Чу Цзюяо поднял голову и посмотрел на луну в небе. Луна оставалась всё той же луной, но эта планета после долгих лет изменений постепенно прекратила собственное вращение, превратившись в одно полушарие, раскаляемое солнцем, и одно полушарие погруженное в вечную тьму, лишённое света. Солнце, которое они видели днём, на самом деле было искусственным, а потоки воздуха поддерживались гигантской тепличной системой — без неё эти места превратились бы в ледяную пустыню, иссушенную жестокой радиацией. В ядро планеты также была имплантирована центростремительная гравитационная система для поддержания общей стабильности Синей Звезды, чтобы она не сжалась, не развалилась и не потребовала сборки заново.
Синяя Звезда уже давно не подходила для жизни людей. Чу Цзюяо покачал головой и вдруг заметил на крыше офисного здания фигуру человека. Вглядевшись, он понял, что это был Се Цзилинь — начальник, с которым они расстались совсем недавно.
Глядя на силуэт Се Цзилиня, он смущенно подумал, что талия у того на удивление тонкая. Хотя нельзя сказать, что он выглядел хрупким, его стан был изящнее, чем у них, широкоплечих и крепких Альф. Вспомнив, как туго ремень стягивает талию начальника, Чу Цзюяо невольно провёл кончиком языка по клыкам у верхнего нёба — именно такими зубами прокусывают железы Омег.
Стоило этой фантазии забрезжить в голове, как язык Чу Цзюяо от неожиданности онемел, и в следующую секунду он с громким стуком захлопнул балконную дверь.
Спать.
Он вовсе не собирается думать о всякой чепухе.
***
На следующий день Чу Цзюяо открыл глаза, некоторое время затуманенным взглядом всматривался своими разноцветными тёмно-золотыми и синими зрачками в пустоту и наконец поднялся. Трое его соседей по комнате тоже уже проснулись. Цин Фэн сидел в недоступном для солнечного света углу и безостановочно стучал по клавиатуре. Его фуражка была низко надвинута на брови и глаза, на носу сидели старомодные в чёрной оправе очки, а капюшон чёрной толстовки полностью скрывал затылок. Боязнь света, молчаливость — он походил на угрюмого затворника.
— Ты проснулся, доброе утро. — Ли Хуа, вышедший из туалета, поприветствовал его с безупречной, полной хороших манер улыбкой. Несмотря на женственное имя, он был мужчиной-Альфой и вместе с соседкой-Альфой Хай Тан идеально воплощал поэтическую строчку о том, что цветок груши красуется рядом с бегонией.
Эти двое: один — в сшитой на заказ синей рубашке, другая — в сшитой на заказ белой рубашке, в повседневных брюках, с яркой внешностью и безупречными прическами — больше напоминали высокооплачиваемых элитных специалистов из высшего общества: «золотых» и «белых воротничков».
Чу Цзюяо был попроще: он прямо в вчерашней майке бросил в ответ:
— Всем доброе утро, прошу прощения за вчерашнее, из-за меня вы тоже вляпались.
— Ничего страшного, — Хай Тан наносила маску, глядя в зеркало. — Скоро пойдём вместе завтракать.
— С добрым утром, — тихонько повернувшись в своём углу, произнёс Цин Фэн.
— Хорошо, я сначала умоюсь. — Чу Цзюяо сразу же согласился. Все молча пришли к выводу больше не поднимать тему вчерашнего инцидента, прекрасно понимая при этом, что теперь они связаны одной цепью, словно кузнечики.
Чу Цзюяо скрылся в туалете, а Ли Хуа и остальные переглянулись. Вчера они встали на его защиту лишь для того, чтобы задобрить Чу Цзюяо, полагая, что отделаются максимум лёгким выговором. Кто же знал, что начальник сыграет по совершенно непредсказуемым правилам? Сделав издалека заход покруче, он отчитал их, воспользовавшись ситуацией, да вдобавок поймал на крючок. Теперь они с Чу Цзюяо оказались рыбками в одной сети: то ли начальник использовал их, чтобы привязать к себе Чу Цзюяо, то ли их самих насильно привязали к нему в нагрузку...
Как бы то ни было, теперь они соседи по комнате, и если удастся выстроить дружеские отношения, это станет неплохим исходом. К тому же духовная сила Чу Цзюяо была столь властной, что с какой стороны ни посмотри, он выглядел отличным соседом.
Именно осознав это, они успокоились.
Как только Чу Цзюяо закончил умываться, они натянули камуфляж и весело отправились завтракать.
***
За металлическим письменным столом Се Цзилинь открыл голограмму, чтобы связаться со своим собеседником — хирургом медицинской команды по имени Лю Едао. Лю Едао отличался утончёнными, женоподобными чертами лица, бледной кожей и тонкими губами. Его лаборатория была заставлена разнообразными трупами и органами, из-за чего он выглядел сущим маньяком.
На фоне голограммы также виднелись сложные приборы: стаканы, пробирки, пинцеты, инкубаторы, микроскопы, высокотехнологичные анализаторы, а также некие бесформенные комки плоти в крови.
Лю Едао докладывал:
— Вакцина, разработанная нашими наставниками, пока продвигается успешно. Примерно через месяц-два испытаний на животных мы сможем опубликовать результаты и запустить её в производство, но последующие тесты на людях станут самым критическим этапом.
— Хватит ли финансирования? Нельзя действовать опрометчиво ради экономии, — строго спросил Се Цзилинь.
Они разрабатывали вакцину против водяного вируса — нового штамма M-X12N99, появившегося десять лет назад. Его симптомами были высокая температура, кровавая рвота, покраснение глаз, менингит, сопровождающиеся полиорганной недостаточностью, и в завершение — гниение тканей и превращение тела в водянистую массу, при этом уровень смертности был чрезвычайно высок.
В этой вакцине использовался рекомбинантный векторный подход, а не нуклеиновые кислоты — всё из-за серьёзного инцидента двадцатилетней давности с вакциной на основе нуклеиновых кислот. Тогда прививку получили до шестидесяти миллионов человек, но в вакцине произошли события гомологичной рекомбинации ДНК, развилась толерантность и проявились другие патологии, из-за чего пострадавших от побочных эффектов оказалось не меньше, чем спасённых. Это вызвало огромный резонанс, и тогда люди по всему миру устраивали демонстрации и протесты, заявляя, что разработка вакцин велась слишком халатно.
Векторные же вакцины доставляли гены антигенов в организм с помощью безвредных микроорганизмов для стимуляции иммунного ответа, сочетая в себе преимущества живых аттенуированных вакцин и субъединичных вакцин.
Лю Едао полистал документы и без всяких церемоний заявил:
— Вот новое оборудование, которое нам необходимо. Часть старого подлежит замене из-за износа и поломок.
— Отправляй, — лаконично бросил Се Цзилинь.
Лю Едао нравилась решительность начальства, и он прищурил свои раскосые глаза:
— Как только появятся последние новости, я немедленно доложу.
Завершив разговор и проверив время — оно оказалось самым подходящим, — Се Цзилинь поправил воротник и вышел наружу, чтобы позавтракать. В столовую базы обязаны были ходить все, причем она работала по строгому расписанию: опоздал — остался ни с чем. Помимо этого, имелись автоматы с прессованной едой, но запасы в них тоже были ограничены.
***
Стоило Се Цзилиню спуститься вниз, как кто-то окликнул его.
— О, а вот и наш главнокомандующий, — произнёс мужчина с глубокими чертами лица. Несколько прядей его естественных кудрей падали на лоб, а остальные волосы были собраны на затылке в небрежную и раскованную прическу. Сам он излучал дерзкое и свободолюбивое очарование. Его звали Хай Дунцзин, он был снайпером, некогда установившим славный рекорд дальней стрельбы на десять тысяч метров.
— Генерал-майор, с нами? — улыбнувшись, поприветствовал его идущий попутно Ю Иньтао. — Мы как раз еще не ели.
— Давайте по дороге поговорим. Слышал, вчера вы столкнулись с маленьким волчонком, и он даже атаковал вас своими феромонами, — подшутил над ним Шэнь Тань, стоявший рядом с Ю Иньтао. — Ну как, хочешь его приручить?
Тон Шэнь Тань был непринужденным; было очевидно, что он знаком с Се Цзилинем гораздо ближе и держится свободнее, чем Ю Иньтао и Хай Дунцзин.
Шэнь Тань уродился красавцем, одевался с изыском, а будучи признанным кумиром в годы учебы, пачками получал любовные письма. Однако не бывает совершенных людей: втайне он предпочитал полежать, а не посидеть, щелкал семечки под мелодрамы с сомнительным сюжетом, превращаясь в ворчливого увальня, и участвовал в ожесточенных сетевых баталиях.
Вспомнив выражение лица Чу Цзюяо, полное отвращения к военной службе, Се Цзилинь сдержанно ответил:
— Если обуздать его не удастся, а душа его не лежит к армии, пожалуй, не стоит.
— Тоже верно. Человек вроде него — как дикая лошадь: никогда не угадаешь, когда сорвется с привязи, — согласился Хай Дунцзин, кивнув. — Не хватало еще, чтобы он оплошал на поле боя.
— И то верно, — улыбнулся Шэнь Тань, приподняв уголки губ, и тут же поддразнил: — Впрочем, воспитать его с нуля — отличная идея, можешь подумать об этом. Стоит приручить волчонка, и он станет до мозга костей преданным.
Се Цзилинь оставил это бездоказательным:
— Посмотрим.
— У него такие красивые глаза разного цвета, может, на самом деле он глубоко затаившийся маленький котенок? — Шэнь Тань улыбнулся, прекрасно зная товарища. Хотя Се Цзилинь ничего не говорил, на деле он уже обратил внимание на Чу Цзюяо. Шэнь Тань потер подбородок: только он знал, что у Се Цзилиня есть духовная сущность, а вчера в разговоре они выяснили, что у Чу Цзюяо она тоже имеется. Наверное, это судьба, и он искренне надеялся, что его хороший друг как можно скорее покинет ряды холостяков.
— ... — Се Цзилинь помолчал секунду. — Нельзя судить по внешности. Даже если и кот, то крупный представитель семейства кошачьих.
С виду ленивый, но стоит открыть глаза — вцепится мертвой хваткой, а клыки острее, чем у кого бы то ни было.
— Вроде мутировавшей черной саблезубой пантеры? — усмехнулся Хай Дунцзин, покусывая незажженную сигарету.
— Ха-ха-ха, очень похоже описал, — расхохотался Шэнь Тань.
Они шли и непринужденно беседовали, но, дойдя до входа в столовую, обнаружили, что внутри царит невероятный шум и гам — помещение было окружено толпой, откуда доносились крики.
— Чу Цзюяо, сукин сын, ты с чего вдруг распетушился?
— Повтори, что ты сказал?
— Сукин сын — это ты! Твоя мамаша бесстыдная шлюха, соблазнила...
Раздался оглушительный грохот — судя по звуку, металлический стол рухнул от удара ладони, а следом посмертный вопль кого-то из участников:
— Ты посмел меня ударить?!
— Тьфу, именно что ударил! Уродливая рожа, вали сюда, выкладывай все, что можешь!
— Да за кого ты себя вообще принимаешь?!
— Ну раз так, извольте, я по доброте душевной уступлю. Нападайте все вместе!
Финальная фраза звучала предельно самоуверенно и дерзко.
Услышав это, Се Цзилинь нахмурился: во второй же день Чу Цзюяо устроил грандиозную драку в столовой.
Шэнь Тань, потирая подбородок, усмехнулся:
— Пойдем-ка заглянем внутрь.
С холодным выражением лица Се Цзилинь шагнул вперед. Новички у входа, заметив их, в панике закричали тем, кто был внутри:
— Беда! Генерал-майор идет!! Быстро прекратите!
Однако находившиеся внутри не собирались останавливаться и продолжали ожесточенно колотить друг друга. Чу Цзюяо действовал проворно и свирепо: резким диагональным ударом кулака снизу он откинул стоявшего впереди Чу Зе, тут же провёл удар высоким ударом ноги с разворота, сбив с ног Гу Чана, а затем крутанулся и нанес боковой удар ногой в прыжке подобравшемуся сзади Ци Кану. Ци Кана отбросило на несколько метров назад, и он со всего маху врезался в металлический обеденный стол. Движения Чу Цзюяо были плавными и непрерывными, он действительно стоил десятерых.
Се Цзилинь перевел взгляд на Чу Зе — именно этот человек только что оскорблял Чу Цзюяо. Чу Зе был третьим сыном Чу Ина, в то время как Чу Цзюяо занимал второе место, а над ним был еще старший брат Чу Цихуэй. Все трое приходились друг другу сводными братьями. Талантливый Чу Цихуэй получил ранение и стал инвалидом — возможно, именно поэтому Чу Цзюяо вообще забрали обратно, что вдобавок вызывало крайнее недовольство у Чу Зе.
Избитый парень тоже рассвирепел до крови из глаз. Схватив подвернувшийся под руку стул, Чу Зе с размаху обрушил его на спину Чу Цзюяо. Стул разлетелся в щепки, а глаза Чу Цзюяо налились кровью. Развернувшись, он занес ногу и хлестким ударом отбросил противника. Тот не успел увернуться, рухнул на пол и уже не смог подняться. Чу Цзюяо, судя по всему, вошел в такой раж, что, оказавшись еще беспощаднее соперника, схватил стоявшую рядом массивную металлическую квадратную столовую тумбу и занес ее над головой врага, собираясь обрушить сверху со всей дури.
Практически все в зале замерли от ужаса при виде этого движения Чу Цзюяо: если он сейчас опустит эту штуку, от Чу Зе ведь останется лишь лепешка...
С грохотом раздался оглушительный удар, за которым последовал отчаянный вопль. Кое-кто даже зажмурился, не в силах смотреть, а кто-то рядом испуганно выдохнул:
— Ж-жив, но его до смерти напугали.
Тот человек опустил руки и, увидев, что металлический стол полностью погнулся, а пол потрескался, подумал, что если Чу Зе и не наложил в штаны от страха, то отделался легким испугом лишь чудом.
http://bllate.org/book/32089/3916863
Готово:
