Лян Хэчжоу слегка нахмурился, не проронив ни слова.
Янь Цзинцю внимательно изучил выражение его лица, а затем прямо и бесцеремонно приказал:
— Тогда дай мне свой номер для связи.
Лян Хэчжоу сохранял прежнее выражение лица, никак не отреагировав на просьбу.
Между ними гулял ветер, пропитанный свежим ароматом камфорного дерева. Янь Цзинцю уловил от Лян Хэчжоу легкий, едва заметный запах пота — он оказался совсем не таким резким, как он себе представлял. Дыхание Лян Хэчжоу было ровным, грудь почти не вздымалась, однако всё остальное тело излучало мощь: плотные грудные мышцы явственно проступали под тканью футболки, казалось, они вот-вот разорвут её, а высокий рост придавал ему невыразимую властность.
Янь Цзинцю внезапно ощутил робость. Он обнаружил, что Лян Хэчжоу очень высокий — вероятно, больше ста восьмидесяти пяти сантиметров, на семь-восемь сантиметров выше его самого. На трибуне, глядя с такого расстояния, он даже не представлял, насколько тот статный.
Ему показалось, что нужно что-то сказать, чтобы прервать эту тишину. Подумав, он произнес:
— Ты так долго смотрел на меня, разве это не значит, что я тебя заинтересовал?
Лян Хэчжоу наконец отреагировал: разгладил брови и спокойно ответил:
— Вообще-то, это ты смотрел на меня гораздо дольше.
Янь Цзинцю замер на мгновение, а затем тихо рассмеялся. Оказывается, Лян Хэчжоу всё давно заметил.
Вот почему он не любил лето: это опасное время года. Когда жара заставляет людей обнажать тела, она заставляет их обнажать и свои желания.
Он сделал шаг вперед, слегка склонил голову и с некоторой долей наглости заявил:
— Как бы то ни было, сегодня ты должен дать мне свой контакт, не дашь — не выпущу отсюда.
Лян Хэчжоу дернул уголком рта, словно собираясь что-то ответить, но промолчал. Вместо этого он, как на футбольном поле, ловко обогнул Янь Цзинцю и в мгновение ока растворился в людском потоке, бурлившем под аллеей.
Игра
Чэн Тиннань нашел Янь Цзинцю на аллее. Тот как раз о чем-то болтал с парнем из футбольной команды — не с Лян Хэчжоу, — но вскоре они распрощались.
Чэн Тиннань подошел к нему и поздоровался.
Янь Цзинцю обернулся, заметив, что за ним идут еще несколько парней и девушек. Он перевел взгляд на юношу, который до этого принес ему колу, виновато улыбнулся и сказал:
— Увидимся в другой раз. — После чего увел Чэн Тиннаня подальше от спортплощадки.
Они неспешно прогуливались вдоль аллеи, и Чэн Тиннань заметил:
— Даже не знаю, что и сказать. Тебе подарили колу, а ты тут же передарил ее Лян Хэчжоу, причем прямо на глазах у того парня.
Янь Цзинцю остался совершенно равнодушен:
— Это всего лишь банка колы, не такой уж он мелочный, чтобы обижаться.
— Дело не только в коле. Ты так прыгнул с трибун вслед за Лян Хэчжоу, все это видели.
Янь Цзинцю, засунув руки в карманы брюк, небрежно пнул камешек под ногами и хмыкнул:
— Ты разве еще не понял меня? Как я могу симпатизировать такому неотёсанному типу? Обниматься с ним — одно неудобство. Мне просто стало скучно, вот и решил развлечься.
Возможно, из-за того, что его жизнь всегда шла слишком гладко, Янь Цзинцю вечно искал острых ощущений и вызовов, стремясь почувствовать ту самую зыбкость, когда тебя качает на волнах.
Чэн Тиннань не совсем его понимал.
— И что же в нем такого интересного?
Янь Цзинцю ответил невпопад:
— Я предложил ему колу — он отказался. Попросил номер для связи — он не дал.
Этот юноша, одаренный блистательной внешностью, благодаря своему безупречному лицу до сих пор не знал, что значит быть отвергнутым. В делах сердечных ему стоило лишь моргнуть, как толпы поклонников слетались к нему сами.
Поскольку он был прекрасен, в какой-то мере ему было дозволено всё, и ему почти всегда всё сходило с рук.
Однако, ведя себя столь своевольно до сих пор, он наконец споткнулся о Лян Хэчжоу, встретив первый в своей жизни настоящий вызов.
Чэн Тиннань всё понял, приподнял бровь и спросил:
— Так ты хочешь с ним поиграть?
— Ага, а потом найду повод, чтобы расстаться.
— Ну ты и подлец, — посетовал Чэн Тиннань. — Мне кажется, он не из тех, кто способен на отношения.
— Давай поспорим? Месяц... нет, через полмесяца я добьюсь его. Если выиграю — в этом семестре с тебя завтраки.
— Когда это я тебе завтраки не покупал? — Чэн Тиннань был обеспокоен. — Нехорошо это. Лучше не лезь к нему. Если он узнает, что ты его водишь за нос, он же тебе кости переломает. Ты со своими тонкими руками и ногами вмиг окажешься поверженным.
Янь Цзинцю беззаботно отмахнулся:
— Не переживай, ничего не случится.
Чэн Тиннань цыкнул:
— Тебе действительно делать нечего. Кстати, о чем ты болтал с тем парнем из футбольной команды?
— Спрашивал, где у них сегодня банкет.
— Собираешься пойти?
— Угу.
— Ну ладно, повеселись там. А я пойду в общежитие, посплю.
Янь Цзинцю кивнул, похлопал его по плечу на прощание и направился к воротам университета.
*
Семь часов вечера.
Когда Янь Цзинцю вошел в банкетный зал с огромным букетом роз, он увидел совсем другого Лян Хэчжоу.
Очевидно, что к этому ужину он специально подготовился: надел черную бейсболку, светло-желтую рубашку в полоску с маленьким отложным воротником, расстегнул две верхние пуговицы, приоткрывая ключицы, заправил подол в черные шорты до колен, а на ногах у него были белые кеды.
Весь этот образ совершенно не вязался ни с его холодным нравом, ни с могучим телосложением. Казалось, это нелепая случайность, и всё это должно было принадлежать тому парню, что принес колу.
Лян Хэчжоу не сидел за столом, а стоял в углу и разговаривал по телефону. Вокруг него словно воздвиглась невидимая стена, отделяющая его от всех остальных.
Янь Цзинцю переложил розы в сгиб правой руки, проигнорировал шуточки окружающих, выдавил дежурную улыбку и подошел к Лян Хэчжоу, позвав его по имени.
Но, возможно, в зале было слишком шумно — Лян Хэчжоу не отреагировал, будто и не услышал. Он продолжал говорить в трубку:
— Мам, если плохо себя чувствуешь, отдохни пару дней.
Его голос и тон были гораздо мягче, чем днем. Они окутывали Янь Цзинцю, словно густой туман на рассвете зимнего дня, и вскоре его мысли стали вялыми и ленивыми, а на душе стало сыро, казалось, стоит ее коснуться — и она прольется дождем.
http://bllate.org/book/32188/3928663
Готово:
