— Да брось ты, будто я тебя не знаю. Разве интернет-кафе оставит тебе время на одиночество? — болтали они, направляясь к выходу из вокзала. — К тому же, мои батя с мамой целый день крутятся в этом фруктовом ларьке, им совсем не до меня, да и дедушка с бабушкой по мне скучают. Как раз поеду, почему бы и нет.
— И то верно. Хорошо ещё, что дядя с тётей так заняты, иначе мне было бы не так удобно ходить к тебе переписывать домашку. А то стал бы я переписывать у себя дома, увидели бы родители — и мне опять бы хорошенько влетело, — с беззаботной дурацкой улыбкой проговорил Линь Юн.
— Эх, и правда. Мой дом уже почти стал твоим убежищем, — обречённо вздохнул Юнь Хэ. Каждый раз, когда Линь Юн выводил из себя своих родителей, он прибегал прятаться к нему.
Родители Юнь Хэ держали фруктовую лавку, и из-за постоянных закупок и продаж вечно пропадали на работе с раннего утра до поздней ночи. Дома обычно оставался только Юнь Хэ, что сильно облегчало Линь Юну все эти визиты.
— Ну что, тогда сразу поймаем такси и рванём в убежище? — спросил Линь Юн, когда они вышли от вокзала.
— Погнали, поймаем такси, и с тебя оплата проезда. — Полуденное солнце припекало, Юнь Хэ уже весь вспотел и теперь совершенно не горел желанием делать лишний шаг.
— Без проблем! Погнали!
Парни сели в такси, которое уже стояло у обочины в ожидании пассажиров.
— Да, кстати, что за история с твоей гитарой? Ты часом не рехнулся? — посидев немного в машине, Юнь Хэ вдруг вспомнил про гитару.
— С чего это я рехнулся? Ты вон на пианино умеешь играть, почему мне гитару не освоить? — возразил Линь Юн.
— Вся соль в том, что гитара и ты — вещи несовместимые. Сам посуди: с твоими-то толстыми пальцами по клавиатуре стучать или в игрушки рубиться — уже каторга. Тебя вечно гоняют и лупят зазевавшегося, с чего тебя вдруг потянуло струны теребить?
— Юнь-гэ! Если бы ты не был моим Юнь-гэ, я бы за такие слова про мои изящные нефритовые пальчики точно настучал тебе по первое число! — заявил Линь Юн.
— Ха-ха-ха-ха… Ну давай, настучи мне, своими изящными нефритовыми пальчиками меня поколоти, — Юнь Хэ смотрел на круглые, пухлые ручищи Линь Юна, точь-в-точь как у котов-непосед из мультиков, и никак не мог перестать хохотать.
— Да хорош ржать! Я серьёзно насчёт гитары, — Линь Юн подобрался и произнёс это с мрачным видом.
— Ой, ну тогда поведай со всей серьёзностью о своих преступных мотивах.
Юнь Хэ унял смех и спросил с неподдельным интересом:
— Юнь-гэ, тебя что, реально за всю жизнь ни разу не били? — обречённо вздохнул Линь Юн.
— У меня ноги длинные, бегаю быстро. Так ты собираешься рассказывать или нет?
— Да на самом деле… на самом деле… Эй… — такой здоровенный толстяк, как Линь Юн, вдруг замялся, застеснялся, а под конец решительно сжал зубы: — Короче, мне нравится Цзян Линлин из параллельного класса! Она сказала, что ей нравятся парни, которые занимаются музыкой, ну я… я и захотел разучить для неё гитарную мелодию, чтобы признаться в любви! Признаться в любви, понимаешь ты это или нет?!
Под конец Линь Юн вовсе махнул рукой на всё, голос его звучал всё громче и громче, а от финального выкрика о признании сидевший впереди водитель резко вдарил по тормозам.
— Ой, ё… Ты можешь потише орать?.. — Юнь Хэ испуганно глянул на водителя, мысленно желая зажать Линь Юну его огромный рот, и зашептал: — Твою мать, ты что, собрался своё признание на каждом углу расклеивать?!
— Да нет… В смысле, не надо… — выпалив это, Линь Юн снова начал смущаться.
— Цзян Линлин? Какая еще Цзян Линлин?
Юнь Хэ был далёк от подобных мыслей, и все девчонки казались ему на одно лицо — полная неразбериха.
— Да блин! Ты даже Цзян Линлин не знаешь?! Главную красавицу класса, второклашечную красотку! — Линь Юн вытаращил глаза, обвиняя Юнь Хэ в игнорировании его богини. — Красотку! От отбоя из желающих за ней ухлестывать отбоя нет, понимаешь?!
— А-а… — протянул Юнь Хэ.
— Какое ещё а-а! — Линь Юн зыркнул на него.
— …А что надо? — спросил Юнь Хэ.
— Умеешь на гитаре играть? Научи меня, Юнь-гэ.
В маленьких глазках Линь Юна читалось чистейшее обожание.
— Я умею только на пианино и хлопок теребить. Что выбираешь?
— Ну тогда проехали. Слушай, а давай ты завтра со мной сходишь поискать какие-нибудь курсы гитары? Из тех, что с ускоренным обучением. — предложил Линь Юн.
Болтая о том о сём, они проехали всю дорогу, и в конце концов такси остановилось в переулке старого обшарпанного жилого квартала.
Линь Юн расплатился за проезд и следом за Юнь Хэ вошёл в старую пятиэтажную панельку.
Наружные стены старого дома давно покрылись облупившейся, неузнаваемо истерзанной краской. Поскольку район был старым, не было здесь ни подъездной двери, ни тем более лифта.
Юнь Хэ жил на третьем этаже, и оба друга с ловкостью тигров на одном дыхании взлетели на третий этаж.
— Пить, пить, я хочу пить. Сдохну сейчас от жажды.
Стоило Юнь Хэ достать ключи и открыть дверь, как Линь Юн ураганом влетел в квартиру, вопя на все лады.
Квартирка Юнь Хэ была небольшой, квадратов сорок, классическая двушка с гостиной. Внутри было довольно чисто, а в комнате стояло белое пианино, выглядевшее здесь совершенно инородно.
— На столе, сам налей. И мне тоже стахнёшь, — проходя мимо пианино, Юнь Хэ откинул крышку, небрежно брякнул пару нот, затем подошёл к дивану, швырнул рюкзак и плюхнулся на мягкие подушки.
Линь Юн не заставил себя упрашивать: схватил стеклянный кувшин на обеденном столе, налил себе стакан кипячёной воды и, жадно булькая, осушил его до дна, после чего наполнил стакан заново и принёс Юнь Хэ.
Приняв стакан, Юнь Хэ тоже сделал большой глоток, перевёл дух и кивнул на рюкзак:
— Домашка там, давай шевелиться, постарайся закончить всё сегодня вечером. Я весь взмок, надо бы сперва в душ сходить.
Линь Юн расстегнул большой рюкзак Юнь Хэ и наугад зашарил внутри:
— Вяленое мясо… колбаса… жареная всячина… жареные семечки… О боже мой… Сколько же тут жратвы… А где домашка-то?..
— Продолжай рыться, — бросил Юнь Хэ.
— О! Нашёл! — Линь Юн наконец выудил из горы снеди несколько потрёпанных, мятых тетрадок с летними заданиями, сплошь заляпанных жирными пятнами. — Тю-тю-тю… От вашей тетрадки прямо за версту разит копчёным мясом.
— Угу, только что из сковородки. Меньше болтай, давай за уроки берись.
Юнь Хэ легко пнул Линь Юна по голени.
— Слушай, если я буду вдыхать этот аромат, с голодухи сорвусь, что тогда делать? — Линь Юн с тетрадками двинулся к обеденному столу. Отдельного кабинета в доме Юнь Хэ не было, и уроки он всегда делал прямо здесь, за обеденным столом.
http://bllate.org/book/32187/3928585
Готово:
