Чунь Таю замерла, поднялась, глядя на Фу Цзюньцзюаня, и долго молча кланялась ей до земли, долго не выпрямляясь.
— Ладно-ладно, поняла, упрямый ты точно так же, как твой отец. Ничего говорить не буду, всё равно в твоих замыслах я сейчас ни капли не разбираюсь, — Фу Цзюньцзюань тяжело вздохнула и помогла ему встать прямо. — Не переживай, она моя ученица, что бы ни случилось в будущем, я её защищу. Но если ты всё обдумаешь и захочешь попросить меня о помощи, скажи об этом пораньше, не тащи всё на себе... В шестнадцать лет жить так, будто тебе все шестьдесят...
Она ворчливо повернулась и вернулась в комнату.
Снег перестал идти только к рассвету, и когда Чунь Таю проснулся, в гостевом дворике стояла тишина.
Вчерашняя тяжелая коробочка с благовониями, которую он с таким трудом затащил на гору, исчезла — скорее всего, Фу Цзюньцзюань забрала её в качестве подарка для клана Шэнь.
На столе в главной комнате его ждала пиала каши из каштанов и корня лотуса, а рядом стоял фарфоровый тыквообразный кувшин цвета селадон величиной с чайную чашку. Чунь Таю потряс его: внутри плескались пилюли — все до единой целебные снадобья мягкого действия, которые были по силам даже смертному телу.
Под тыковкой лежала золотисто-крапчатая бумага сюань, исписанная чересчур летящим почерком Цюнъэр, к которому лились крошки от печенья: «По одной пилюле в день! Ешь лекарство как положено!»
Перед глазами тотчас возникло заносчивое личико девушки, и Чунь Таю невольно улыбнулся, смахнул с бумаги крошки, сложил её размером с ладони и спрятал в рукав.
Допив сладкую кашу, Чунь Таю вышел во двор, чтобы увести оленя. Благодаря целебному отвару хромота почти прошла, и теперь зверек мог идти очень быстро.
Сегодня предстояло смотреть поединки, а Арена Холодного Тумана находилась на полугоре. Хотя время еще было раннее, он не мог, подобно адептам Бессмертных Врат, парить на мечах, и пеший путь занял бы почти целый час.
Такое зрелищное состязание он никак не хотел пропускать, особенно выход Цюнъэр.
Под влиянием семени небесного огня гора Хэцзюй, несмотря на зимний холод, славилась не замерзающим термальным водопадом. Возле него естественным образом образовалось озеро с теплой водой, окруженное цепью вершин. Зимой над гладью озера клубились легкие испарения, из-за чего это место и прозвали Холодным Туманом.
На вершине водопада мастера по камню возвели из белого нефрита подвесную смотровую площадку, примыкающую к склону. Чунь Таю добрался туда немного с опозданием: глава клана Шэнь и старейшины нескольких влиятельных сект уже заняли свои места. От горячего водопада поднимались клубы белого тумана, и простолюдинам, задиравшим головы снизу, люди в дымке казались небожителями, не знающими мирской пищи.
Раз в четыре года проводимое грандиозное событие привлекало множество молодых людей, стремящихся ступить на путь Бессмертных Врат. Не жалея сил, они преодолевали долгий путь из разных уголков страны, чтобы выведать истинные возможности различных сект. Кроме того, сюда поднялось немало обывателей, желавших поглазеть на зрелище, и берега озера были запружены до отказа. Тут и там сновали мелкие торговцы, предлагающие сладости и выпечку, а бродячие предсказатели носили шесты с бумажными флажками, выкрикивая зазывалки: «Обереги отгонят злую нечисть и защитят дом! Знаки исцеления отведут сто болезней! Десять монеток за штуку, десять штук за цянь серебра, в подарок — талисман на удачу в любви!»
Ведя за собой оленя, Чунь Таю с большим трудом отыскал местечко, где можно было встать, и теперь поневоле был вынужден слушать доносящиеся со всех сторон толки о Бессмертных Вратах, в которых трудно было отличить правду от вымысла.
Например, какой-то мелкий глава секты взял зятя в дом ради фамильного комплекта золотых черепашьих панцирей, или же некая секта тайком принимает от смертных золото и серебро сверх установленных пяти подношений...
— Эй, глянь-ка, прямо по центру сидит глава клана Шэнь, Шэнь Суй. Какая красавица, интересно, кому посчастливится взять её в жены...
— Тот, что в фиолетовых одеждах и с золотой короной рядом с ней — наверняка Фэн Лянсюань, будущий глава секты Юйша, верно? Неужели он сам пожаловал?
— Его драгоценный сынок Фэн Хуайчжао в этом году тоже участвует в турнире, вот он и пришел поддержать его для виду. Говорят, он уже давно заглядывается на госпожу Шэнь, а если удасться заключить союз с кланом Шэнь...
— Но ведь эта Арена Холодного Тумана открыта только для учеников младше двадцати четырех лет, а этому Фэн Хуайчжао нынче уже исполнилось двадцать семь, разве нет?
— Эх, правила-то негласные, просто кое-кто предпочитает закрывать на это глаза, да и клану Шэнь ни к чему из-за такой мелочи портить отношения с сектой Юйша... Говорят, яблоко от яблоньки недалеко падает: он весь в отца, страшный бабник. Оттого и продвигается в культивации медленно — сколько пилюль ни глотай, а к двадцати четырем годам должного уровня не достиг.
— И дело не только в бабниках, он вроде как любит совсем юных девочек, которые еще толком не расцвели...
— Ой! Да неужели! Как могут люди из Бессмертных Врат вести себя столь мерзко?
Если оглядеться вокруг, больше всего зрителей привели с собой именно последователи секты Юйша. Одетые в аккуратные фиолетовые одежды с золотыми заколками в волосах, они действительно напрочь состояли из девушек нежного возраста, что лишний раз доказывало: слухи возникли не на пустом месте.
Чунь Таю мысленно вздохнул.
Небо безразлично ко всему, и никто не устанавливал правила, что злодеям заказан путь к постижению Дао. Все вокруг думают, будто сердца обитателей Бессмертных Врат чисты от страстей, а сами они безмолвны и отрешены, но на самом деле именно эти люди одержимы самыми сильными желаниями в подлунном мире. Они жаждут вечной жизни, поклонения смертных, стремятся к вершинам мастерства, славы в веках и даже втайне мечтают вознестись и стать бессмертными.
То, чего они хотят, во многом превосходит простое желание простых людей прожить жизнь в мире и безопасности.
Раздался раскатистый барабанный бой, и участники турнира один за другим устремились сюда на парящих мечах, мгновенно заполнив воздух радужными вспышками ци.
В толпе вспыхнули восторженные возгласы и вздохи:
— Смотрите, это Цаньюнь! Сюда летят, к нам!
Стоявший позади молодой книжник принялся расталкивать людей локтями, пробираясь вперед, и Чунь Таю совершенно неожиданно получил сильный удар в бок его дорожным коробом. Тот на ходу бросил извинение, но глаза его были неотрывно прикованы к мчавшимся по воздуху фигурам.
Чунь Таю не стал с ним спорить и с любопытством приложил руку ко лбу, тоже задирая голову.
— И правда Цаньюнь! — книжник выглядел хрупким, но за поясом у него торчал деревянный меч, а голос слегка дрожал от благоговения, испытанного, должно быть, задолго до этого. — Среди синего моря и лазурного неба, среди гор и рек... Одеяния внутренних учеников Цаньюнь и впрямь великолепны: изящны и исполнены достоинства.
Поверх бирюзовых даосских халатов струились широкие накидки из легкого, похожего на дымку белого шелка. Ветер надувал полы одежд, и они развевались подобно облакам, словно волны на бирюзовом море.
Чунь Таю замер. Те самые ученики Цаньюнь, что неторопливо опускались на верхушку небольшой пиковой скалы прямо над его головой, оказались той самой парой дяди и племянницы, что заступились за него накануне. Правда, вчера их даосские одеяния были скрыты под глубокими синими плащами из журиного пера, и разглядеть их принадлежность было невозможно.
— А вон тот — Ло Юйнянь! — девушки указали на грациозную и чистую, словно парящую над миром фигуру, не скрывая восхищения.
— Он самый, младший ученик нынешнего главы секты Цаньюнь. Всего двадцать лет, а уже поистине одухотворен и прекрасен. Вот увидишь, победителем в этом году станет он!
— Тц. Вы, молодежь, судите слишком поверхностно, — старый предсказатель покачал головой, опершись о землю шестом с флажком, и погладил бороду. — Хотите в Цаньюнь? Да эта секта с каждым поколением катится всё ниже. В былые годы — взять хотя бы его старшего соученика Ло Сичуань, вот кого можно было назвать истинным небожителем несравненной красоты. Жаль только, вам, желторотым юнцам, не довелось узреть такое зрелище.
— Ась? Ло Сичуань? — книжник, уязвленный обвинением в узости кругозора, обиделся и пошел в атаку: — Вы говорите о том самом человеке, которого совратила демоница из Наньи, который пал от внутренней демонической ци и убил собственного младшего соученика, после чего глава Цаньюнь лично очистил секту от этого позора? Именно из-за его выходок все теперь шарахаются от Цаньюнь, а секта Юйша отняла у них звание первой под небесами...
— Тсс! Говори тише! — предсказатель в испуге замахал руками, призывая умолкнуть.
Слух у культиваторов тоньше и острее обычного. Ло Юйнянь бросил на них холодный мимолетный взгляд, впрочем, лишенный всяких эмоций, что лишь сильнее подчеркивало злобное выражение лица стоявшего рядом соученика.
Книжник поспешно захлопнул рот и отвернулся в другую сторону, но вдруг почувствовал холод в затылке.
Он резко оглянулся: толпа вокруг шумно и весело обсуждала что-то полушепотом, никто не обращал на него внимания. Лишь юноша в белых одеждах, державший за поводок оленя, смотрел на него с легкой улыбкой.
Неужели померещилось?.. Книжник сам прикрыл рукой затылок, глядя на Чунь Таю, и не удержался, виновато улыбнувшись в ответ:
— Я ведь... случайно не задел тебя пару минут назад?
Чунь Таю тихонько покачал головой и снова перевел взгляд на вершину скалы.
Глава 3. Божественные материалы
Частые удары барабанов на мгновение смолкли, и толпа притихла.
С высокого помоста объявили награду для победителя и правила поединков. В этот раз в состязании участвовали шестнадцать человек, которые вольны были сами выбирать момент для выхода на арену. Тот, кто покидал пределы озера или падал в воду, считался проигравшим. Поражение в одном бою означало выбывание, а победа в четырех раундах приносила титул победителя.
— И надо же, столько сект собралось, а выставили всего шестнадцать человек? — среди зрителей преобладали зеваки-простолюдины, которые в тонкостях культивации разбирались весьма поверхностно.
— На этот турнир допускаются лишь те, кто достиг Сферы Пэнлай. Главы мелких сект и сами-то едва дотягивают до этого уровня, откуда у них взяться такому числу талантливых ростков? Иначе с чего бы этому Фэн Хуайчжао тянуть до сих пор?
— Сфера Пэнлай? Это еще что?
Книжник прочистил горло:
— Чтобы ступить на путь Бессмертных Врат, какую бы технику ни постигал адепт, основа всегда одна: раскрыть точки и каналы, очистить меридианы и впустить в тело небесную и земную ци. Уже на этом этапе отсеивается добрая половина желающих. И лишь те, кому удается нащупать нужный метод, получают право именоваться практиками. Последующий же путь совершенствования в общих чертах делится на четыре сферы: Бучжоу, Пэнлай, Юйсю и Дало.
Заметив, что вокруг собирается всё больше любопытных, книжник вошел в раж:
— Так называемая Сфера Бучжоу — начальная ступень. Она заключается в накоплении и очищении ци, закалке тела и укреплении жизненной силы. Говоря проще, человек в это время мало чем отличается от вас или меня, разве что владеет парой техник, защищен от болезней и недугов, да живет дольше сотни лет. Но как только они открывают море ци в даньтяне, они уже перестают быть простыми смертными, и до выплавления внутренней пилюли им остается рукой подать. Как только зарождается внутренняя пилюля, наступает Сфера Пэнлай — это заветный ключ к двери, ведущей к обретению Дао и бессмертию. Разумеется, войти в Сферу Пэнлай удается лишь одному из десяти тысяч. Так что появление такого количества молодых пэнлайских практиков за последние четыре года — уже немалое достижение.
— Раз Сфера Пэнлай столь могущественна, почему же тогда ограничивают возраст участников?
— Ну... э-э... — книжник на мгновение запнулся и смутился.
— Хе-хе. Глупый малец, ничего-то ты не понимаешь, — старый предсказатель подержал его в неведении, а затем ответил за него сам: — Турнир этот, если говорить без утайки, затеян ради того, чтобы секты могли похвастаться друг перед другом и показать миру, какие новые божественные материалы взрастили в их стенах. А раз они зовутся божественными материалами, то большинство из них одарены от рождения. Если же за два цикла, то есть за двадцать четыре года, человек не смог преодолеть Сферу Бучжоу, значит, предел его возможностей на всю жизнь — это и есть Сфера Пэнлай. О последующей Сфере Юйсю и помышлять нечего, не говоря уже о том, чтобы пережить Великую Небесную Кару, ступить в Сферу Дало и стать истинным бессмертным, способным странствовать среди духов и управлять ци — все это лишь легенды из древних свитков, которых не видывали уже несколько веков. Впрочем, по моему скромному мнению, если бы тот Ло Сичуань был жив...
— Началось, началось! — книжник, не желая снова слышать о грешнике из Цаньюнь, поспешно перебил его.
Вспышка облачного цвета первой сорвалась с вершины горы и легко опустилась на воды озера Холодный Туман.
В толпе поднялся ропот: кто-то восхищался, а кто-то выражал сомнение.
— Ой? А почему там ребенок?
— Она тоже пришла состязаться? Ростом мне едва по подбородок, сколько ей лет? Из какой она секты?
На озере не стали возводить помостов, и по водной глади были лишь кое-где разбросаны круглые листья древнего лотоса, служившие опорой для ног. Хотя в первом лунном месяце цветы еще не распускались, красные туфельки юной девы легко ступали прямо в центр лотосного листа; она стояла с высоко поднятой головой, а взгляд её сверкал ярче любых лепестков.
http://bllate.org/book/32095/3917695
Готово:
