Он крепко прижал её к груди, обняв за талию, а его охрипший и полный боли голос с покрасневшими глазами шептал ей на ухо извинения.
Сяо Суй не понимала: разве принявший зелье любви и ненависти не должен ненавидеть её больше всего на свете, ведь противоядия не существует?
Система проверила информацию и замерла:
— Никогда не видела столь глубоко преданного глупца.
— Токсин в его организме рассеялся сам собой.
— Из-за слишком сильной любви.
Опасный яд и естественное очарование
Зарождение чувств
Становятся всё глубже
Преданность до самой смерти
Глава вторая: Нежная ловушка
Стоило только вернуться в Резиденцию князя Аня, как Ли Но сразу же посмотрела в зеркало на ранку на губах:
— Посмотри, довольно серьёзно. Это производственная травма, по правилам мне должны доплатить три процента к эффективности.
Система ответила с предельной строгостью:
— Хозяин, производственная травма — это физический урон, причинённый вам миром книги и его персонажами, личные действия сюда не относятся.
Ли Но возразила:
— Это Фу Чэньхуань меня укусил.
Система зависла на секунду:
…Здесь же посторонних нет, не обязательно так спешить с подставой.
Ли Но ничего не ответила, подперла подбородок и задумчиво поразмыслила с минуту, а затем перевела взгляд на собственную руку. Тут же её правая рука крепко сжала левое запястье — изо всех сил.
На тонком и белом запястье тут же проступил красный след; кожа у неё была нежная и тонкая, так что отпечаток отливал бледной синевой.
— Сегодня поработаю сверхурочно, вечером мне нужно кое-куда сходить, а по возвращении переделаю рабочий план.
Система уточнила:
— Как переделаешь? Полностью всё аннулируешь?
Ли Но ответила:
— С чего бы? Внесу умеренные корректировки.
Чтобы подтолкнуть Фу Чэньхуаня к падению во тьму, существовал лишь один путь. После общения с ним Ли Но лишь укрепилась в этой мысли: человек столь праведный и сдержанный, который скорее причинит вред себе, чем нарушит чужие границы, любя кого-то, непременно будет искренним и преданным.
Ему следовало сойти с пьедестала, рухнуть вниз и погрузиться в суету смертного мира.
У него должно появиться сокровище, которое он лелеет, а затем его следует безжалостно разбить вдребезги, оставив лишь лужицу крови.
Подарить ему абсолютное зло — заставить увидеть, как рушится мир, а вся теплота жизни исчезает в одно мгновение.
Познав то, что дорого, а затем потеряв это, она не верила, что он не озлобится и не падёт во тьму.
Ли Но с удовлетворением оглядела отпечатки пальцев на запястье и принялась поправлять волосы:
— Выведи маршрут до обители Фу Чэньхуаня.
Система исполнила указание.
— И впрямь далеко и глухо, — без обиняков оценила Ли Но.
Система заметила:
— Для положения, занимаемого Фу Чэньхуанем, это место действительно глуховато.
Фу Чэньхуань надел боевые доспехи и отправился на войну в тринадцать лет, а ныне он носил звание генерала охраны первой степени с понижением. Он начинал с самого низкого ранга простого солдата, и все его военные заслуги были самыми настоящими — даже Император не мог чинить ему препятствия, и если бы не притеснения, его ранг наверняка был бы ещё выше.
И всё же столь прославленный в боях генерал, к тому же сирота павших героев, жил в скромном маленьком дворике на задворках Резиденции князя Аня.
При таком унижении он до сих пор не поднял мятеж — поистине он был… снисходительным и добрым человеком.
Ли Но отложила гребень, спрятала нефритовый кулон в рукав и произнесла:
— Пошли.
……
Усадьба Фу Чэньхуаня состояла из двух небольших дворов. Хоть она и была маленькой, но люди военные не привыкли к прислуге, так что вокруг него не крутился ни один мальчик-слуга, и хотя он жил один, пространства было предостаточно, а вокруг царила холодная тишина.
Фу Чэньхуань сидел за столом в кабинете, обрабатывая рану на руке.
Ночь была холодной, словно вода, а в двенадцатый лунный месяц она казалась ещё более безмолвной. Фу Чэньхуань с бесстрастным лицом сыпал целебный порошок прямо на сквозную рану, храня такое молчание, будто растворился в самой ночи.
Он был рассеян, и движения его при обработке раны выглядели несколько грубыми и небрежными. Завязав бинт, Фу Чэньхуань поднял руку и коснулся собственных губ.
В тот момент та девушка…
Фу Чэньхуань опустил руку, а его брови нахмурились от самобичевания и стыда.
Внезапно Фу Чэньхуань повернул голову, пара глубоких омутов его глаз мгновенно стала острой, и он, поднявшись на ноги, быстрыми шагами вышел за главные ворота.
Ледяной ночной ветер нёс в себе волны холода, за воротами никого не было, и лишь одинокий нефритовый кулон тихо лежал на ступенях.
Мелкие и суетливые шаги послышались слева, и Фу Чэньхуань, слегка нахмурившись, бросился в погоню.
Ли Но неслась во весь опор, изо всех сил устремившись вперёд — она прекрасно знала боевую мощь Фу Чэньхуаня, и как бы быстро ни бежала сама, для него это казалось медленнее неспешной прогулки.
Но она была обязана бежать именно так: Фу Чэньхуань умен и проницателен, и если бы он заметил в её действиях хоть малейший намёк на фальшь, все её прежние старания пошли бы прахом.
Вдруг рядом посвистел рассекаемый ветром воздух, и низкий, сильный голос раздался прямо перед ней:
— Постойте.
Ли Но вовремя испуганно вздрогнула и опустила голову, не смея пошевелиться.
Заметив это, Фу Чэньхуань отступил на два шага:
— Девушка, я не желаю вам зла, не бойтесь.
Он видел, как эта хрупкая и тоненькая девчушка неслась сломя голову, отчего даже волосы её слегка растрепались. Его тонкие губы приоткрылись, и он уже собирался заговорить, как в следующее мгновение увидел, что она подняла голову.
Пара чистых круглых глаз излучала невинность и чистоту. Её гладкое, словно нефрит, личико было полно напряжения, и когда она заговорила, голос её звучал мягко и сладко:
— Т-ты что собираешься делать?..
Стоило Фу Чэньхуаню разглядеть это лицо, как его брови непроизвольно сошлись на переносице.
Это была дочь князя Аня.
Тут его взгляд замер, и он сурово и молчаливо уставился на поврежденные губы девушки.
Тут же Ли Но, будто что-то вспомнив, торопливо прикрыла рот руками, но при этом движении рукава её одежды соскользнули, вновь обнажая бросающиеся в глаза следы от пальцев на тонком запястье.
Она снова поспешно опустила руку, охваченная такой растерянностью, что у неё даже покраснели глаза.
Фу Чэньхуань ничего не сказал, не выдавая себя ни единым движением, и окинул взглядом окрестности.
Однако тихая длинная улица была совершенно пустынной.
Его тёмные глаза затаили бдительность, устремившись на неё с остротой соколиного взгляда.
— Брат Чэнь Хуань, я, я нашла твой нефритовый кулон, — Ли Но всё не сводила с Фу Чэньхуаня своих чистых, широко раскрытых глаз, а её голос слегка дрожал от волнения: — Сегодня в Ванъцингун я услышала, как ты сказал, что этот кулон — память о твоей матушке, и если ты его потерял, то наверняка сильно переживаешь, поэтому я и… я принесла его тебе. Я боялась, что ты уже отдыхаешь, а потому не смела стучать в дверь и беспокоить тебя…
http://bllate.org/book/32119/3921072
Готово:
