— Я ошибся, братец. — Шао Лихуэй, как обычно, когда его отчитывали, принялся трепать себя по волосам. Он распустил хвостик на затылке и тут же завязал его снова, занимаясь этим от нечего делать.
Шао Юймин бесился от одного вида этой его никчемной манеры и прикрикнул:
— Перестань теребить свои три волосины! Разговариваю с тобой, слушай внимательно!
— Слушаю, братец... — Шао Лихуэй опустил руку и покорно уселся ровно.
Шао Юймин с некоторым разочарованием покачал головой, и это движение в конце концов вылилось в полный заботы вздох:
— Ладно, ступай по делам.
— Братец, если я понадоблюсь — зови.
Шао Лихуэй, словно сбросив с плеч тяжелый груз, приподнялся и широким шагом направился к выходу.
У самой двери он нос к столкновению столкнулся с Ин Чуанем, который нес охапку документов.
Они с минуту окинули друг друга оценивающими взглядами. Шао Лихуэй тихонько хмыкнул:
— Мой брат устал. — С этими словами он оглянулся на Шао Юймина, который лежал на диване, прикрыв глаза и собираясь с мыслями, а затем бросил Ин Чуаню: — Ему больше неинтересны эти антикварные штучки. Будь добр, отвези их туда, откуда притащил.
Ин Чуань ничего не ответил, лишь молча посмотрел на стоявшего перед ним мужчину, на его лице не дрогнул ни один мускул.
Под этим взглядом Шао Лихуэй без всякой на то причины почувствовал себя неуютно, протянул руку, потер подбородок и задиристо бросил:
— Чего пялишься?!
— Ничего.
Спокойно ответив, Ин Чуань покрепче перехватил коробку с бумагами и зашагал к лифту.
Проводив взглядом его отдаляющуюся спину, Шао Лихуэй озадаченно пробормотал себе под нос:
— Мы что, знакомы?
Ин Чуань, закончив работу, сначала заехал в Дунчэн. Родители сидели в дворике, читали книги и пили чай. Заметив, что он, едва вернувшись, снова собирается уходить с рюкзаком за плечами, они поинтересовались, куда он направляется.
— В Первую библиотеку, — обыденным тоном ответил Ин Чуань.
Мать спросила:
— С кем идешь?
— Один.
— Ступай. Выбери для отца пару книг.
Ин Чуань с улыбкой отозвался:
— Хорошо.
Он перевел взгляд на отца, наслаждающегося чаем, в ожидании привычных нравоучений. Однако отец заговорил вовсе не о том, не стыдно ли ему бездельничать, а сказал другое:
— Я заметил, что в последнее время ты совсем не садишься за инструмент с чистым сердцем. Время для чтения нужно дозировать. Сегодня так и быть, оставляем всё как есть, а завтра вечером по возвращении будешь усердно заниматься музыкой.
Как бы то ни было, Ин Чуань всё же вышел из сыхэюаня.
У входа в хутун он поймал такси. Усевшись в машину, он скосил глаза на пустой, безлюдный Хутун №41. В его взгляде, помимо бездонной глубины, нельзя было прочесть ничего другого.
Водитель спросил, куда ехать, и он назвал Панцзяюань.
К моменту прибытия солнце уже закатилось за горы. Яркое сияние косого вечернего света угасло, и небо померкло.
Ин Чуань сунул руки в карманы куртки и неспешно направился в полуподвальный бильярдный клуб.
Помещение было небольшим. Вдоль стены выстроился ряд диванов, слева находилась барная стойка, в центре стояли четыре бильярдных стола и два старых игровых автомата. В зале горело несколько мощных прожекторов, светивших куда ярче уличных фонарей.
Ин Чуань обвел взглядом комнату и отыскал знакомую фигуру.
Стоя к нему спиной в черной майке и свободных шортах, с бейсболкой на голове, Ци Тянь нагнулся над столом и прицеливался. Он несколько раз туда-сюда подвигал кий и напропалую хвастался противнику, что тот даже не сообразит, как именно проиграет.
Подойдя со спины, Ин Чуань с вредным злорадством уставился на торчащий зад Ци Тяня, раздумывая, не пнуть ли его разок.
— А вот и хех! — Ци Тянь со всей силы взмахнул кием, и шар влетел точно в лузу. Самодовольно усмехнувшись, он задрал подбородок в сторону противника: — Братуха, условливались же: если я очищу стол, ты проявишь благородство цзянху и сдержишь слово.
Его соперник расхохотался, глянул на Ин Чуаня и произнес:
— Босс Ци, к тебе братец пожаловал.
Ци Тянь резко обернулся и с удивлением посмотрел на Ин Чуаня:
— Ты чего приперся?
— Я к старшему, — ответил Ин Чуань.
Ци Тянь кивнул на коридор в самом дальнем углу бильярдной:
— В комнате он, Чуань-эр. У меня тут гости, иди пока внутрь.
Ин Чуань махнул рукой:
— Занимайся.
В самом конце бильярдной находилось две комнаты: в одной стоял стол, за которым обедали сотрудники, а в другой — диван и автомат для маджонга, чтобы друзья могли поболтать.
Старший, о котором говорил Ин Чуань, находился во второй комнате. Дверь не была распахнута настежь, но и до конца не закрывалась — белое полотно оставляло узкую щель, сквозь которую доносился знакомый низкий голос старшего брата.
Ин Чуань дважды постучал в дверь и негромко позвал:
— Старший.
Стоило ему умолкнуть, как кто-то изнутри тут же отворил дверь.
Дверь ему открыл Третий братец, сидевший как раз у самого прохода. На вид ему было около тридцати, внешность самая заурядная, но нрав тихий и кроткий. У него были глаза феникса, а в уголках губ почти всегда таилась улыбка.
Помимо Третьего, в комнате находился еще один мужчина — старше и зрелее любого из них. С широкими бровями и орлиным взором, в его глазах таилась вся превратность прожитых лет, но они по-прежнему источали добрый свет.
Это был старший брат Ин Чуаня, его звали Сяо Цзе — единственный человек, которого Ин Чуань уважал от всего сердца.
Ин Чуань кивнул Сяо Цзе и озарил лицо искренней, неподдельной улыбкой:
— Старший, на мосту Шилихэ была пробка, я немного опоздал.
Сяо Цзе и не думал укорять его. Он подвинул стоявшее рядом кресло ближе и сказал:
— Сяо Чуань, садись, мы с твоим Третьим братцем как раз о тебе говорили.
Ин Чуань плюхнулся на стул, оперся локтями о стол для маджонга и без малейшего смущения придвинул к себе блюдо с фруктами, после чего принялся шуровать в нем своим изящным, словно произведение искусства, указательным пальцем.
Заметив его аппетит, старший брат тоже полез в тарелку и в самом низу отыскал для него идеальный, безупречный по спелости алый нектарин.
Ин Чуань хрустко откусил кусочек и, жуя, нахмурился.
Сяо Цзе улыбнулся:
— Кислый?
Ин Чуань, надув щеки, кивнул и протянул надкушенный персик обратно — больше ему не хотелось.
Сяо Цзе вернул фрукт ему в руку, легко взъерошил его волосы и поддразнил:
— Сам выбирал наложниц, а этот сверху вовсе не кислый. Не расточительствуй, доедай.
Ин Чуаню пришлось с кислым видом доедать фрукт.
Третий братец пододвинул стул поближе справа от него и участливо спросил:
— Сяо Чуань, виделся с тем человеком?
http://bllate.org/book/32145/3924424
Готово:
