Ло Шучэн молча убрал руку, помог ему одеться, прошел в ванные комнаты, чтобы ополоснуться, а выйдя, еще немного посидел над какими-то документами, касающимися северной столицы и императора, после чего, обняв человека, лег спать.
Ночь прошла без снов.
Когда Ши Юйчэн проснулся, было еще темно. Раскрыв глаза, он уставился на лицо Ло Шучэна, и на душе у него стало как-то смутно и неприятно. Однако тело было совершенно обессилено, шевелиться не хотелось, так что он просто послушно лежал, сам не зная, о чем думая.
Ло Шучэн, должно быть, уже выяснил, что Ямада Сёдзи пытался заставить его выкрасть печать, — размышлял он, зевая и прижимаясь к груди Ло Шучэна. — Не имея на руках никаких козырей, он все равно смеет угрожать людям.
Проснулся? — Ло Шучэн протянул руку и потрогал его лоб. Убедившись, что температура пришла в норму, он наконец выпустил Ши Юйчэна из объятий, поднялся, оделся и умылся.
Ши Юйчэн не хотел вставать и так и лежал, наблюдая, как тот под присмотром служанки оделся и вышел из комнаты, а вскоре снаружи посленуло приглушенное эхо выстрелов.
Поразмыслив немного, Ши Юйчэн все же вылез из постели: спать уже не хотелось, а от долгого лежания тело только сильнее уставало.
Спускаясь вниз, он заметил, что повар еще вовсю хлопочет на кухне, и с изрядной долей скуки принялся разглядывать фотографии, расставленные в гостиной.
Там было множество пейзажей, какая-то неразбериха, в которой он совершенно ничего не смыслил. Скользнув по ним взглядом пару раз, он тут же замер, привлеченный фотографией самого Ло Шучэна.
На снимке Ло Шучэн в военном мундире восседал верхом на лошади: левая рука сдерживала поводья, правая покоилась на рукояти меча, голова была чуть приподнята, а из-под широких полей фуражки глядел такой острый взгляд, что он был способен пленить любую юную бановну.
Однако, вглядевшись в то, что творилось на заднем фоне фотографии, лицо его неуловимо переменилось: там громоздились целые горы трупов.
Ши Юйчэн долго не мог прийти в себя, его пальцы под рукавами мелко подрагивали, а когда он резко обернулся, оказалось, что Ло Шучэн неизвестно когда встал прямо у него за спиной.
Испугался?
Ши Юйчэн опустил голову и не смотрел на него, его сердце до сих пор гулко колотилось от испуга.
Долгое время он молчал, а затем покачал головой и произнес:
— Генерал Лоу, убивать столько людей... разве вам не страшно?
Слова прозвучали так тихо, что стоило чуть отвлечься — и их можно было бы не расслышать, но у Ло Шучэна оказался отличный слух. Он услышал его вопрос, внимательно оглядел человека, который изо всех сил старался казаться невозмутимым, и снова перевел взгляд на задний план фотографии.
— С чего бы мне бояться? — его встречный вопрос прозвучал легко и беззаботно, но в то же время с запредельной, надменной дерзостью. В его словаре вообще не существовало такого понятия, как страх.
Ши Юйчэн ничего не ответил. Даже он сам считал себя человеком довольно хладнокровным, но от слов Ло Шучэна ему всё равно стало жутко.
И всё-таки он был еще слишком молод и не мог тягаться с таким человеком, как Ло Шучэн, который завоевывал этот мир, шагая по горам трупов.
Словно угадав, о чем думает Ши Юйчэн, Ло Шучэн чуть приподнял брови, бросил полотенце для лица стоявшей рядом служанке и шагнул вперед, нависая над Ши Юйчэном с подавляющей властностью.
Ши Юйчэн невольно отступил на два шага назад, и его поясница уперлась в край стола, отозвавшись тупой болью.
Он попытался упереться руками в грудь Ло Шучэна, но тот и не думал сближаться вплотную, оставив между ними самую малую малость расстояния, и теперь, чуть наклонив голову, видел самую макушку Ши Юйчэна.
Даже если среди ночи в дверь постучат призраки... — Ло Шучэн пальцами зажал подбородок Ши Юйчэна, заглядывая в его красивые глаза, где не успел спрятаться страх, и это зрелище ему откровенно не понравилось. — Я заставлю их остаться здесь навсегда. Веришь?
Ши Юйчэн был вынужден смотреть ему прямо в глаза: в них плескались абсолютная уверенность и подавляющая сила. Сейчас Ло Шучэн ждал ответа, и Ши Юйчэн, подумав немного, кивнул:
— Верю.
Едва слова сорвались с губ, Ло Шучэн тут же поцеловал его. Сперва он мягко и сухо прижался к его губам, тесно соприкасаясь ими, пока губы Ши Юйчэна не онемели, а затем слегка прикусил его нижнюю губу. Ши Юйчэн тихонько и жалобно вскрикнул от боли, и в этот момент чужой язык уже проник внутрь.
От поцелуя веяло легким привкусом крови — должно быть, он все-таки прикусил его до ранки, — смутно подумал Ши Юйчэн, хмуря брови. Он хотел оттолкнуть его, но в то же время вцепился пальцами в одежду Ло Шучэна, одновременно и сопротивляясь, и подчиняясь. От этого взгляд Ло Шучэна стал темнее, и он принялся еще яростнее и страстнее терзать его податливый рот.
Ло Шучэн целовал многих: у одних во рту было очень жарко, у других — прохладно, и находилось несколько человек, чьи поцелуи казались ему приятными. Но ни один из них не был похож на Ши Юйчэна, который, явно отчаянно сопротивляясь поцелуям и будучи вынужденным терпеть их, при этом заставлял себя изображать удовольствие.
Если бы в самом начале Ши Юйчэн не обмолвился, что обычно не целуется с другими, Ло Шучэн и впрямь мог бы подумать, что тому безумно нравится такая нежность.
Ши Юйчэн чувствовал, что начинает задыхаться, к тому же от постоянного закинутого назад положения жутко ныла шея, да и поясница, прижатая к столу, наверняка уже покрылась синяками.
Лишь спустя долгое время Ло Шучэн наконец отпустил его, большим пальцем провел по уголку губ и с удовлетворением отметил, что на бледных щеках появилась краска. Затем он повел его в столовую завтракать.
На середине трапезы в комнату быстрым шагом вошел Чжао Сяньмин, низко наклонился к уху Ло Шучэна и шепотом произнес несколько слов, после чего застыл неподалеку, глядя прямо перед собой.
Ло Шучэн неторопливо доел последнюю ложку каши, вытер рот, поднял глаза на нетронутую кашу в чашке Ши Юйчэна и не удержался от хмурого взгляда:
— Доедай.
С этими словами он вместе с Чжао Сяньминем вышел вон.
Ши Юйчэн проводил их взглядом, дождался, пока их фигуры скроются за дверью, моргнул и медленно повернул голову обратно к своей миске.
Почему это обязательно должна быть каша такого странного цвета? Нельзя было добавить туда немного нежирного мяса или тысячелетних яиц?
К тому же, в каше, которую ел Ло Шучэн, совершенно очевидно присутствовали и мясо, и яйца. Ши Юйчэн подумал, что, возможно, Ло Шучэн так мстит ему за то, что прошлой ночью он почти целиком отдал её Ямада Сёдзи.
Размышляя об этом, он невольно вспомнил о той злополучной бумаге, и на душе у него стало еще тоскливее. Японцы оказались вовсе не так просты, и если он не поставит на документе печать Ло Шучэна, трудно было даже представить, на что способен Ямада Сёдзи.
Единственное, о ком он по-настоящему переживал, была их театральная труппа. И хотя особой привязанности к труппе он не испытывал, большинство ее участников росли вместе с ним с малых лет, будучи его единственной опорой, так что какие-то чувства к ним всё равно имелись.
— Молодой господин Чэн, каша сейчас остынет, — Минчжу принесла свежую порцию и, заметив его выражение глубокого нежелания притрагиваться к еде, ничем не могла помочь. Она и сама не понимала, почему генерал велел готовить для Ши Юйчэна исключительно эту баланду с легким привкусом китайских лекарственных трав, да еще и заставлял повара вставать с рассветом.
Сначала они варили эту кашу, и только потом брались за остальную стряпню. По уровню изысканности она почти не уступала блюдам из императорского дворца в Бэйпине. На ее приготовление уходило несколько часов, а получалась всего одна маленькая кастрюлька. И поди пойми, о чем только думал Ло Шучэн.
http://bllate.org/book/32081/3916049
Готово:
