Сун Цзыюй снова вытер его, бросил обратно, взял ведро и отправился в душ, но, пройдя пару шагов, вернулся:
— Тебе лучше не связываться с ним.
Те, кто учился в их школе, сплошь были известными в Юэши детьми богачей и высокопоставленных чиновников, однако никто не мог сравниться с кланом Фэн — не то что тягаться, даже и права такого не имели.
Чжо Цин решил, что тот предостерегает его, рассеянно кивнул и бросил:
— Знаю.
На следующее утро, когда Сун Цзыюй уходил на занятия, Чжо Цин окликнул его из постели, не открывая глаз:
— Позвонишь мне после урока.
И тут же провалился в бессознательное состояние.
Проспав до полудня и приняв звонок от Сун Цзыюй, он понял, что с окончания урока прошло уже десять минут. Чжо Цин кое-как привёл себя в порядок и выбежал из комнаты, заприметив Сун Цзыюй внизу у учебного корпуса.
Сам он от природы был человеком ленивым и расслабленным, ещё никогда в жизни не бегал так резво, а потому, уперевшись руками в колени, спросил:
— У вас что, пара отменилась?
— Похоже на то.
Чжо Цин нахмурился:
— Где вы обычно обедаете?
— В столовой.
Сун Цзыюй ответил, тут же сообразил что к чему и уставился на Чжо Цина с выражением полного немого удивления на лице: неужели?
И сразу после этого услышал вопрос Чжо Цина:
— В какой столовой обычно бывает Фэн Чунмин?
Сун Цзыюй очень хотел сказать, что такой мажор, как Фэн Чунмин, вообще не питается в столовой, но, к большому сожалению, Фэн Чунмин соблюдал дисциплину лучше любого другого ученика в школе.
Школа их была особенной, преподаватели не слишком строго трепали им нервы, и многие ученики после уроков разбегались по всевозможным кружкам и мероприятиям, запросто прогуливая вечернюю самоподготовку. Фэн Чунмин же — никогда.
Для местных избалованных сыночков и дочек общежитие тоже существовало лишь для галочки, однако Фэн Чунмин временами даже ночевал в школе — вел себя нормально до крайности, что выглядело донельзя ненормально. Многие из первого класса, заразившись его примером, стали оставаться на вечерние занятия, и в ученических общежитиях постепенно затеплилась жизнь.
Из-за этого коменданты вновь обрели работу, что сильно осложняло жизнь таким злостным нарушителям дисциплины, как Чжо Цин и Сун Цзыюй.
— Наслаждался хорошей жизнью, и хватит.
Сун Цзыюй опустил взгляд, в глубине глаз на мгновение мелькнула насмешка. Чжо Цин пропустил это мимо ушей и, повернувшись, тут же спросил:
— В каком общежитии живёт Фэн Чунмин?
— …
Выяснив, где находится комната Фэн Чунмина, они дошли и до столовой.
Чжо Цин обычно питался либо в интернет-кафе, либо просил Сун Цзыюй принести еду с собой, так что здесь он оказался впервые и сразу же приковал к себе множество любопытных взглядов.
Получив порции, Сун Цзыюй повёл Чжо Цина влево назад, но тот сделал пару шагов, остановился и направился вправо.
Сун Цзыюй обернулся — спутника и след простыл. Оглядевшись, он увидел, что Чжо Цин целеустремленно шагает прямо к Фэн Чунмину.
Управлять Чжо Цином он был не в силах, да и дела этих мажоров его не касались. Всё, что следовало сказать, он уже сказал, а потому, не желая быть втянутым в неприятности, Сун Цзыюй молча опустил голову и сел за самый отдаленный от них столик.
На столе перед Фэн Чунмином уже стояли блюда, но он не притрагивался к еде — судя по всему, кого-то ждал. Чжо Цин с грохотом опустил поднос на место напротив.
На редкость грубый, вызывающий поступок.
Лицо Фэн Чунмина не выразило ни единой эмоции, он лишь поприветствовал его:
— Привет.
Кулаки Чжо Цина были сжаты так крепко, что палочки торчали из них, словно ароматические палочки в курильнице; его глаза в упор сверлили Фэн Чунмина, линия челюсти была напряжена до предела — вид у него был откровенно недружелюбный.
Фэн Чунмин казался совершенно невозмутимым. Солнечный свет падал сбоку, очерчивая его фигуру мягким светло-золотистым сиянием; он по-прежнему держался с безупречной вежливостью и спросил:
— Что-то случилось?
Пропорции лица Фэн Чунмина были просто великолепны: от матери ему достались те прекрасные серые глаза, складки на веках были длинными и глубокими, а ресницы — густыми и темными. Когда он всматривался в кого-нибудь, стоило немалых трудов не утонуть в этом сером море.
Чжо Цин, всю прошлую ночь просидевший за поиском ключевых слов на школьном форуме, теперь отчетливо понял смысл одного из тамошних отзывов:
Фэн Чунмин смотрит так проникновенно, даже когда глядит на собаку.
Его рука внезапно онемела, палочки выскользнули и с лязгом завалились на поднос.
Многие вокруг уже давно косились на их странную сценку, исподтишка наблюдая за развитием событий, но резкое движение Чжо Цина так всех напугало, что в столовой вдруг воцарилась абсолютная тишина.
Лицо у Чжо Цина было страшное.
Яростно зыркнув на Фэн Чунмина, он обратился к тем, кто пялился на них из-за угла:
— Хотите посмотреть — подойдите и встаньте передо мной.
Столовая стихла еще сильнее.
Фэн Чунмин опустил глаза, а когда поднял вновь, уголки его губ тронула извиняющаяся улыбка. Обратившись к перепуганным зевакам, он произнес:
— Прошу прощения.
Излишняя, почти чрезмерная вежливость Фэн Чунмина вызвала у Чжо Цина обманчивое ощущение, будто его занесли в чужую зону безопасности. Нахмурившись и чувствуя, как в груди излишне быстро колотится сердце, он услышал, как парень снова повернулся к нему:
— Не хочешь выйти со мной?
И Чжо Цин вот так, сам толком не понимая почему, послушно последовал за ним.
Они остановились под старым деревом османтуса у черного хода столовой, и время от времени им на плечи падали желто-белые лепестки. Стоял самый разгар сезона цветения османтуса, от приторно-сладкого аромата у Чжо Цина кружилась голова, и он раздраженно бросил:
— Говори.
И это при том, что уселся перед парнем с видом задиры, готового устроить драку, а теперь требовал, чтобы тот говорил первым.
Фэн Чунмин молча смотрел на него и вдруг усмехнулся. Сердце Чжо Цина снова ёкнуло, он во все глаза уставился на него:
— Чего лыбишься?
Сзади раздался приближающийся топот ног, оба услышали его, но Фэн Чунмин лишь покачал головой:
— Больше ничего нет, я пойду.
Чжо Цин инстинктивно попытался его удержать, но не успел и рта открыть, как показался тот, кому принадлежали шаги.
Раздвинув занавеску, наружу высунулась голова обладателя очень яркой и смазливой физиономии. Тот бегло и непринужденно окинул Чжо Цина взглядом с головы до ног.
Стоявший рядом Фэн Чунмин произнес:
— Пошли.
Парнишка не ответил, продолжая рассматривать Чжо Цина взглядом, в котором не было и намека на попытки скрыть любопытство. Чжо Цин мрачно зыркнул на него в ответ.
И именно в этот момент Фэн Чунмин резко обернулся:
— Да, кстати.
Взгляд Чжо Цина снова вернулся к нему. Фэн Чунмин стоял на ступеньках чуть выше, глядя на него с легкимвысокомерием. Его высокая фигура заслонила солнце, отчего черты лица казались резкими и глубокими, и на какую-то долю секунды Чжо Цин ощутил холодное, тяжелое давление.
Сделав шаг вперед и выбравшись из тени дерева, Чжо Цин сократил расстояние, и черты лица Фэн Чунмина вновь прояснились. На его губах по-прежнему играла сдержанная, отстраненная улыбка:
— Если захочешь найти меня в следующий раз, пожалуйста, делай это не в столовой.
Обед был испорчен, и аппетит у Фэн Чунмина пропал окончательно, поэтому он вместе с Сюэ Хэном отправился к тому в комнату.
Сюэ Хэн позвонил кому-то и велел принести еды.
Когда дверь отворилась, Фэн Чунмин даже поздоровался с пришедшим, назвав того по имени. Парень был явно польщен, но Сюэ Хэн уже приобнял его за плечи:
— Деньги скину на WeChat.
Среди тех, кто вился вокруг людей их круга, всегда хватало льстецов. Парень поспешно замахал руками, расплывшись в улыбке до ушей:
— Не нужно, не нужно.
Стоило парню уйти, как мягкое выражение лица Фэн Чунмина тут же испарилось:
— Больше так не делай.
Сюэ Хэн обругал его за показуху.
Они уселись на два стула, а на столе перед ними красовалось принесенное парнем угощение.
Сохраняя бесстрастное выражение лица, Фэн Чунмин принялся перебирать еду — к трапезе он подходил крайне придирчиво. Сюэ Хэн не страдал подобными заморочками: ухватив первое попавшееся, он уселся на стул верхом и принялся жевать, как вдруг неожиданно пнул ножку стула Фэн Чунмина.
— Что это за цирк был с тем парнем в столовой?
Фэн Чунмин наконец определился с выбором и, сменив дислокацию, устроился на краю кровати Сюэ Хэна. Сюэ Хэн аж брови выгнул:
— Ты куда со своими штанами примостился, прямо на мою постель?
Фэн Чунмин проигнорировал его и принялся неторопливо разрывать упаковку. В комнате раздавалось лишь шуршание пластиковых пакетов.
Сюэ Хэн почти всё доел, прежде чем услышал его голос — безжалостный и донельзя в стиле Фэн Чунмина:
— О ком ты?
К концу учебного дня в четверг друзья Сюэ Хэна из футбольной команды позвали его погонять мяч. Фэн Чунмина затащили с собой, а поскольку у одного из игроков девушка закатила истерику и не отпустила его, Фэн Чунмину пришлось поневоле выйти на поле.
Ближе к концу второго тайма Сюэ Хэн, ведя мяч, медленно приблизился к Фэн Чунмину, оказавшемуся в команде соперников, и громко бросил:
— Слева!
Несколько игроков из команды противника, круживших вокруг в ожидании удобного момента, чтобы перехватить мяч, тут же повернули головы. Фэн Чунмин даже не глянул в ту сторону и, воспользовавшись той самой половинкой секунды, пока Сюэ Хэн после реплики ослабил бдительность, выбил мяч спереди.
Сюэ Хэн: «……»
Доведя мяч до вратарской зоны, Фэн Чунмин отдал его давно ожидавшему товарищу по команде и, лишь когда тот успешно закатил гол в сетку, перевел взгляд туда, куда ранее указывал Сюэ Хэн.
На трибунах, прямо на ступеньках, сидел Чжо Цин.
Сегодня он был одет в полную форму, но пуговицы на рубашке застегнул не до конца, воротник небрежно распахнулся, обнажая полоску белых ключиц.
Сюэ Хэн обошел Фэн Чунмина, остановился рядом и прищурился. В следующую секунду Фэн Чунмин услышал, как он крикнул Чжо Цину:
— Сыграем?
Чжо Цин не из тех, кто долго ломается — он тут же спрыгнул вниз со ступенек с высоты третьего-четвертого яруса.
За те несколько шагов, пока он шел к ним, улыбка так и не сошла с губ Сюэ Хэна.
Фэн Чунмин бросил на него косой взгляд.
Подойдя ближе, Чжо Цин даже не посмотрел на Сюэ Хэна, обращаясь исключительно к Фэн Чунмину:
— Я не умею.
— Ничего страшного.
Сюэ Хэн опередил Фэн Чунмина, заговорщицким и наглым тоном произнеся:
— Тут всё просто: отбираешь мяч у других и забиваешь в ворота.
Умел Чжо Цин играть или нет, а участвовать он всё равно собирался — фраза про неумение была лишь способом дать Фэн Чунмину понять, каков его уровень. Чжо Цин кивнул, закатал рукава рубашки до локтей и со мрачным выражением на личике строго произнес:
— Тогда давайте начнем.
Сюэ Хэн кивком указал на парня из своей команды, назначив того судьей, и с лучезарной улыбкой обратился к Чжо Цтину:
— Ты со мной в команде.
Чжо Цин перевел взгляд на Фэн Чунмина:
— А ты не с нами?
— Нет.
Сюэ Хэн думал, что Чжо Цин жаждет оказаться с Фэн Чунмином в одном составе, однако к его величайшему удивлению, услышав отрицательный ответ Фэн Чунмина, Чжо Цин даже глазом не моргнул — напротив, в его глазах мелькнула искра азарта.
Перед тем как команды разошлись по сторонам, Фэн Чунмин подошел к Чжо Цзину и прямо за спиной у Сюэ Хэна переманильщика в свой лагерь:
— Ты уверен, что хочешь играть?
Сюэ Хэн издал раздраженное цыканье.
Чжо Цин слегка удивился. Он не был уверен, проявляет ли Фэн Чунмин к нему заботу — в конце концов, у того вечно было слишком много лишних телодвижений, — а потому ответил предельно кратко:
— Играю.
http://bllate.org/book/32079/3915952
Готово:
