Эй, ты посмотри на того человека, что лежит у дороги...
Это, наверное, нищий. В интернете же полно репортажей о тех, кто специально зарабатывает попрошайничеством! Посмотри, во что он одет — всё в лохмотьях, а кто знает, какими вещами они пользуются, когда возвращаются домой!
Но ты только посмотри, у него же обе ноги вывернуты под таким немыслимым углом. Даже если это и мошенник, выглядит всё равно слишком жалко. Пожалуй, дам ему пару юаней.
Ладно, мне на самом деле тоже его жалко. Отдам-ка я ему всю мелочь, что осталась после покупки юбки.
Две девушки на вид студентки, держа в руках стильные фирменные пакеты из бутиков, тихонько пошептались, а затем направились к нищему, лежащему на обочине. Нищий с растрепанными, грязными волосами и низко опущенной головой — лица было совершенно не разглядеть — прислонился верхней частью туловища к стене, а его изуродованные ноги безвольно и жалко свисали наружу. От этого жуткого зрелища у любого мороз по коже пробегал.
Девушки не осмеливались подходить слишком близко. Издалека бросив несколько бумажных купюр в железную коробочку, стоявшую перед нищим, они, толкаю друг друга, торопливо убежали. Нищий слегка приподнял голову, обнажив покрытые сальными волосами угрюмые глаза, и уставился на жестянку. Его взгляд казался отравленным ядом — зловещим и пугающим.
На оживленной коммерческой улице толпились люди: кто-то делал вид, что ничего не замечает, кто-то с отвращением обходил стороной, а кто-то, подобно тем двум студенткам, испытывал жалость и бросал бумажную купюру или несколько монет в железную коробку перед бродягой. К наступлению сумерек жестянка была уже почти полна. Нищий, у которого во рту за весь день не было ни крошки еды и ни капли воды, от полного изнеможения постепенно соскользнул по стене и рухнул на землю.
Он с трудом перевернулся, лежа ничком тяжело задыхался, а в горле раздавались странные хрипатые звуки. Неизвестно откуда взявшийся добродушный старичок подошел ближе, остановился и принялся что-то бормотать под нос, глядя на жалкую фигуру нищего.
Спустя мгновение нищий немного пришел в себя и поднял голову. Перед глазами предстало грязное, но по-детски нежное и красивое лицо. Встретившись взглядом с мрачными и угрюмыми глазами бродяги, старик доброжелательно улыбнулся, приблизился к нему и присел на корточки. Достав из-за пазухи какую-то вещицу, он вложил ее в сухую, испачканную сажей правую руку парня и тихо произвел:
— Великое число пятьдесят, его применение — сорок девять, а одно ускользает. Друг мой, твоя судьба предречена, очень прошу тебя беречь себя.
Сказав это, старик поднялся, повернулся и зашагал к перекрестку, мгновенно растворившись в толпе. Нищий опустил голову и посмотрел на то, что лежало у него в правой руке. Это была золотистая нефритовая подвеска в форме дракона размером с куриное яйцо — теплая, чистая, источающая древнее и величественное дыхание, созданная самой природой. С первого же взгляда становилось ясно, что перед ним бесценное сокровище.
Бросив лишь один взгляд, нищий торопливо отдернул руку и спрятал находку за пазуху. Прошло совсем немного времени, и когда стемвело окончательно, из-за угла улицы вырулил хитроватый худой долговязый мужчина на старом трехколесном велосипеде, за которым бежал худенький мальчишка лет десяти.
Трехколесный велосипед остановился перед нищим. Мужчина соскочил с сиденья, первым делом схватил жестянку с деньгами, бегло пересчитал выручку и плюнул в сторону лежащего на земле бродяги:
— Послушай-ка, Дуань У, а улов-то сегодня жиденький! Хоуэр говорит, ты целый день сидишь там притворяешься мертвым: ни плачешь, ни стонешь, ни кланяешься. Так дело не пойдет! Хочешь есть на такие гроши? Если завтра повторится то же самое, не обессудь, братец, проявлю бесчувствие — доложу Брату Яну, посмотрим, переломает ли он тебе вдобавок обе руки!
— Брат Эрцзы, давай-ка лучше поскорее вернемся, разве не говорили, что Брат Ян сегодня вечером собирался заглянуть к нам? — подал голос мальчик по имени Хоуэр, бежавший следом за велосипедом. Презрительно покосившись на лежащего нищего, он тоже сплюнул: — Этот тип тяжелый как мертвец, каждый день приходится вдвоем надрываться, чтобы затащить его в кузов и увезти назад.
— Ах ты щенок! Я еще не жалуюсь на усталость, а ты уже ныть начал! Видишь... Тьфу... Если ты, сопляк, посмеешь ослушаться или вздумаешь сбежать, тебя точно так же изобьют до перелома ног и выкинут побираться!
— Хе-хе, да как я посмею! Брат Эрцзы, ты ведь так обо мне заботишься — специально поручил легкое дело следить за этим парнем, мне не нужно, как Сяо Лю и остальным, околачиваться целыми днями у вокзала. Если я не буду старательно служить тебе, меня молния поразит!
— Ха-ха! Смотрю, ты мастер языком трепать! Ладно, беги сзади, как раз поспеем к ужину!
Пока они разговаривали, мужчины подняли нищего и бросили в кузов трехколесного велосипеда. Один запрыгнул за руль, второй побежал следом, и они направились к своему логову в старых кварталах.
Глубокой ночью четырехэтажное старое здание, помеченное знаком снос, тихо застыло в темноте. В мрачной и тесной каморке раздался шорох. Худой пятнадцати-шестнадцатилетний юноша бесшумно прокрался из темного коридора, приблизился к неподвижной фигуре и, понизив голос, тихо позвал:
— Дуань У, Дуань У?
Фигура оперлась на руки и приподнялась. Ниже поясницы тело неестественно волочилось, явно не подчиняясь силе — это был тот самый безногий нищий с дневной улицы, шестнадцатилетний подросток по имени Дуань У. В темноте он повернул голову на голос и издал горлом два тихих хрипа, давая понять собеседнику, чтобы тот продолжал.
— Смотри, это я сегодня украдкой стянул шоколадку, спрятал и не сдал, держи половину.
Тощий Сяо Лю на ощупь сунул шоколадку в руку Дуань У и, коснувшись его исхудавших, похожих на скелет пальцев, внезапно не выдержал и тихо всхлипнул:
— Дуань У, они все нелюди! Стая бессердечных ублюдков! Я помню, когда только попал сюда, ты был среди нас самым умным, способным и красивым, а прошло всего несколько лет, и тебя замордовали до такого жуткого вида... Ох... Дуань У...
Дуань У не произнес ни звука. На ощупь сорвав обертку, он торопливо запихнул шоколад в рот. Вечерняя похлебка была единственной едой за весь день, да и та состояла из объедков, совершенно не утолявших голод. А без еды не было сил, даже дышать казалось тяжелым трудом.
Сяо Лю утер слезы грязным рукавом и продолжил всхлипывать:
— Сегодня я не выполнил норму, и Брат Эрцзы снова отвесил мне пару пощечин. Пощупай, щека до сих пор опухшая. Дуань У, я тоже хочу сбежать, но боюсь. Боюсь стать таким же, как ты...
Проглотив шоколад, Дуань У перевел дыхание и сухой правой рукой погладил Сяо Лю по щеке. В его темных глазах блеснул зловещий холод. Он был нем, а в неосвещенной каморке язык жестов было не разглядеть, поэтому он вывел пальцем на ладони Сяо Лю один единственный иероглиф: Нож.
— А, нож? На, возьми этот.
Сяо Лю шмыгнул носом, наклонился, стянул с правой ноги старый кед, вытащил из него складной перочинный ножик и вложил в правую руку Дуань У, после чего тихо спросил:
— Дуань У, зачем тебе нож? Неужели ты... неужели...
Помявшись и пожевав губы какое-то время, Сяо Лю так и не смог выговорить вопрос до конца. Он смутно догадывался, зачем Дуань У понадобился нож, и в душе испытывал страх, но еще больше в нем было надежды — он ждал, что Дуань У действительно сможет зарезать главаря этой шайки. В конце концов, с такой жизнью...
В темноте худое скуластое лицо Сяо Лю исказилось, мышцы у рта слегка подергивались, губы дрожали. Даже зная, что в кромешной тьме Дуань У все равно ничего не увидит, он инстинктивно опустил голову, пряча свое выражение лица.
Дуань У изо всех сил сжал правую руку, дыхание стало тяжелым и прерывистым. Левой рукой он залез за пазуху и крепко сжал нефритовую подвеску, которую сегодня подсунул ему странный старик. Облизнув пересохшие губы, он уставился черными глазами в сторону двери. Во взгляде сквозили угрюмость и жестокая решимость, но само бледное лицо оставалось абсолютно спокойным.
Слова старика Дуань У совершенно не понял. В конце концов, он был простым подростком, которого продали в логово воров еще до того, как он успел поступить в среднюю школу. Он знал лишь одно: имея эту вещицу, он сможет заманить сюда главаря банды Брата Яна, а когда тот подойдет поближе, одним ударом воткнуть ему в грудь нож...
Внезапно из коридора донеслись торопливые шаги. В каморке с отвратительной звукоизоляцией отчетливо раздавались голоса, среди которых особенно неприятно резал слух пронзительный, льстивый голос Хоуэра:
— Брат Ян, этот сопляк Дуань У как раз в дальней каморке!
Сяо Лю резким движением вскочил на ноги, бросился к выходу и успел спрятаться в соседней комнатушке еще до того, как те появились. Дуань У замер на секунду, до боли закусил кончик языка, чтобы привести себя в чувство, раскрыл складной нож и отвел правую руку с клинком за спину.
Вскоре внутрь сначала заглянули два луча фонарей, а затем в каморке вспыхнул свет. В тусклом освещении в комнату вошли широкоплеий свирепый Брат Ян и щуплый Хоуэр. Помещение было настолько крошечным, что вдвоем они заполнили все свободное пространство, оказавшись совсем близко к прислонившемуся к стене Дуань У.
— Брат Ян, у него точно припрятано что-то ценное, я сам сегодня видел своими глазами! — подобострастно заискивая, пропищал Хоуэр, опасливо косясь на выход и понизив голос: — Я испугался, что Брат Эрцзы узнает и попытается утаить добро от вас, поэтому сразу побежал рассказать вам, как только все уснули!
Брат Ян холодно фыркнул, с отвращением глядя на Дуань У, и пинул Хоуэра ногой:
— Ну-ка ступай, пошарь у этого покойника. Если и вправду найдется стоящая вещь, твою долю не забуду!
Услышав это, Хоуэр, едва удержавшись на ногах от пинка, забыл про боль. Бросившись вперед, он зашарил руками по груди Дуань У. В этот миг Дуань У широко раскрыл глаза, и невесть откуда взявшиеся силы придали ему импульс: резко уперевшись руками в стену, он оттолкнул Хоуэра и бросился на стоявшего в шаге от него Брата Яна, вонзив зажатый в правой руке нож прямо ему в грудь.
Никто не ожидал подобного всплеска от искалеченного, иссохшего до одних костей подростка. Застигнутый врасплох Брат Ян успел лишь отпрянуть назад, спасая грудную клетку, но клинок все равно глубоко вошел ему в живот.
Острая боль в животе пробудила в верзиле свирепый звериный инстинкт. Он мертвой хваткой вцепился в правое запястье Дуань У и с хрустом вывернул его. Раздался глухой щелчок, Дуань У сквозь зубы глухо застонал, его миловидное лицо исказилось от боли. Все силы мгновенно покинули его тело: он не только выпустил из ослабевших пальцев нож, но и из-за парализованных ног бессильно осел вниз.
— Ах ты сукин сын! — перекошенное от ярости лицо Брата Яна наполнилось дикой злобой. Плевать он хотел на кровоточащую рану на животе — он обратным движением выдернул нож и принялся безжалостно кромсать тело Дуань У, с бешеным лаем выкрикивая проклятия: — Зарежу! Мать твою! Сдохни!
Один удар, второй... Брызнула кровь, и тесная каморка окрасилась в жуткий багровый цвет. Забившись в угол, Хоуэр дрожал крупной дрожью, отчаянно зажав рот руками.
Спустя долгое время глухие звуки ударов клинка о плоть наконец затихли. Брат Ян, с головы до ног забрызганный кровью, поднялся на ноги, придерживая рукой раненый живот, пнул неподвижное тело Дуань У и бросил Хоуэру:
— Эй, подойди! Пошарь у него, спрятал он в конце концов что-нибудь или нет!
Хоуэр на дрожащих карачках подполз ближе. Штаны между ног были насквозь мокрыми от едкой пахучей лужицы, а лицо превратилось в месиво из слез и сопель. Долго шаря по окровавленному трупу, он так ничего и не нашел. Нефритовая подвеска в форме дракона, что по идее должна была лежать у Дуань У за пазухой, к этому моменту бесследно исчезла.
http://bllate.org/book/32191/3928894
Готово:
