Наш младший сынок с самого детства сам принимает все решения, чего тут переживать! Если что-то пойдет не так, он и сам прекрасно во всем разберется, — заявил отец семейства Дуань. Подумать только, из четырех сыновей больше всего он доверял именно младшему. Сразу становилось понятно, насколько порой ненадежны трое старших братьев, какими бы выдающимися те ни казались посторонним людям. В сердце же отца именно младший сын был самым рассудительным.
Пап, ты слишком легкомысленно к этому относишься, ведь тот человек — второй господин из Семьи Е... Ай, мам, за что ты меня бьешь? — потрепавший затылок третий сын, Дуань Цзычэнь, запротестовал против грубого насилия со стороны собственной матери.
Поехали домой, чего ты тут зря переживаешь! — Сегодня им уже удалось как следует утереть нос этой женщине из Семьи Ду, так что для матери банкет удался на славу. Раз уж младший сын решил остаться на ночь, задерживаться им больше не было никакой нужды — можно было спокойно отправляться домой, не желая и дальше выносить наглые физиономии остальных гостей, на которые противно было смотреть.
Все эти взгляды — полные зависти, ревности или нарочитой лести — ей не хотелось видеть ни единой секунды. Ее драгоценный сын, как правильно заметил отец, человек сдержанный и знает меру. К тому же, судя по взгляду, которым тот второй господин только что одарил сына, он вовсе не собирался причинять ему вреда. Вместо того чтобы суетиться и переживать понапрасну, лучше было полностью положиться на него — так будет гораздо спокойнее.
И вот, порешив всё волевым решением матушки, семья Дуань появилась на банкете с помпой, а уходила под всеобщим пристальным вниманием. В конце концов, снискать благосклонность и расположение самого второго господина — такого сына хотели бы иметь многие.
А Цзе Сяо, ставший объектом всевозможных преувеличений и жгучей зависти, сейчас сам пребывал в некотором оцепенении. Тот факт, что этот мужчина только что неожиданно явил свою истинную сущность, слегка потряс его. Обыкновенный смертный — и вдруг обладающий столь необыкновенной аурой, это казалось просто невероятным. Пока он застыл в растерянности, мужчина как раз воспользовался моментом, чтобы увести его и выдать такие слова перед всей семьей Дуань.
Остаться на ночь — надо же было додуматься до такого! Если бы не неподходящий момент, Цзе Сяо непременно с предельной серьезностью и торжественностью заявил бы этому человеку прямо в лицо: они ведь совершенно, абсолютно незнакомы, так что пусть прекратит дурить! Если болен — пусть выпьет лекарство и не устраивает здесь балаган.
Глядя на мужчину, который только что притащил его обратно в тот самый оранжерейный сад, они даже не успели обмолвиться и словом, как тот вдруг рванул в дальний угол и принялся с невероятно диким ожесточением извергать содержимое желудка.
Подумать только... Слыша непрекращающиеся звуки рвоты, Цзе Сяо чувствовал, что от увиденного его самого начинает подташнивать.
Второй господин, вы как? Сполосните рот, — подал голос Е Мин, который неотступно и крайне встревоженно следовал за Е Цилань, когда тот уводил Цзе Сяо из главного зала.
Уэ-э-э... — вместо ответа Е Мину послышались лишь новые позывы.
Что с ним вообще такое? — счел нужным поинтересоваться Цзе Сяо.
У второго господина легкая избирательность в еде. Он только что съел столько нелюбимых блюд, вот ему сейчас и дурно, — Е Мин не собирался скрывать этот неприглядный недостаток Е Цилань. Нет предела совершенству, а идеальных людей не существует вовсе, поэтому Е Цилань со своими слабостями на самом деле становился еще более устрашающим.
Услышав столь нелепое объяснение, Цзе Сяо окинул увлеченно изрыгающего пищу Е Цилань таким взглядом, в котором не было ничего, кроме открытого презрения. Полоумный, точно полоумный.
Подумаешь, переборчивость в еде! Подумаешь, съел то, что не по душе! Обязательно было устраивать такое грандиозное представление и выворачивать душу наизнанку с таким грохотом, будто он сейчас всю желчь из себя выблевывает?
Да уж, его избирательность в еде явно выходит за рамки обычного, — как этот человек вообще вырос таким высоким и крепким, совершенно не укладывалось в голове.
Прошу прощения, что молодой господин Дуань стал свидетелем этой сцены. Второй господин сделал это лишь ради вашего удовольствия, не желая отвергать ваше недавнее предложение, — Е Мин с самого детства неотступно находился при Е Цилань, и хотя внешне их отношения выглядели как связь господина и слуги, на деле они были скорее братьями — теми самыми, что готовы прикрыть друг другу спину.
Е Мин и его возлюбленный Е Фань всегда были правой и левой руками Е Цилань. На этот раз, когда Е Цилань вернулся на родину, Е Мин отправился с ним, в то время как Е Фань остался руководить делами в Германии.
Поэтому, видя, как его господин — он же брат — столь трепетно относится к какому-то неопытному юноше, вкладывая в это невиданную прежде искренность, Е Мин прекрасно понимал тайные намерения Е Цилань. А потому действовал столь искусно и непринужденно, подливая масла в огонь.
Выходило, что Е Цилань мучился сейчас исключительно ради того, чтобы Цзе Сяо не расстраивался. Только вслушайтесь, до чего же складно всё звучало — поистине высший пилотаж, от которого даже Цзе Сяо потерял дар речи.
В конце концов, еду-то ему предложил именно он, Цзе Сяо — неважно, нарочно или случайно, но с ним это было связано напрямую. Вспомнив, как этот грозный и властный мужчина только что превратился в столь слабого немощного человека, Цзе Сяо перевел взгляд на профиль Е Цилань: даже в сумерках, при свете садовых фонарей, лицо того казалось мертвенно-бледным.
Какие именно продукты он не ест? — помимо воли сорвалось у Цзе Сяо с языка.
И именно эта фраза в дальнейшем обрекла Цзе Сяо на незавидную участь личного инспектора по питанию одного изрядно больного на голову привереды. До чего же это было абсурдно и сюрреалистично — даже сам Цзе Сяо не верил, что согласится возиться с подобным. Это лишний раз доказывало, до какой же степени всенародного раздражения дошла разборчивость Е Цилань в еде.
Сладкий перец, салат-латук, пекинская капуста... рыба, свинина, крольчатина... яблоки, бананы... Не любит сладкое, выпечку, терпеть не может... — Е Мин затараторил заученную наизусть тираду, вываливая на Цзе Сяо длиннейший список от овощей и мяса до фруктов и десертов...
Да ему проще вообще одной кипяченой водой питаться! — от услышанного у Цзе Сяо внутри вспыхнуло яростное пламя. Как этот человек вообще дожил до сегодняшнего дня, если перебирает буквально всем? Чем он тогда вообще питается?! Святым духом, что ли?!
Кстати, второй господин тоже не любит пить кипяченую воду, — с видом озарения вставил Е Мин.
Это замечание заставило Цзе Сяо жгуче пожелать шлепком отправить собеседника в полет.
Эта парочка хозяина и слуги стоила друг друга.
Глава 11
Еще бы не стоила! Ладно этот полоумный хозяин, но кто бы мог подумать, что его подчиненный тоже не в своем уме. Хотя Цзе Сяо не был глупцом и догадывался, что второй господин из Семьи Е явно питает к нему какие-то виды, это вызывало у него крайнее недоумение. Даже если влюбляешься с первого взгляда, стоило бы хоть немного разбираться, на кого пал выбор.
Вообще-то он мужчина! И хотя сам Цзе Сяо ни капли не противился чувствам между представителями одного пола — в конце концов, однополых пар он повидал немало и даже лично испытывал на прочность искренность подобных союзов в различных мирах, проверяя, нет ли у влюбленных каких-то скрытых страхов, ведь мужчинам любить друг друга куда труднее, и удержаться вместе стоит невероятных усилий, — на самом деле Цзе Сяо и сам порой находил это удивительным.
http://bllate.org/book/32185/3928317
Готово:
