Он вспомнил: этот удар в подбородок позавчера вечером нанесла как раз Цяо Линь.
Правда, избить она тогда собиралась вовсе не его.
В комнате и без того стояла тишина, а за то время, пока она молчала, воздух, казалось, почти застыл.
Она слегка приподняла подбородок и спустя добрых несколько мгновений отрывисто бросила:
— Не нужно.
Цзинь Миньшу тут изъявил понимание.
Он уже не помнил точно, из-за чего именно между этими двумя вспыхнул конфликт, да и вникать в подробности не было нужды. В последнее время Дуань Юй и впрямь вёл себя как псих, и в личные дела того человека лучше было не лезть, не приближаться к нему и держаться подальше.
Атмосфера была немного неловкой, да и Цяо Линь не горела желанием вспоминать то происшествие. Заметив вздувшийся синяк на подбородке Цзинь Миньшу, она кашлянула:
— Я пошла. Одолжи машину ненадолго.
Цзинь Миньшу остолбенел:
— То есть на следующей неделе ты вернешь её мне?
— Да.
— Ладно. Кстати, — снова спросил Цзинь Миньшу, — а где Дуань Юй?
— В спортзале.
Цзинь Миньшу крайне изумился. Он отлично помнил, что позавчера ночью именно тот парень напился сильнее всех. Ладно бы ещё смог подняться на ноги, но он ведь занимался спортом… Ну и безумец.
Хладнокровно произнесла Цяо Линь:
— Верно, он тот еще безумец. Поэтому я советую тебе не соваться к нему.
— Эй, вы двое не должны так…
— Увидимся в следующую пятницу.
Едва затихли слова, девушка бесстрастно удалилась.
Цзинь Миньшу был несколько удивлен.
Характер у Цяо Линь был именно таким — простым и прямым. Если можно было пустить в ход кулаки, она никогда не стала бы спорить. Обычно стоило ей кого-нибудь избить, как всё сразу разрешалось само собой, и с друзьями они общались как ни в чем не бывало. Он никак не ожидал, что эти двое настолько сильно разругаются.
В конце концов, он только что проснулся, прокуросолесив всю ночь и проспав больше двадцати часов. Цзинь Миньшу развалился на диване, закрыв глаза, чтобы собрать мысли, но вскоре заставил себя подняться.
Прислонившись к стеклу смотровой площадки и глядя на край бассейна, он успел заметить лишь мелькнувший хвост уезжающей машины — Цяо Линь так резко вдарила по газам, что на извилистой горной дороге автомобиль в мгновение ока скрылся из виду.
Он снова заглянул на дно бассейна. Там и тут плавало множество разбросанных вещиц: очки, телефоны, всевозможные украшения… часы. И искать особо не пришлось — на блестящей ряби воды отчетливо мерцал розоватый перламутр. Наверняка это были те самые розовые часы модели 5072, принадлежавшие Цяо Линь. Видимо, во время водных забав они ей мешали, и она просто сняла их и бросила где попало.
Совсем как сумочку с черной камелией, валявшуюся на полу.
Хотя это и доставляло хлопот, но раз уж его друзья так разругались, расхлебывать последствия в итоге придется ему самому. Бросив взгляд на потолок, Цзинь Миньшу собрался идти на поиски.
Он тяжело вздохнул, превозмогая головокружение, на ощупь добрался вдоль стены до лестницы и поплёлся наверх. Расстояние меньше чем в сто метров показалось ему целой вечностью.
Еле-еле дотащившись до дверей спортзала, он не заметил, как мощные басы высокой частоты уже давно просочились сквозь дверную щель, а пол слегка вибрировал.
Отчасти это объяснялось великолепной звукоизоляцией. Цзинь Миньшу не стал долго раздумывать и, со сведенной похмельем, соображающей с трудом и уставшей головой, распахнул дверь. Нахлынувшая звуковая волна едва не отправила его обратно в царство снов единственным ударом.
— Твою мать! Дуань Юй!! — завизжал Цзинь Миньшу.
Однако он не слышал даже собственного голоса и понятия не имел, на какую мощность включены колонки. Казалось, звуковые волны вот-вот обретут плоть и едва не сносят крышу.Он зажал уши руками, но понял, что это бесполезно. Воспользовавшись временной глухотой, он кубарем подкатился к трем человеческого роста колонкам и принялся колотить по экрану посередине, словно отвешивая пощёчины.
Стоило выключить систему, как звук резко оборвался. В глазах рябило от искр, но он, распростёршись на полу и не обращая внимания на раскалывающуюся от боли голову, яростно помотал из стороны в сторону — то ли пытаясь быстрее прийти в себя, то ли проверяя, не оглох ли окончательно.
Когда слух восстановился, а перед глазами перестали мелькать искры, он кое-как поднялся и перевёл взгляд вперёд.
Этот особняк на горе его отец купил специально для его творческих занятий, поэтому тренажёрный зал занимал здесь львиную долю пространства. Мрачные ряды снарядов напоминали густой лес, но фигуру посреди зала можно было заметить с первого же взгляда.
Тот занимался на римском стуле, делая боковые сгибания.
Движения были быстрыми и уверенными. Упражнение выполнялось на левую руку: мышцы то напрягались, то расслаблялись, и во время этих сокращений из-под майки выглядывала отчётливая чёрная татуировка — целиком её было не разглядеть, но площадь оказалась немалой.
Предплечья и запястья тоже налились от напряжения, вздувшись жилами и венами. Он держал в руке гирю — свою привычную, двадцатикилограммовую. Поднимал и опускал он её легко и непринужденно, без малейшего намерения показать тяжесть снаряда, словно это был пустой мешок с ватой.
После отключения музыки тот даже не посмотрел в его сторону, да и вид у него был не сказать чтобы сильно сосредоточенный. По суровым чертам лица невозможно было понять, зол он или рад, сам он держался тихо и даже не вспотел — впрочем, сколько он тут пробыл, оставалось загадкой. В конце концов, этот парень от природы обладал чудовищной выносливостью, так что ориентироваться на наличие пота было бесполезно.
Оба парни, оба ровесники — разумеется, они оба помешаны на качалке. Цзинь Миньшу оцепенело смотрел, как тот без единой паузы упражняется прямо у него на глазах, играючи ворочая сорокафунтовым снарядом и молча истязая тренажёр.
Если бы не свойственная молодежи задиристая агрессия, ни за что бы не поверить, что этому пацану всего лишь первый год в университете.
Пялиться на тренирующегося парня столько времени... Цзинь Миньшу про себя усмехнулся: неужели он и правда по мужской части?
Взгляд его становился всё сложнее — в нём читались и обида, и зависть, и даже какая-то задумчивость.
Дуань Юй это почувствовал: его узкие глаза сузились, и он мрачно окинул того взглядом.
Словно насквозь прожгло — от этого взгляда Цзинь Миньшу вздрогнул, а по спине пробежали мурашки.
Ах да.
Будь он сам хоть трижды геем, этот тип перед ним — абсолютно, категорически, бесповоротно геем быть не мог.
Точно, вспомнил.
Позавчера вечером Цяо Линь из-за этого и устроила драку.
Она заявила, что позовёт друга — гея, причём такого ярко выраженного павлиньего типа, очень броского. Дуань Юй отпустил какое-то едкое замечание, чем довел её до белого каления: она ударила кулаком по столу и обозвала его гомофобом.
Цяо Линь не ошиблась: Дуань Юй и впрямь испытывал отвращение к геям.
Впрочем, точнее было бы назвать это не страхом, а именно неприязнью. Они перекидывались колкими фразами, и атмосфера накалялась всё сильнее. Любимого друга-гея унижают, высмеивают и третируют — Цяо Линь не могла этого вынести. Вся дрожа от злости, она размахнулась и со всего маху швырнула сумочку прямо в лицо Дуань Юю, а та со стуком брякнулась на пол. Получив удар, Дуань Юй скрестил руки на груди и молча приподнял бровь, отчего её злость лишь удесятерилась: она бросилась на него с кулаками.
И подвернувшийся под руку Цзинь Миньшу, решивший выступить миротворцем, благополучно схлопотал удар. Эта девчонка так помешалась на своём пилатесе, что вложила в удар всю свою богатырскую силу — его, мужчину ростом метр восемьдесят семь, чуть не сдуло из-за карточного стола.
http://bllate.org/book/32179/3927882
Готово:
