкусом, то он отзывался горечью, смешанной с бесконечной мертвенностью, подобной бескрайнему мертвому морю.
— Госпожа Кровавая Дева… знает меня?
Женщина ничего не ответила. Лунный свет пал на ее легкие шелковые рукава, разбиваясь на бесчисленные мелкие осколки, острые и холодные. Сама она источала такой ледяной холод, что от одного приближения к ней по коже бежали мурашки.
На ладони Ци Ханьюэ вспыхнул луч духовной энергии, который проник между бровей Тянь Шу и устремился внутрь ее тела. Он не нес в себе никакой агрессии, а лишь обошел кругом ее даньтянь и вернулся обратно в руку хозяйки.
Лицо женщины едва заметно изменилось, но тут же вновь стало непроницаемым, исчезнув так же быстро, как и мимолетное ощущение жизни, исходившее от нее.
— Не знаю.
Голос Ци Ханьюэ из-за тишины казался слегка хриплым:
— Ты не из мира культиваторов, уходи отсюда подобру-поздорову.
Она убрала меч в ножны и повернулась, оставляя девушку одну посреди кровавого месива.
Полы ее белых одежд развевались над багровыми лужами, напоминая хрупкий белый лотос — столь юный и невинный.
Неизвестно откуда у Тянь Шу взялась храбрость, а быть может, то было последнее желание погибших товарищей, но она шагнула вперед и ухватила Ци Ханьюэ за край одежды, сминая тонкую ткань пальцами.
Тянь Шу тут же испуганно отдернула руку: в глазах женщины уже отчетливо проступало убийственное намерение, которое, впрочем, тут же померкло, сменившись едва скрываемым раздражением.
— Мне… некуда идти.
Голос Тянь Шу отчаянно дрожал. Она вовсе не хотела выглядеть жалкой и, прочистив горло, постаралась заговорить как можно ровнее:
— Прошу госпожу Кровавую Деву указать мне верный путь.
Она услышала, как стоявшая к ней вполоборота Ци Ханьюэ тихонько усмехнулась.
— Ты хочешь пойти со мной по собственной воле?
— Или из-за напутствия твоего шицзюна?
Женщина смотрела на нее свысока, а развевающиеся в лунном свете нежно-фиолетовые одежды излучали неприступное, величественное благородство, гармонично сливаясь с ее голосом:
— Если причина в последнем, то в этом нет никакой нужды.
— А есть ли у тебя хоть одна причина, способная растопить мое сердце?
Тянь Шу стояла с осунувшимся лицом, а на душе скребли кошки. Собравшись с духом, она произнесла чистую правду:
— Я понимаю намерения шицзюна и, признаться, страшусь вашего грозного имени.
— От рождения я не люблю борьбу и соперничество, ценю свободу и не придаю значения условностям. Но моя ничтожность сравнима с пылью, и мне пришлось воочию наблюдать, как те, кто любил меня, и те, кого любила я, погибали ради моего спасения.
— Я лишь хочу вымолить для себя шанс обрести силу.
— Что же до будущего — я уйду сама, и эта старая вражда никогда вас не коснется.
Ци Ханьюэ смотрела в те потухшие от бесконечных преследований глаза, в которых вдруг вспыхнули яркие искры. Эта несгибаемая, бурная жизненная сила невольно заставила ее сердце дрогнуть.
Эта девочка идти с ней не желала, но при этом прекрасно понимала, чего именно хочет.
Как ни крути, но ее просил об этом старый знакомый, а по совести и по закону должно довести дело до конца.
Вокруг женщины внезапно вспыхнул фиолетовый свет, в одно мгновение поглотив их обеих. Густой туман обволок тела, в ушах завыл свирепый ветер, а сквозь потоки струящейся духовной энергии проступали сияющие звезды, и облака стремительно неслись назад.
Ци Ханьюэ стояла к ней спиной, а ее высокая, изящная фигура излучала отчужденную холодность.
Тянь Шу опустила взгляд. Ее секта была уничтожена, шицзюнь погиб, а следом появилась эта загадочная женщина.
Ощущая, как колесо судьбы безжалостно толкает ее вперед, она испытывала лишь туманную неизвестность перед будущим.
Всю дорогу они хранили молчание. Путь занял около двух часов, пока фиолетовая духовная энергия наконец не рассеялась, и когда Тянь Шу снова огляделась, они уже стояли на ровной площадке из синего камня.
http://bllate.org/book/32195/3929114
Готово:
