Раз уж он теперь задействовал чужое тело и живёт в этом мире вместо прежнего владельца, ему необходимо обеспечивать себя и семью. Проще говоря, ему нужно найти подходящую работу.
Пока Гу Сюаньлан погрузился в эти мысли, Лан Цинхэ тихонько постучал в дверь его кабинета. Услышав звук, Гу Сюаньлан поднял голову и встретился взглядом с чистыми, прозрачными янтарными глазами Лан Цинхэ:
— Цинхэ? Что такое?
— Твой папа просит тебя спуститься в гостиную, кажется, он хочет о чём-то с тобой поговорить.
За эти семь дней Лан Цинхэ смутно стал замечать, что Гу Сюаньлан ведёт себя всё более странно: он не только целыми днями послушно выслушивал ежедневные нравоучения отца Гу, но и перестал ходить по барам, и даже обращение к нему самому изменилось — теперь он каждый божий день звал его не иначе как Цинхэ, отчего Лан Цинхэ чувствовал себя жутко не в своей тарелке.
В то же время Гу Сюаньлан тоже заметил странное выражение на лице Лан Цинхэ. Он спокойно кивнул, сидя на месте, небрежно закрыл ноутбук и, встав, подошёл к Лан Цинхэ, попытавшись изобразить на своём волевом и красивом лице подобие улыбки:
— Цинхэ, что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь?
— Н-нет… Пойдём со мной вниз.
Лан Цинхэ и сам не знал, как объяснить это странное, неуютное чувство, поэтому отделался парой дежурных фраз и зашагал вниз по лестнице, опережая Гу Сюаньлана.
У дверей остался лишь Гу Сюаньлан, горько улыбнувшийся вслед. После нескольких дней совместной жизни ему казалось, что Лан Цинхэ похож на подростка в пубертатном периоде, в каждом движении которого сквозили юношеская наивность и маленькая горделивость. Ему всё сильнее не хотелось, чтобы столь прекрасный человек снова скатился во тьму.
Поэтому он, от природы совсем не умевший быть мягким, старался сблизиться с Лан Цинхэ, пытаясь растопить его сердце своей неуклюжей нежностью.
Приняв решение, Гу Сюаньлан снова зашагал следом за Лан Цинхэ. Когда они вошли в гостиную, отец Гу и мать Гу уже сидели на диване.
Одежда отца Гу полностью соответствовала его характеру: строгий костюм, прямая спина, а когда он хмурился, от него исходило невольное внушительное величие. Увидев, что сын и Лан Цинхэ уселись перед ним, он бросил взгляд на жену, а затем перевёл взгляд на Гу Сюаньлана и долго не произносил ни слова.
Гу Сюаньлан смутно почувствовал, что у отца Гу на душе какое-то тяжёлое дело, поэтому первым нарушил тишину:
— Папа, ты звал меня, что-то случилось?
— Мм, действительно случилось.
Отец Гу взял чашку, сделал глоток чая, прочистил горло и медленно заговорил:
— Мы с твоей мамой сегодня улетаем обратно в страну H, рейс дневной.
Эта внезапная новость заставила Гу Сюаньлана инстинктивно посмотреть на Лан Цинхэ, чьё лицо выражало точно такие же эмоции, а затем снова перевести взгляд на отца Гу, который не сводил с него глаз, и не удержаться от вопроса:
— Почему так внезапно?
Заметив, что муж долго не продолжает, мать Гу поспешила прийти на помощь и объяснила:
— В санатории сильно торопят, требуют, чтобы ваш папа приезжал туда каждый месяц на плановый осмотр. Иначе он бы ни за что не уехал так спешно. Просто мы с папой переживаем за вас.
После этого объяснения матери Гу всё встало на свои места: у отца Гу были проблемы с сердцем, и каждый месяц они с матерью Гу улетали на лечение в другую страну, а в тяжёлых случаях оставались там на реабилитацию, при этом ему категорически нельзя было волноваться.
Однако в книге прежний хозяин тела в день свадьбы жестоко избил своего новоиспечённого супруга и даже не думал раскаиваться, чем прямо-таки довёл отца до сердечного приступа, лишив того возможности вернуться в страну H на повторный осмотр. К счастью, его собственное переселение успешно предотвратило эту трагедию.
В глубине души Гу Сюаньлан тоже искренне желал отцу Гу долгих лет жизни, поэтому он кивнул родителям и продолжил:
— Здоровье превыше всего, папа, мама, поезжайте. Мы с Цинхэ сами о себе позаботимся, вам не о чем беспокоиться.
Пусть даже Гу Сюаньлан теперь больше не шлялся по ночным клубам и не занимался прежними безумствами, пытаясь навредить родителям, в глубине души отец Гу и мать Гу всё равно до конца ему не верили — в конце концов, его послужной список из прошлых грехов был слишком велик.
Опасаясь за сына и не доверяя его заверениям, отец Гу принялся наставлять его:
— Сюаньлан, в последние дни ты показываешь себя неплохо, но расслабляться ни в коем случае нельзя. Продолжай в том же духе, держись подальше от этой компании шалопаев и выбрось из головы любые глупости насчет Линь Сыюня. Ты теперь женатый человек, так что живи нормально с Цинхэ.
— Твой папа прав, обязательно держи себя в руках, нельзя вот так взять и в один миг вернуться к прежней жизни.
Мать Гу на самом деле хотела остаться ещё сильнее отца: последние дни сын вёл себя очень послушно и больше не доставлял хлопот, и она очень дорожила этим временем, до смерти боясь, что стоит ей уехать и вернуться, как ей снова придётся столкнуться с прежним сыном-негодяем.
Гу Сюаньлан прекрасно понимал чувства родителей и неустанно заверял их:
— Папа, мама, можете быть спокойны, я больше не буду прежним, я буду жить с Цинхэ душа в душу.
Мать Гу кивнула, затем посмотрела на сидевшего рядом с Гу Сюаньланом молчаливого Лан Цинхэ, и её голос стал гораздо мягче:
— Цинхэ, мы с папой всего на несколько дней, мы сразу вернемся. Тебе не нужно бояться. Если вдруг...
— Если Сюаньлан снова начнет куролесить и поднимет на тебя руку, ты сначала звони в полицию, а потом нам с мамой. Как бы далеко мы ни находились, мы постараемся прилететь обратно, мы больше не позволим тебя обижать.
Отец Гу сам дополнил то, что не осмелилась произнести мать Гу. Его до сих пор грызло чувство вины перед Лан Цинхэ, ведь это он в своё время настоял на этом браке. Тогда Лан Цинхэ согласился так легко и быстро, что он не стал долго раздумывать и единолично принял решение. Кто же знал, что его собственный безмозглый и бессердечный сын в тот же вечер отправит парня в реанимацию? Он до сих пор помнил Лан Цинхэ, которого вынесли из дома — сплошь покрытого кровью, словно фарфоровая кукла, так что даже лица было не разглядеть.
Лан Цинхэ, к которому внезапно обратились, больше не мог притворяться частью интерьера. Он закивал, словно клюющий зерно цыплёнок, а его пальцы с отчётливо выступающими суставами, лежавшие на коленях, слегка сжались. Собравшись с духом, он произнёс:
— Папа, мама, не переживайте, со мной всё будет хорошо.
Гу Сюаньлан привычно сносил публичную казнь от всей семьи. Впрочем, нельзя было винить родителей в недоверии к собственному сыну: прежний хозяин тела в роли сына проявил себя просто из рук вон плохо — столько раз совершал проступки, не раскаивался, занимался обманом и мошенничеством, творил всякие мерзости. Ждать, что они поверят ему всего за семь дней, было бы глупо, он и сам бы себе не поверил. Когда домашние умолкли, он с полуулучбкой добавил:
— Папа, мама, можете не переживать, я больше не стану обижать Цинхэ. А если вы всё ещё мне не верите, давайте я напишу вам расписку? Такую, чтобы она имела юридическую силу.
— Тц, всё бы тебе языком молоть! Ладно, поверю тебе на этот раз.
С этими словами отец Гу взял из рук матери Гу банковскую карту, положил её на журнальный столик и, наклонившись, подвинул к Гу Сюаньлану, после чего пояснил:
— Хотя наша семейная компания и обанкротилась, дела с моим бизнесом по импорту и экпорту идут неплохо, да и сбережений у меня ещё хватает. Бери эти деньги, а когда мы уедем, хорошенько подумай, как жить дальше, заодно купи Цинхэ побольше вкусной еды, чтобы он окреп — этот парень слишком худой.
http://bllate.org/book/32147/3924688
Готово:
