Бентли медленно отъехал.
Чжо Цин долго застыл в этой позе, не двигаясь, пока в кармане не зазвонил телефон.
Сообщение от того человека: [Не забудь про воскресный обед.]
Он сжал телефон в руке, но отвечать не стал.
Смс отправил Чжо Вэньдань, отец Чжо Цина в юридическом смысле.
Чжо Вэньдань назначил встречу на ужин, местом выбрали дорогой ресторан с системой членства в Юэши.
Он искренне считал себя образцовым отцом, который обеспечивал сына всем самым лучшим, что было в его силах, позволяя наслаждаться благами, недоступными для остальных. Однако Чжо Цин затаил на него обиду из-за событий в детстве, не проявлял ни благодарности, ни сыновней почтительности.
Назначенное время уже прошло, а Чжо Цин всё не появлялся, и Чжо Вэньдань в ярости ударил кулаком по столу: — Совсем от рук отбился!
Сидевшая рядом секретарша мягко успокоила его: — Молодой господин ведь еще мал.
— В следующем году ему уже восемьнадцать! Какой же он мал? — возмутился Чжо Вэньдань. — Мне давно стоило заставить его хлебнуть лиха!
Секретарша протянула ему чашку горячего чая, чтобы остудить пыл, но Чжо Вэньдань смахнул ее одним движением руки. Чай брызнул секретарше на бедро, и та вскрикнула от боли.
Чжо Вэньдань тут же испугался за нее, усадил себе на колени и задрал юбку, чтобы осмотреть ногу. Секретарша морщилась от боли, но продолжала тихонько успокаивать его, говоря, что всё в порядке и ему не стоит злиться. Гнев Чжо Вэньданя немного утих.
За дверью отдельного кабинета Чжо Цин стоял уже довольно давно.
Каждая встреча с Чжо Вэньданем неизменно оборачивалась бурей, и если бы была возможность, Чжо Цин предпочел бы вообще с ним не видеться.
И тем не менее, Чжо Вэньдань позвал его на встречу именно сегодня. Поразмыслив как следует, он всё же решил послушать, какую чушь тот собирается нести.
Распахнув дверь, Чжо Цин увидел следующую картину:
Чжо Вэньдань обнимал какую-то женщину, засунув руку ей между ног — трудно было даже понять, чем они занимались. Их головы соприкасались, вид был донельзя интимный.
В голове Чжо Цина в ту же секунду словно рванула бомба: он почувствовал себя полным идиотом и с размаху пнул мусорное ведро у двери.
Ведро со свистом пролетело у самого уха Чжо Вэньданя и с грохотом врезалось в бамбуковую ширму за его спиной. Ширма с треском рухнула на пол, отчего, казалось, задрожал весь этаж.
Секретарша с испуганным визгом забилась в угол, а на шум прибежал управляющий в сопровождении нескольких дежуривших охранников.
По спине Чжо Вэньданя пробежал холодный пот, и только что угасшая ярость снова мгновенно взметнулась вверх.
— Чжо Цин! — лицо его покраснело от гнева, он схватил со стола чашку и швырнул ею в сына. — Совсем взбесился! Совести у тебя перед отцом не осталось!
Висок пронзила боль, за которой последовал звон разбившегося фарфора. Липкая жидкость потекла прямо по брови, и перед глазами Чжо Цина всё залило алым.
Половина его лица была измазана кровью. Взгляд Чжо Вэньданя замер, а гнев так и застрял где-то посредине груди, не находя выхода.
Глаза Чжо Цина были точь-в-точь как у его матери — длинные, похожие на ивовые листья. Под этим безмолвным взглядом Чжо Вэньданю стало не по себе, и он уже собирался приказать ему убираться, как вдруг услышал вопрос: — Зачем ты вообще меня сегодня позвал?
Чжо Вэньдань никак не ожидал такого вопроса, но, растерявшись, всё же ответил: — Твой дед велел мне увидеться с тобой на днях.
Зрастки Чжо Цина шевельнулись, и окрашенные кровью глаза выглядели жутковато. — Ты знаешь, зачем он заставил тебя со мной встретиться?
От этого взгляда по спине Чжо Вэньданя пробежали мурашки, и он раздраженно бросил: — К чему ты клонишь?
— Потому что сегодня годовщина смерти твоей жены, — внезапно усмехнулся Чжо Цин. — Ровно двенадцать лет назад ты довел ее до самоубийства.
Лицо Чжо Вэньданя мгновенно перекосило, и он рявкнул низким голосом: — Чжо Цин!
Тогда Чжо Цин перевел взгляд на забившуюся в угол и трясущуюся от страха секретаршу и тихо спросил: — Ты тоже жить надоела?
Секретарша в панике уставилась на Чжо Вэньданя.
Тот сделал шаг вперед, загораживая секретаршу от Чжо Цина, и рявкнул: — Вон отсюда!
Хотя Чжо Цин уже давно перестал страдать из-за Чжо Вэньданя, от увиденного абсурда в груди снова завязался тугой узел, и он горько рассмеялся.
— Чжо Вэньдань, — произнес он, — если ты посмеешь жениться, я убью тебя.
Чжо Цин дошел до лифта, и все попадавшиеся по пути люди испуга2тельно шарахались в стороны.
Лифт подошел быстро. Внутри уже кто-то находился, но Чжо Цин, прижавшись спиной к стене и не желая шевелиться, лишь еще сильнее вжался в угол.
Пассажир протиснулся мимо его плеча, и Чжо Цин уловил легкий, изысканный аромат. Поколебавшись пару секунд, он поднял глаза, но успел заметить лишь краешек сине-белой школьной формы.
Фэн Юаньчжи вернулся из филиала в Европе уже два дня назад. Сегодня вечером он встретился со старым боевым товарищем и прихватил с собой Фэн Чунмина для компании. Поскольку Фэн Чунмину после ужина нужно было возвращаться на вечернюю самоподготовку, ресторан выбрали совсем рядом с их школой.
Проходя мимо кабинета, у дверей которого толпилось множество людей, Фэн Чунмин бросил мимолетный взгляд на происходящее сквозь дверной проем.
Внутри, на кожаном диване, сидел средний возраст мужчина и курил, женщина беззвучно плакала, сидя на полу, а на ковре возле самого входа валялись осколки разбитой чашки со следами крови.
За ужином Фэн Чунмин сохранял неизменную вежливую улыбку, прислушиваясь к беседе Фэн Юаньчжи со старым другом. Время от времени он вставлял пару слов, заслуживая одобрительные взгляды товарища отца.
Набор посуды в ресторане был стандартным, и когда Фэн Чунмин поднес к губам фарфоровую чашку, он на секунду погрузился в задумчивость. Вовремя спохватившись, он вернул мысли в реальность и машинально отправил в рот палочки с зелеными овощами.
Уже жуя, он понял, что это сельдерей — тот задорно хрустел на зубах. Фэн Юаньчжи издалека бросил на него короткий взгляд, после чего Фэн Чунмин до самого конца ужина ни разу не витал в облаках.
Приближалось время вечерней самоподготовки, а у Фэн Юаньчжи с другом оставались другие дела, так что Фэн Чунмин ушел из ресторана раньше остальных.
Внизу уже вовсю ждал черный бэнтли. Фэн Чунмин устроился на заднем сидении и опустил стекло, позволив прохладному вечернему ветерку ворваться в салон.
На светофоре Фэн Чунмин случайно заметил необычайно оживленный магазинчик на углу улицы. У входа толпилось много людей, а в самом центре лежавший на земле подросток был окружен зеваками. В тот момент, когда машина тронулась с места, Фэн Чунмин разглядел на парне черные рабочие брюки — те самые, что видел всего час назад.
Эта улица была неизбежным путем к школе Хуэйэнь. Водитель возил Фэн Чунмина на занятия и обратно изо дня в год, зная маршрут с закрытыми глазами, и прежде никогда не случалось никаких заминок. Но сегодня пассажир с заднего сиденья впервые попросил его остановиться.
Водитель притормозил у обочины и осторожно поинтересовался: — Что-то случилось, молодой господин?
Фэн Чунмин отстегнул ремень безопасности: — Подожди минуту.
Едва он вышел из машины, как хлопнула дверца переднего пассажирского сиденья — охранник последовал за ним, и Фэн Чунмин зашагал вперед, не сбавляя шага.
Час назад.
Покинув ресторан, Чжо Цин немного прошел по улице, зашел в мини-маркет и купил пачку салфеток и две упаковки пива, поскольку хозяин наотрез отказался продавать ему что-то покрепче.
Он уселся на ступеньках магазина, прижимая руку к ране и прикладываясь к бутылкам. Выпив всё за полчаса, он плашмя рухнул на землю и потерял сознание.
Встревоженный хозяин присел рядом, гадая, не пришел ли этот парень устраивать дебош, и раздумывая, стоит ли звонить в полицию. Вокруг постепенно собирались сердобольные прохожие.
Прислушавшись к советам общественности, лавочник решил сначала вызвать скорую, а уже потом полицию, но не успел он набрать номер, как раздался ясный голос: — Здравствуйте.
Это был старшеклассник в школьной форме, с утонченными чертами лица и немного европеоидным разрезом глаз. Он слегка улыбнулся торговцу: — Я его одноклассник.
У хозяина отлегло от сердца.
Фэн Чунмин потянул Чжо Цина за руку, собираясь взвалить его на спину, но тут чья-то рука перехватила его запястье, и низкий голос произнес: — Молодой господин.
Ничего не ответив, он мягко отстранил чужую руку, и телохранитель послушно отступил.
Фэн Чунмину не составило труда поднять парня. Чжо Цин был без сознания и безвольно повис на нем, но спина Фэн Чунмина оставалась прямой.
До машины было недалеко, метров двести. За те три-четыре минуты пути Чжо Цин ни на секунду не сидел смирно.
Обжигающее дыхание, пахнущее алкоголем, тяжелым потоком обжигало его шею и ухо. Фэн Чунмин откинул голову в сторону, но Чжо Цин тут же подался за ним, прижавшись разгоряченным лицом прямо к его коже.
Фэн Чунмин нахмурился, пытаясь привести парня в чувство: — Чжо Цин.
Тот не отреагировал, и Фэн Чунмин окликнул его снова.
На этот раз он получил ответ: теплая капля скатилась вниз и упала ему на ключицу. Чжо Цин слабо потерся щекой о его шею и позвал: — Мама.
Усадив Чжо Цина в машину, Фэн Чунмин обошел ее с другой стороны и сел на соседнее место. Рука Чжо Цина оказалась прижата его же телом, и Фэн Чунмин помог ему высвободить ее. В этот момент спереди раздался тихий щелчок затвора камеры. Рука Фэн Чунмина на миг замерла, прежде чем он аккуратно уложил руку Чжо Цина правильно.
С легкой улыбкой глядя на молодого человека в синей куртке на переднем сидении, он с шутливой ноткой в голосе спросил: — Добрые дела теперь тоже нужно отчитывать дедушке?
Парень смущенно и расстроено опустил глаза и тихо позвал: — Молодой господин.
Фэн Чунмин ничего не ответил, лишь продолжая смотреть на него. Атмосфера в салоне сгустилась настолько, что водитель боялся даже тронуться с места.
Лишь когда Фэн Чунмин заговорил вновь: — Ладно, — и отвернулся к окну.
Телохранитель облегченно выдохнул, и водитель плавно нажал на газ.
Из-за заминки они прибыли к школе уже после того, как прозвенел звонок на вечернюю самоподготовку. На территории почти никого не осталось, но те редкие ученики, что слонялись по двору, всё же заметили Фэн Чунмина и тащившего его на себе Чжо Цина.
Слухи о том, что Чжо Цин в последние дни только и делал, что цеплялся к Фэн Чунмину, уже обошли всю школу, поэтому картина вызвала у учащихся еще больший шок.
Неужели Чжо Цина наконец избили до полусмерти телохранители Фэн Чунмина? И теперь Фэн Чунмин из жалости приволок его обратно?
Всю дорогу их сопровождали любопытные взгляды и шушуканье за спиной. Сам Фэн Чунмин никак на это не реагировал, а вот прильнувший к его спине Чжо Цин, казалось, что-то почувствовал и беспокойно обнял его крепче.
Фэн Чунмин привел его в свое общежитие. Снимать с него обувь он не стал — просто уложил на кровать и натянул сверху одеяло. Тут-то он и заметил сочившуюся кровью рану на виске Чжо Цина.
Некоторое время Фэн Чунмин бесстрастно смотрел на него, а затем заказал доставку йода и бинтов.
Чжо Цин очнулся ближе к полуночи, разбуженный собственными биологическими часами, ведь обычно это было время его наибольшей активности.
Перед глазами предстала знакомая обстановка: он находился в общежитии, вот только одеяло, которым его укрыли, было чужим. От него исходили мягкие, нежные волны аромата — знакомого, но в то же время незнакомого. Чжо Цин как раз пытался вспомнить, где мог чувствовать этот запах, когда внезапно заметил сидящего за письменным столом человека.
http://bllate.org/book/32079/3915954
Готово:
