Если бы Шэнь Юй попал в цель своим первым же ударом, еще куда ни шло, но сейчас сложно было сказать, удалось ли ему ранить гигантскую змею, а вот стоявшего под деревом человека точно бы задело.
Ло Юйнянь рукавом судорожно уттер лицо, развернулся, нащупал впотьмах и выпрямил обмякшее тело: — Всё в порядке, мы сейчас...
Вторую половину фразы оборвало, застряв в горле при встрече с парой растерянных глаз.
*
Человек появился настолько внезапно, что Чунь Таю на мгновение лишился рассудов.
Он никак не ожидал, что здесь и сейчас объявятся заклинатели, и тем более не думал, что этим заклинателем окажется именно он.
Ло Юйнянь выглядел не лучше: он застыл, в упор глядя на него.
По общему мнению, люди из Бессмертных Врат в той или иной степени страдали чистоплюйством, поэтому, когда окровавленное лицо приблизилось, первой реакцией Чунь Тая было инстинктивно достать платок и утереть его.
Ло Юйнянь опомнился, перехватил его руку и опустил от щеки: — Стой, не двигайся. — Оборвав фразу, он вновь уставился на платок в чужой руке, словно узнал собственную вещь.
— Куда побежал!
Заметив удобный момент, гигантская змея попыталась ускользнуть. Боевой дух Шэнь Юя пылал во всю мощь, и, не раздумывая ни секунды, он бросился в погоню.
— Прими лекарство! — Ло Юйнянь торопливо повернул голову, но стоило ему выкрикнуть два слова, как силуэт растаял в густых клубах тумана.
Чунь Тай думал, что он тоже погонится следом, но тот лишь покачал головой на месте и снова опустился на корточки перед ним.
В этой неожиданной встрече не было места дежурным любезностям: он поднял руку, сначала перекрыв Чунь Таю несколько меридианов, а затем извлек из пазухи маленький пузырек: — Не бойся.
Две круглые пилюли размером с красное зернышко бобов легли на кончики пальцев у самых губ.
Чунь Тай качнул головой и инстинктивно отпрянул назад: к тому, что попадало внутрь, он всегда относился с осторожностью.
Однако Ло Юйнянь истолковал это по-своему, решив, что перед ним ребенок, боящийся горьких снадобий, и мягко уговорил: — Обязательно нужно выпить противоядие. Его не надо разжевывать, просто проглоти целиком.
Пусть это и казалось излишним, Чунь Тай все же приоткрыл рот. Вместе с разливающейся по языку пронзительной горечью из глубин чужих пальцев донесся едва уловимый, позабытый за столько лет тонкий аромат... Успокоенный заботой Ло Юйняня, он опустил ресницы: нефритовая пуговица на плаще этого человека расстегнулась в недавней схватке, и теперь знакомый Нефритовый саше тихонько покачивался у него на поясе.
Убедившись, что тот послушно проглотил лекарство, Ло Юйнянь с облегчением выдохнул, бережно приподнял его за подбородок, и взгляд его упал на израненную шею.
Клыки гигантского питона были толщиной с большой палец, и рана наверняка выглядела устрашающе.
И верно, брови меченосца сошлись на переносице. Не раздумывая, он взмахом меча распорол подол своей одежды, оторвал полоску ткани, не запятнанную кровью, обернул ею ладонь и осторожно прижал к рваной ране на боку шеи Чунь Тая.
Ощущение прохлады хлынуло прямо в рану, мгновенно притупив терзающую боль.
Ло Юйнянь постарался направить духовную силу как можно мягче и плавнее, пытаясь остановить кровотечение и облегчить страдания юноши. К счастью в этом несчастье, рана оказалась относительно чистой: кровь алела ярко, посторонних запахов не чувствовалось, судя по всему, удар был нанесен вовремя, и змея еще не успела выпустить яд.
Порыв ветра заставил верхушки деревьев затрепетать, и лунный свет просочился сквозь листву, осветив лицо юноши.
Бледный, с растрепанными прядями волос, со лбом и кончиком носа, усыпанными капельками хрустального пота — то ли от пережитого ужаса, то ли от боли.
В небрежно распахнутом вороте виднелись выступающие ключицы, по которым стекали струйки крови, давая понять, сколь тяжелы его раны.
Но в этих жалобных, полных слез глазах больше не было прежнего испуга; в миг, когда их взгляды встретились, он внезапно одарил его неуместной, лукавой улыбкой.
Губы, лишенные всякого намерения казаться живыми, медленно разомкнулись и вновь сошлись. Сердце Ло Юйняня пропустило удар — он легко прочел по губам самую простую фразу: — Я в порядке.
...А ведь изначально он был абсолютно спокоен.
Ло Юйнянь слегка отвел взгляд от Чунь Тая, уставившись в его шевелящиеся губы, и тихо спросил: — Что ты делаешь здесь один в такоепозднее время?
Чунь Таи указал на нетронутое дерево неподалеку: там валялась опрокинутая плетеная корзина, а вокруг были раскиданы лекарственные травы.
Среди незнакомых цветов и плодов он узнал лишь ночную лунницу — она распускалась при луне и увядала днем, так что собирать ее действительно приходилось исключительно по ночам.
Он вздохнул, искренне недоумевая, откуда у столь хрупкого, не способного за себя постоять юноши берется столько смелости. В прошлый раз на горе Хэцзюй было то же самое: заблудиться в метельный зимний вечер и ни капли не испугаться. Все-таки сказывался юный возраст — не ведая страха, не испытываешь трепета.
— Слишком опасно, больше так не делай. — Кровотечение удалось временно остановить, но задерживаться здесь было нельзя. Ло Юйнянь собрал растрепавшиеся волосы юноши, аккуратно расправил воротник и помог ему подняться. — Мало того, что ночью поднимаются густые миазмы, так еще и ядовитых тварей полно.
Чунь Тай не отвел ни слова в ответ, лишь продолжал улыбаться, всецело погруженный в радость долгожданной встречи.
Столкнувшись с таким чистым и беззащитным взглядом, произнести хоть одно упрекающее слово язык не поворачивался. Бессильно вздохнув, Ло Юйнянь направился к соседнему дереву, чтобы подобрать поваленную прутяную корзину: — Сможешь идти? Где твой дом? Я провожу тебя.
Чунь Тай указал пальцем в северо-восточном направлении и уже собирался что-то сказать, как его прервал странный свист, раздавшийся издалека.
Оба замерли, переглянувшись. Небо на горизонте внезапно ослепительно побелело, и в тот же миг раздался содрогающий землю раскат грома — в ночном небе прочертил исполинский фиолетовый трезубец, готовый расколоть саму землю на куски.
Божественная Молния Девяти Небес.
Лицо Ло Юйняня вмиг изменилось. Сокровище, добытое на Арене Холодного Тумана с таким трудом, Шэнь Юй потратил так быстро! Зачем понадобилось применять это против простой змеи? Там явно произошло что-то неладное!
Этот пронзительный свист явно подал кто-то живой. Он бросил быстрый взгляд на Чунь Тая — оставлять его одного здесь было смертельно опасно, поэтому он решительно увлек его за собой на Иньчжу, и оба, встав рядом, помчались в сторону сверкающих молний.
*
Мгновение спустя они вихрем примчались к окраинам Чичжао.
Высоко в небе Чунь Таи не смог сдержать пару кашлей и тихо прошептал ему на ухо: — Здешние миазмы ядовиты...
Ло Юйнянь бросил на него взгляд, а затем перевел глаза на клубящийся под ногами густой туман, оказавшись на распутье.
Не тратя лишнего времени на раздумья, Ло Юйнянь торопливо снял с себя Зеркало Чжимин, повесил его на шею Чунь Таю, сунул ему в руку Рукавный меч и со строгим выражением лица наказал: — Жди меня здесь, у самого обрыва, сиди в траве и не двигайся. Что бы ни случилось, не издавай ни звука и не вздумай бегать. Если через полчаса я не вернусь, тогда выбирайся отсюда сам...
Чунь Тай опустил взгляд: защитное зеркало на его груди представляло собой тончайшее, подобное крылу цикады древнее стекло, в котором переливались мягкие неоновые всполохи, согревая кожу от малейшего прикосновения.
Одной рукой он придерживал Ло Юйняня, а другой поднес к глазам миниатюрный, изящный Рукавный меч.
К темляку была привязана подвеска из розового кварца с вырезанным на ней иероглифом «нянь» — личная вещь учеников внутреннего круга Цаньюнь.
Неизвестно откуда Ло Юйнянь извлек бумажный сверток, развернул его, явив миру пилюлю размером с виноградину: — Съешь это.
И без подсказок было понятно, что это лекарство для защиты от ядовитых миазмов Чичжао, но в масляной бумаге лежала всего одна штука.
Чунь Тай качнул головой и переспросил: — А ты?
— Я справлюсь. Быстро покончим со всем в течение чашки чая. — Ло Юйнянь сгоралнотнетерпения, глядя на пучину Чичжао. — Быстрее, проглоти ее.
Тот покачал головой и оттолкнул его руку: — Выпей сам.
Казалось, у Ло Юйняня не было настроения препираться — он протянул руку и крепко ухватил его за щеки.
Чунь Тай не ожидал такого напора, его рот приоткрылся, и пилюля тут же полетела внутрь.
В силе и ловкости он не мог тягаться с заклинателем, а потому заведомо терпел сокрушительное поражение.
Но, к счастью, реакция его не подвела — он мгновенно с зубами вцепился в лекарственный шарик.
Подобные редкие снадобья ради долгого хранения обычно покрывали слоем пчелиного воска от сырости, и пока их не раскусишь, так просто они не растворялись.
Они медленно погружались в зону густого тумана. Чунь Таи неотрывно и терпеливо следил за лицом юноши, и стоило Ло Юйняню на секунду отвернуться, как он воспользовался моментом: рука, державшая за плечо, молниеносно скользнула к груди, и он вцепился в окровавленный ворот.
Тот успел лишь выдавить из себя одинокое «Ты...», как рот его оказался запечатан.
Ло Юйнянь мгновенно оцепенел, задержав дыхание.
Клык Чунь Тая качнулся, восковая оболочка пилюли треснула, и он ловко втолкнул половину растаявшего лекарства в рот мужчине, однако челюсти Ло Юйняня были стиснуты столь крепко, что половина пилюли так и осталась зажатой между их губами.
От тепла во рту лекарство начало стремительно таять. Заметив, что Ло Юйнянь бездействует, Чунь Тай решил идти до конца: плотно прижавшись губами, он наглухо запечатал его рот.
В тот же миг длинный меч потерял управление, и оба стремительно полетели вниз.
Чунь Тай потерял равновесие и чуть не свалился с клинка.
К счастью, падение прекратилось так же быстро, как и началось: Ло Юйнянь протянул руку, обхватил его за талию и вернул на лезвие, после чего наконец разжал зубы, выдохнув горячий, влажный воздух.
Воспользовавшись этим, Чунь Тай подался языком вперед, задействуя и губы, и язык, и аккуратно втолкнул размягчающееся противоядие между зубами мужчины. Убедившись, что лекарство равномерно растворилось у них обоих во рту, он наконец отпустил его губы.
Слишком долго сдерживаемое дыхание сбилось, сердце заколотилось то быстрее, то медленнее. Он прижал ладонь к вздымающейся груди, пытаясь успокоиться, но тут же зашелся надсадным кашлем от едких миазмов, едва не расплакавшись.
Подняв глаза, он увидел, что Ло Юйнянь молча смотрит на него. Взгляд мужчины казался несколько отрешенным — судя по всему, от пережитого потрясения он даже забыл моргать.
Впервые совершая подобное, они оба выглядели совершенно неумелыми и потрепанными.
Чунь Тай кое-как вытер рот, затем задрал рукав и чистым внутренним краем ткани стер с губ мужчины влажный блеск и оставшиеся от крошек следы лекарства, разгладил помятое им плечо и легко улыбнулся, снимая неловкость.
Рассеянный взгляд Ло Юйняня наконец вновь обрел фокус, но он по-прежнему молчал. Подобно марионетке на ниточках, он с неловкой и предельной аккуратностью усадил его на краю обрыва, а затем повернулся и в одиночку взмыл вниз, ко дну ущелья.
Глава 10. Божественная Молния Девяти Небес
Чем ближе они подбирались ко дну ущелья, тем невыносимее становился запах миазмов.
Густой туман сгустился настолько, что видимость упала почти до нуля. Ло Юйнянь пару раз крутанул в воздухе, пока наконец не разглядел смутные очертания извивающихся клубков на узкой полоске берега.
Не приближаясь опрометчиво, он закрыл глаза, сложил пальцы в жест заклинания и беззвучно зашептал «Технику Чистого Ветра».
Со всех сторон повеял легкий ветерок, слой за слоем разгоняя туман, пока во тьме не блеснули зловещие багровые отсветы.
От открывшейся картины по спине пробежал холодок.
Оказывается, те две змеи были лишь верхушкой айсберга.
Если окинуть взглядом пространство, то целых шесть гигантских бурых питонов сплелись в единый клубок, медленно перекручивая тела и трусь друг о друга. Их змеиные хвосты яростно били по охристым мхам, густо устилавшим берег болота, взмешивая густую багровую грязь и издавая влажные, липкие шлепки.
Он наконец отыскал Шэнь Юя — точнее говоря, то, что осталось от Шэнь Юя, проглоченного почти наполовину: его верхняя половина тела безвольно свисала из змеиной пасти, а руки бессильно болтались по сторонам, явно потеряв всякоечувствительность.
http://bllate.org/book/32095/3917703
Готово:
