— Да уж, такая красота. — Ци Юйлэ представил, как Ци Ханьшань глуповато вьется вокруг Чи Яня. Если бы этот человек принадлежал ему, это, пожалуй, заставило бы всех челюсти попадать от удивления.
Школа
Осенний дождь принес с собой прохладу. После того как лило всю ночь, на следующий день температура упала на несколько градусов. Помнивший наставление старшего брата Чи Янь надел форменное пальто, прежде чем выйти из дома.
Каждое утро подъездная дорога перед Миндэ на какое-то время вставала в пробках. Водители, развозившие юных господ и барышень, действовали с предельным осторожностью, а те, кто проезжал мимо на личных авто, были еще аккуратнее — в конце концов, случайное столкновение с любой здешней машиной могло вылиться в астрономический счет.
Именно из-за заторов увеличилось число тех, кто добирался до учебы на велосипедах. Все ехали друг за другом по полосам для немоторизованного транспорта, то и дело перекидываясь приветствиями со знакомыми.
— Эй! — застрявший в пробке ученик опустил стекло и окликнул друга: — Знай я заранее, тоже поехал бы на велике. — Сказав это, он громко рассмеялся.
Друг освободил один палец, указывая на заднее сиденье:
— Слезай и садись ко мне?
— Нет-нет, — человек в машине замахал руками.
— Тогда я поехал.
Подобные разговоры, словно волны у берега, набегали друг на друга, создавая шумную суету.
Велосипеды проносились мимо. Толпа была одета в одинаковую форму, но выбери любого наугад — на лицах сияла полная жизни, ослепительная красота.
Эта красота принадлежала всему сообществу подростков разом; бог юности отделял их от банального мира взрослых, но внутри этой группы наблюдалось высочайшее сходство — закутанные в школьную форму, они казались неразличимыми даже по социальному слою.
Иными словами, никаких особенностей, кроме молодости, они еще не приобрели.
Исключением был лишь один человек.
Лу Яньчжи опустил стекло, и водитель в зеркале заднего вида заметил выражение некоторой тревоги на его лице.
Куда он смотрит?
Чи Янь показался на перекрестке и влился в велосипедный поток. Он не особо общался с окружающими, но стоило ему проехать мимо, как голоса людей вокруг взмывали на пару тонов выше, наполняя всё вокруг шумным оживлением.
Утро в Миндэ начиналось именно с этих дерзких, ослепительных глаз и бровей.
Увидев его, Лу Яньчжи страстно захотел заговорить с ним, поздороваться.
Машина семьи Лу шла впереди, Чи Янь — позади. Сделав несколько попыток собраться с духом, Лу Яньчжи наконец, когда Чи Янь проезжал мимо, набрался храбрости, взмахнул рукой наружу и окликнул:
— Чи Янь.
Чи Янь повернул голову, его взгляд легко скользнул по машине семьи Лу, не удостоив ни откликом, ни ответом.
Впереди показался еще один перекресток, а за ним уже виднелись ворота Миндэ. Он крутанул руль и свернул в сторону, а силуэт его напоминал морскую птицу в полете.
— Он что, не расслышал? — пробормотал Лу Яньчжи, не в силах скрыть разочарования.
Откатив взгляд обратно, сидевший рядом и проигнорированный вместе с ним Лу Шушуй точно знал: тот всё прекрасно слышал и видел, причем сделал это нарочно.
Это было равносильно обращению с ними как с совершенно чужими людьми.
Что ж, так даже лучше.
Многие знали, что Лу Шушуй обожает рыбу. Одни приглашали его на лучшие банкеты из речной и морской рыбы в Пекине, другие разыскивали по всему миру самые красивые и редкие породы декоративных рыб, чтобы преподнести ему, а те, что посмелее, звали его вместе порыбачить на водохранилище.
Заказы он принимал без разбора — Лу Шушуй с улыбкой ел рыбу, принимал рыбу в дар и удил рыбу.
Но сколь сильно он ни любил рыб, его привлекали лишь сверкающие серебристые брюшки, мелькающие между небом и морем. Только глядя на них сквозь толщу воды — с мыслью, что видишь это чудо лишь раз в жизни, — можно было по-настоящему насладиться красотой плывущих созданий.
Только это и можно было назвать рациональной, зрелой любовью.
Машина остановилась, Лу Шушуй и Лу Яньчжи вышли вместе.
— До свидания, дядя, я иду на урок. — Лу Яньчжи попрощался с Лу Шушуем.
Лу Шушуй кивнул и направился в кабинет директора. Директор ждал его там с самого раннего утра. Секретарь распахнул дверь, директор вскочил со стула и, сделав два шага за три, подбежал пожать руку Лу Шушую:
— Директор Лу, давно не виделись.
Лу Шушуй являлся попечителем Миндэ, а семья Лу — одним из стоявших за школой финансовых гигантов. Вот только в управлении Миндэ он участия не принимал, лишь символически проводя по два совещания за семестр.
В прошлые годы он порой даже не удостаивал их своим личным присутствием.
На этот раз он приехал потому, что семья Лу решила заняться бизнесом в сфере живописи и каллиграфии, а сезонные выставки в Миндэ всегда проходили на ура. Лу Шушуй намеревался вмешаться в организацию художественной выставки, придав ей более коммерческое и зрелое направление — например, устроив после нее небольшой аукцион.
— Я направлю команду в помощь ученикам и преподавателям.
Раз нашелся спонсор, почему бы директору было не согласиться?
— Малыш Яньчжи тоже сможет поучаствовать, должно быть, это его первое мероприятие после перевода в Миндэ.
Закончив совещание, Лу Шушуй завел разговор об управлении школой.
Они долго беседовали с директором, и тот между делом принялся расхваливать отличников, среди которых естественным образом оказался и Чи Янь.
Услышав знакомое имя, Лу Шушуй почувствовал то же самое, что и человек, собственными руками проткнувший воздушный шар: от предвкушения хлопка ему всё равно стало бы жутковато.
— Да, этот мальчик в детстве был увлечен лишь определенными предметами, но преподаватели рано направили его по пути олимпиад, и теперь у него уже есть рекомендация для поступления в Пекинский университет, — радостно сообщил директор.
Хотя целью большинства учащихся Миндэ было обучение за рубежом, директор неизменно радовался, когда в школе появлялись ученики, получавшие гарантированное право поступить в ведущие отечественные вузы.
Лу Шушуй спросил:
— Уже окончательно определился?
— Да. — Директор на секунду замолк. — Вы заинтересовались этим ребенком?
— Не то чтобы заинтересован, Яньчжи тоже упоминал, что хочет поступить в Пекинский университет.
Тем не менее, не прошло и пяти минут, как полное досье на Чи Яня оказалось в руках у Лу Шушуя.
Изворотливый, словно прожженный лис, директор удалился, семеня и покачиваясь из стороны в сторону.
В тишине комнаты отдыха Лу Шушуй вглядывался в маленькую синюю фотографию в правом верхнем уголке бумажного листа.
Посмотрев пару мгновений, он начал вчитываться в данные: от возраста и домашнего адреса до каждого академического достижения с момента поступления в Миндэ. Изучив всё это, он снова перевел взгляд на фото.
Статичный снимок оказался менее привлекательным, чем живой человек: едва заметная родинка нарушала гармонию лица.
Внезапно карточка обрела какую-то магическую силу, разбудив всевозможные фантазии Лу Шушуя. В конце концов чары распространились дальше, окрашивая всё, что было связано с этим парнем, в его цвета, и Лу Шушуй решил лично контролировать выставку, чтобы под этим предлогом бывать в школе почаще.
В классе Чи Янь поигрывал маленьким круглым зеркальцем. Родинка на его щеке мелькнула и исчезла; отрегулировав угол наклона, он смог смутно разглядеть в отражении сидевшего сзади Лу Яньчжи.
Сегодня вечером злодей столкнет Лу Яньчжи в бассейн. Поскольку занятия уже закончились, в школе почти никого не останется. Если бы не тот факт, что Ци Ханьшань случайно оказался у бассейна, Лу Яньчжи вполне мог бы там утонуть, и никто бы этого не заметил.
Чи Янь чуть сместил зеркальце вправо, и в поле зрения попал злодей — судя по всему, будущий убийца.
http://bllate.org/book/32129/3922404
Готово: