Пролог
Лингсянская академия располагалась в живописном уголке города S. Кампус академии занимал огромную территорию, а учебная инфраструктура поражала воображение: всё, что только можно было вообразить, можно было найти в Лингсянской академии, причём исключительно в самом лучшем исполнении.
Это была элитная академия, созданная исключительно для детей из состоятельных семей, и здесь всё — от условий для обучения до преподавательского состава — было наивысшего качества. Говорили, что ежегодная плата за обучение здесь была настолько астрономической, что обычной семье пришлось бы копить деньги несколько десятков лет.
И тем не менее, каждый год с началом учебного года в Лингсянской академии можно было увидеть бесчисленных богачей, которые привозили своих чад на роскошных автомобилях и выстраивались в длинные очереди на зачисление, невзирая на палящее солнце, грозу или проливной дождь.
В Лингсянской академии было представлено всё — от детского сада до университета, от сельского хозяйства до коммерции, а нанятые преподаватели и профессора занимали липкие строчки в мировых рейтингах.
Ходили слухи, что успешное окончание Лингсянской академии гарантирует щедрое предложение о работе с высокой зарплатой в любой корпорации. Говорили также, что Лингсянская академия была основана четырьмя великими кланами.
А четыре великих клана держали в своих руках экономические артерии всего мира. Созданная ими элитная Лингсянская академия служила не только кузницей наследников для их собственных семей, но и местом поиска выдающихся талантов по всей стране и даже во всем мире.
Это была академия, объединившая под своей крышей все лучшие умы планеты.
Стоило лишь успешно окончить академию с отличными оценками, и дорога в компании, принадлежащие четырем великим кланам, открывалась сама собой, причем на крайне выгодных условиях.
Поэтому каждый, у кого водились хоть какие-то деньги и кто мог позволить себе отправить ребенка в Лингсянскую академию, был готов расшибиться в лепёшку, лишь бы пробиться сюда, какими бы безумными ни казались расценки за учебу.
Поступление в Лингсянскую академию открывало двери не только в престижные компании — здесь можно было обзавестись полезными знакомствами в самых разных кругах. Отпрыски мелких предпринимателей, члены королевских семей различных государств и даже наследники четырех великих кланов — всё было доступно. Стоило прийтись им по нраву, и можно было завязать с ними крепкую дружбу.
Уже одного этого было достаточно, чтобы влиятельные лица стремились потратить баснословные суммы ради отправки своих детей в академию. Ведь это были связи, причем связи на самом высоком уровне.
Мартовский день выдался на славу: стояла ясная погода, дул легкий верок, над головой синело небо и плыли белые облака — погода казалась идеальной для сна, с какой стороны ни посмотри.
В тенистом уголке на территории Лингсянской академии стояла небольшая беседка с несколькими длинными скамьями, на которых вполне можно было с комфортом улечься, не опасаясь тесноты.
В этот самый момент в разгар полуденного отдыха здесь царила тишина, и обычно никто не захаживал в эти места. Однако сейчас на длинной скамье внутри беседки лежала изящная фигурка, судя по всему, предававшаяся дневному сну.
Птицы щебетали на ветках, сквозь листву пробивались лучи солнца, рассыпая пятнистые блики на полу беседки и на застывшей фигуре. Легкий ветерок взметнул каскад черных волос спящего.
Столь безмятежную обстановку бесцеремонно разрушил резкий мужской голос.
— Ай-яй-яй, только посмотрите, что я говорил, Сяо Цзинь и вправду дрыхнет прямо здесь.
За шутливым восклицанием последовал одобрительный гул, и три силуэта один за другим шагнули под сень беседки, после чего каждый устроился на каменном табурете.
— Тц-тц, мы явились, а он всё спит и спит, мастер поспать, — покачал головой красивый молодой человек с обаятельной улыбкой на губах, цокая языком. В его тоне отчетливо слышалось смирение.
Фигура на скамье шевельнулась в ответ на звуки, но подниматься не спешила.
— Эй, Сяо Цзинь, давай поднимайся, пора обедать, мы ведь специально за тобой пришли, — обладатель самого первого голоса подошел к краю скамьи, наклонился и легонько толкнул сладко спящего человека.
Четверо парней в беседке были не кем иным, как главными наследниками четырех великих кланов. Тот, кого звали Сяо Цзинь, — это Шангуань Цзинь из клана Шангуань, младший из всей четверки. Обладая взрывным характером и феноменальной памятью, позволявшей запоминать всё с первого взгляда, а также огромным багажом прочитанных книг, он в то же время являлся абсолютным и беспросветным бытовым инвалидом.
Кроме чтения, еды и сна, в обычной жизни он разбирался из рук вон плохо.
Заговоривший первым оказался Чу Уфэн из клана Чу, жизнерадостный парень, любивший называть себя романтичным красавцем. Он обладал природными персиковыми глазами и источал очарование повсюду, куда бы ни ступала его нога.
Красавец же с неизменной мягкой улыбкой и утонченными манерами — Оуян Юй из клана Оуян, воплощение образа благородного юноши. Впрочем, те, кто знал его близко, понимали, что на самом деле за этой личиной скрывался двуличный хищник.
А молчаливый холодный красавец, не произнесший с момента входа в беседку ни единого слова — Цзо Лэнъянь, наследник клана Цзо. Он полностью соответствовал своему имени: немногословный и ледяной, редко когда можно было увидеть на его лице хоть какую-то эмоцию. И тем не менее, никто не смел сомневаться в его способностях. Впрочем, разве могли способности тех, кого выбрали наследниками четырех великих кланов, оказаться посредственными?
Студенты Лингсянской академии называли эту четвёрку не иначе как Четыре господина — они являлись лучшими наследниками, взращенными четырьмя великими кланами в нынешнем поколении.
Отношения между четырьмя великими кланами были весьма запутанными: являясь старинными друзьями семьи, они неизменно соперничали друг с другом. К счастью, конкуренция носила здоровый характер, иначе им вряд ли удалось бы совместными усилиями основать эту элитную Лингсянскую академию.
— Достали орать, — раздался раздраженный голос.
Названный Сяо Цзинем резко перевернулся на скамье, сел и с досадой взъерошил собственные волосы. Его андрогинное лицо выражало крайнее неудовольствие, а в глазах теплился гнев из-за прерванного сна.
Чу Уфэн отступил на шаг еще до того, как Шангуань Цзинь успел перевернуться, обеспечив себе безопасную дистанцию от человека с тяжелым нравом поутру.
— Испугал до смерти, ну у тебя и привычки после сна, — произнес он, похлопывая себя по груди, но на его лице не гасла улыбка.
— Зачем пришли? Я же говорил, что не буду обедать, — Шангуань Цзинь бросил свирепый взгляд на того, кто его разбудил. Провозившись допоздна за книгами до трех часов ночи и явившись в академию ни свет ни заря, он успел подремать меньше часа, прежде чем его подняли на ноги. Для человека с его склонностью свирепеть после пробуждения было настоящим чудом, что он еще не двинул этому парню в морду.
— Днем у нас дела, неужели ты забыл? — подал голос Оуян Юй. Он чинно восседал на каменном табурете, сложив руки на коленях и слегка постукивая пальцами.
— Какие еще дела? — Шангуань Цзинь с недоумением перевел взгляд на троих товарищей. Последние два дня выдались настолько сумасшедшими, что у него просто не было возможности удерживать в голове подобные пустяки.
— Я так и знал, что ты забудешь, поэтому мы и притащились тебя будить на свой страх и риск, рискуя отгрести от тебя по полной, иначе те старые маразматики содрали бы с тебя шкуру так, что и костей не нашли бы, — Чу Уфэн покачал головой, махнул кому-то вдалеке и тоже опустился на табурет.
— Что за дела в конце концов? — Шангуань Цзинь слегка нахмурил брови. Последние двое суток выдались настолько хлопотными, что его голова шла кругом — неужели он действительно упустил из виду что-то крайне важное?
— Семейная аттестация, неужели такую важную вещь можно забыть? Смотри, как бы те старики тебя живьем не съели, — Оуян Юй знаком пригласил Шангуань Цзиня сесть и с укоризной покачал головой.
— Тьфу ты, я и правда забыл, — Шангуань Цзинь потер переносицу. Семейная аттестация представляла собой комплексное испытание, устраиваемое четырьмя великими кланами для своих наследников, и охватывало самые разные сферы: коммуникативные навыки, боевые искусства, ведение переговоров и многое другое. Успешный наследник должен был не только владеть искусством общения на высшем уровне, но и обладать способностью защитить себя, иначе в любой момент можно было пасть жертвой покушения со стороны врагов или завистников. Навыки же переговоров и вовсе являлись обязательным атрибутом для любого толкового преемника.
Ввиду широкого спектра коммерческих интересов четырех великих кланов, перечень предметов аттестации был весьма обширен. А чтобы обеспечить всестороннее развитие собственных наследников, более ста лет назад четыре клана объединили капиталы и возвели эту элитную академию.
Семейная аттестация проводилась совместными усилиями четырех кланов в начале каждой весны. Официально заявлялось, что это делается для поддержания здорового соревновательного духа среди наследников и понимания простой истины: без конкуренции нет прогресса. Однако на деле всё это затеяли невесть из какого поколения главы кланов исключительно ради поддержания собственного престижа, обернув всё это в красивую обертку.
На Континенте Юйао со времен глубокой древности и вплоть до пятисот лет назад непрерывно полыхали междоусобные войны между государствами, принося бесчисленные жертвы и унося жизни миллионов. Множество людей находило свою смерть на чужбине, разбивались судьбы целых семей. Простой народ скитался по свету, голодал и страдал от холода.
Тысячелетия войн привели к колоссальным человеческим потерям, пока пятьсот лет назад на землю наконец не обрушилась небесная кара. Никто не мог сказать наверняка, когда именно это началось, но к моменту, когда люди опомнились, женщины стали постепенно исчезать. С исчезновением женщин прекратилось продолжение рода, и войны начали стихать сами собой. Лишь когда женщины полностью исчезли с Континента Юйао, и найти их стало абсолютно невозможно, правители государств начали горько сожалеть о содеянном.
После тысячелетних войн Континент Юйао, насчитывавший некогда сотни государств, в конце концов оказался поделен между четырьмя державами: Государством Цанъюнь на востоке континента, Государством Бэйлин в северных снежных землях, Государством Лань-Юань в южной котловине и Государством Фэнлань на западе.
Осознав всю тяжесть ситуации, правители четырех стран в ужасе замерли: без женщин не могло быть продолжения рода, а без продолжения рода не оставалось никаких государств, и в конце концов человечество просто вымерло бы.
После долгих совещаний правители четырех государств принесли в жертву небесам скот и фрукты, проводя непрерывные моления о покаянии, в то время как народы всех четырех стран падали на колени, вымаливая милосердие у высших сил. Наконец, спустя полмесяца небеса услышали их и низоставили божественное откровение: из-за тысячелетних войн эти земли более не подходили для выживания женщин, а потому половина мужчин должна была взять на себя роль исчезнувших женщин и продолжить человеческий род.
Кризис преемственности человечества был преодолен, но результат, хоть и оставлял желать лучшего, не оставлял иного выбора. С той поры мужчины, обладавшие способностью к зачатию и вынашиванию детей, стали именоваться гээрами, в то время как те, у кого подобного дара не было, продолжали зваться еэрами. Строго говоря, все они оставались мужчинами, и различия в наименованиях вводились лишь ради удобства классификации.
Гэры рождались по воле небес, но небесные гээры встречались крайне редко, что со временем привело к ожесточенной борьбе за них среди богатых и влиятельных семей. Это нередко заканчивалось гибелью многих небесных гээров или невозможностью для обычных людей заключить с ними брак.
Желая искоренить подобное беззаконие, правители четырех государств издали имперский указ: отныне любому запрещалось принуждать небесных гээров под страхом смертной казни. Любой, кто осмеливался причинить вред небесному гээру без уважительной причины, приговаривался к тюремному заключению сроком на один год в качестве назидания.
Учитывая редкость небесных гээров и стремясь дать возможность большинству граждан вступать с ними в союз и создавать семьи, правители четырех государств постановили: за исключением членов императорских семей, которым разрешалось брать в жены до трех небесных гээров, высокопоставленные чиновники, а также богатые торговцы и аристократы имели право взять максимум двух небесных гээров.
Хотя издание этой серии указов пресекло множество случаев насилия и принуждения в отношении небесных гээров, состоятельные и влиятельные особи по-прежнему то и дело прибегали к угрозам, подкупу и соблазнению семей, в которых рождались небесные гэры — в конце концов, мир был велик, и разве мог император уследить за всем?
Тысячелетия войн привели не только к исчезновению женщин, но и к истощению земель. Небеса, сжалившись над людьми, разрешили кризис человеческого рода, однако платой за это стало то, что тела небесных гээров оказались гораздо слабее тел обычных мужчин, а рождаемость упала до предела. Именно поэтому в любом государстве и в любой семье к небесным гээрам относились с бесконечной нежностью и баловали их всеми силами.
Что же до способов отличить небесного гээра от обычного мужчины, то главным признаком служила особая метка в виде цветка лотоса прямо посередине лба. У обычных мужчин такой метки не было.
Небесные гэры подразделялись на три разновидности: обладатели золотой метки лотоса, фиолетовой метки лотоса и, наконец, розовой метки лотоса.
Те небесные гээры, чьи лбы украшала золотая метка лотоса, пользовались особой благосклонностью небес: их жизнь текла гладко и безмятежно, а удача следовала по пятам. Тот везунчик, кому удавалось взять в жены небесного гээра с золотой меткой лотоса, также обретал покровительство высших сил, и любые его желания исполнялись. Тем не менее, поскольку небесные гэры с золотой меткой находились под защитой небес, их нельзя было принуждать к чему-либо силой — они должны были дать свое согласие сугубо добровольно. В противном случае союз не только не принесет небесного благословения, но и навлечет на ослушника черные тучи неудач.
По этой причине заполучить небесного гээра с золотой меткой мечтали все крупные кланы, однако применение грубой силы здесь не работало, поэтому давление на их семьи через угрозы и заманчивые предложения стало излюбленным методом сильных мира сего.
Обладатели же фиолетовой и розовой меток лотоса, хоть и являлись небесными гээрами, несли в себе лишь дар зачатия и рождения детей, не пользуясь при этом небесной благосклонностью и тем более удачным сопутствием судьбы.
Государство Цанъюнь, раскинувшееся на востоке Континента Юйао, славилось своей славой коммерческой империи. И именно отсюда берет начало наша история.
http://bllate.org/book/32134/3923221
Готово:
