Рассуждая здраво, по крайней мере во внешнем плане Дуань Лин — безусловный и заслуженный всеобщий любитель.
Хотя книга с названием «Всеобщий любитель жаждет только бить людей» звучит двусмысленно, это действительно роман, где главный герой — пассивный партнер.
Будучи главным героем, Дуань Лин, находясь еще в юношеском возрасте, мало походил на сурового и мужественного парня. Если не обращать внимания на его черные глаза, окутанные аурой свирепости, и нахмуренные, грозные брови, перед нами предстал бы всего лишь смазливый юноша с алыми губами и белыми зубами.
Не знаю, что чувствовали остальные, но по мнению Се Нина, вздорный нрав главного героя полностью затенял его черты лица. Даже если он и был красив, как цветок, это был опасный и устрашающий цветок-хищник.
Главарь с рыжими волосами проследил за его взглядом и презрительно бросил:
— Ха, этот паинька? Твой пассия?
На глазах у всех Се Нин даже не сообразил, как отреагировать. Он оскривел в улыбке перед рыжим и молча отступил назад, прикрывшись Хэ Маньцзюанем от устремленных на него взглядов.
Всего полчаса назад Хэ Маньцзюань был полон враждебности к его личности, а теперь словно какое-то сокровище вытолкал его вперед:
— Ты чё за мной прячешься? Брат Лин тебя зовет!
Снова оказавшись в лучах прожекторов, Се Нин промолчал: «…»
Как только пробил час дня, зазвенел школьный звонок. Толпа у школьных ворот становилась все плотнее, на дороге то и дело раздавались призывные гудки автомобильных клаксонов, но никто не спешил домой после уроков — все задерживались у ворот, чтобы поглазеть на представление и пошептаться.
Столкновения между частной старшей школой Янчэн и Старшей школой Наньгао на задней улице происходили не первый день, но чтобы вот так открыто заявиться прямо к школьным воротам — такое случалось впервые.
Видя, как вокруг собирается все больше учеников, Се Нин, решив, что ему не увернуться, скрепя сердце шагнул к центру и мысленно повторил бесчисленное количество раз, что его задача — просто побыть полезным инструментом для главного героя.
Подойдя к Дуань Лину, он чутко заметил, как тот слегка подался в сторону — этот жест словно предупреждал, что с него хватит и подходить ближе не нужно.
Се Нин слегка опешил, остановился, немного подумал и чуть-чуть отодвинулся назад.
— Это он?
Не ожидав, что Се Нин и правда осмелится высунуться, рыжий окинул его оценивающим взглядом с ног до головы. Он хотел было опередить соперника и сбить с него спесь фразой вроде «куда этой дряни тягаться с Сяо Мао», но, столкнувшись с трепещущим, влажным взглядом Се Нина, подавился, и слова на языке сами собой изменились.
— Да даже если так… хоть у тебя кто-то и появился, ты все равно должен пойти со мной к Сяо Мао! Этот придурок ведь…
Туда-сюда, и терпение Дуань Лина наконец лопнуло. На полуслове рыжего его рюкзак со свистом полетел тому в лицо.
С глухим стуком рюкзак упал на землю, а из носа рыжего заструилась ярко-алая кровь.
Дуань Лин искоса глянул на рыжего и бросил:
— С какой стати мне на этого придурка смотреть?
Такой поворот событий оказался настолько внезапным, что шумные разговоры у школьных ворот мгновенно стихли, а Се Нин, наблюдавший все это с самого близкого расстояния, и вовсе судорожно втянул воздух.
Возможно, его дыхание оказалось слишком громким, потому что Дуань Лин бросил на него косой взгляд.
— Твою мать! — завопил парень с зачесанными назад волосами, стоявший за спиной рыжего. — Ты играешь грязно?!
Дуань Лин прищурил персиковые глаза, в глубине которых под рябью плескалось сплошное возбуждение:
— Что, руки распустить захотелось?
Се Нин повернул голову и как раз успел заметить, как его ярко-красный кончик языка скользнул по губам, а похожие на виноградинки зрачки заплясали от искр, готовых в любую секунду брызнуть наружу.
Руки распустить? Кто здесь хочет распустить руки?
Несколько подростков из Старшей школы Наньгао на мгновение растерялись, переглянувшись друг с другом — они лихорадочно соображали, какому же идиоту пришло в голову додуматься до драки прямо у чужих школьных ворот?!
Боль немного отпустила, и рыжий, зажав нос руками, заорал:
— Дуань Лин, хорош ломать комедию, мать твою! Когда это ты не хочешь подраться?!
Мало того что вечно затевает драку под предлогом «необходимости самообороны», так еще и нагло сваливает вину на других — из-за этого все, кто не знает правды, думают, будто первыми задираются они. Какая же гнида!
Хотя ему и прилетел рюкзак по голове, ребята из Старшей школы Наньгао не потеряли рассудок настолько, чтобы устраивать побоище прямо у чужой школы — хоть в Янчэн большинство и состояло изнеженных маменькиных сыночков, против толпы не попрешь.
Заметив сжатые кулаки Дуань Лина, рыжий вспомнил прошлые кошмары и машинально отступил на полшага. Его лицо то бледнело, то краснело, но он продолжал угрожать:
— Дуань Лин, ты точно не пойдешь? Брат Мэн ведь…
— Не хочешь драться — вали отсюда!
Оборвал его Дуань Лин и снова пинул рыжего. На этот раз тот, наученный горьким опытом, кое-как увернулся, и только поддержка подоспевших сзади младших товарищей уберегла его от падения.
Бросив взгляд на часы, Дуань Лин почувствовал, как раздражение на его лице лишь усилилось. Ему было лень возиться с этой кучкой ничтожеств, способных лишь языками молоть, и, отпихнув мешавшегося рыжего, он собрался уходить.
Не пройдя и двух шагов, он вдруг что-то вспомнил, замер на месте и оглянулся на стоявшего столбом Се Нина.
— Тц, чего застыл!
Среди присутствующих были не только мелкие сошки из Старшей школы Наньгао, но и толпа праздных сплетников из его собственной школы. Голос Дуань Лин звучал негромко, но отчетливо:
— Я провожу тебя домой.
Сравнивая нынешнее окружение из иношкольных хулиганов с удаляющимся вспыльчивым главным героем, Се Нин в конце концов с плачевным выражением лица поплелся следом.
Что вообще происходит…
— Ха-ха-ха, валите-ка обратно в свою Наньгао, пацанва!
Словно это он сам пустил рыжему кровь из носа, Хэ Маньцзюань выпятил грудь и торжествовал:
— Этот тошнотворный сукин сын в собачьей панаме наконец-то заткнулся! Жаль, Брат Лин этому уроду все зубы не выбил.
Рыжий неожиданно не стал огрызаться. Зажав кровоточащий нос двумя руками, он с насмешкой посмотрел на Хэ Маньцзюаня, словно глядя на круглого идиота.
— Без этого прилипалы Брат Лин наверняка вздохнет свободнее, теперь-то он…
Говоря это и бросив взгляд на мрачного Гу Цзычжэня рядом, Хэ Маньцзюань наконец почуял неладное.
Две удаляющиеся фигуры — одна за другой — постепенно отдалялись. Издалека наблюдая, как Се Нин садится в машину семьи Дуань, Хэ Маньцзюань застыл с глупой улыбкой на лице.
Поудивлявшись с полминуты в полном ступоре, Хэ Маньцзюань внезапно взвился волчком.
— Мелкий сукин сын! Се Нин!!!!!
Благодаря фразе Дуань Лина «У меня есть пассия» и громкому голосу Хэ Маньцзюаня, в тот же вечер имя Се Нина выучили не только все ученики Частной старшей школы Янчэн, но даже попугай, живший у сторожа на вахте.
……
В оригинальной книге не было абсолютно никаких сцен между главным героем и его первым пушечным мясом — бойфрендом, не говоря уже об их отношениях. Для персонажа-пушечного мяса, чью роль упомянули в двух строчках, поездка с Дуань Лином на роскошном личном автомобиле ощущалась всего в двух словах.
Неловко.
Если бы у него не было воспоминаний прежнего владельца тела, ему бы не было так неловко. Разобраться во всех причинах и следствиях происходящего — это еще полбеды, но помимо неловкости у него осталось лишь чувство полного отчаяния.
Пусть даже это пушечное мясо упомянули всего в пару строчках, мироустройство книги автоматически дорисовало и все остальные детали. Происхождение первоначального владельца тела нельзя было назвать откровенно нелепым, скорее — это падение с вершины на самое дно.
Когда-то семья Се была известным в городе Н. нуворишем. Три года назад, заполучив секретный рецепт изготовления сладостей, они открыли карамельную фабрику, и в последующие годы их дела пошли в гору. Без преувеличения можно сказать, что в городе Н. все — от мала до велика — пробовали их фирменные леденцы-бриллианты.
Будучи сыном нувориша, прежний владелец был избалованным младшим господином, не знающим забот о хлебе насущном. Однако наслаждаться роскошью Се-младшему довелось недолго: главу семьи Се жестоко кинули, из-за чего успешно проработавшая три года карамельная фабрика в мгновение ока оказалась на грани банкротства.
И надо же такому случиться — всё это совпало с восемнадцатилетием Се-младшего. Одинокий старый отец, папа Се, обнимая Се Нина, прорыдал всю ночь, окропив слезами праздник совершеннолетия.
Частная старшая школа Янчэн — это элитное заведение, созданное специально для обучения детей из богатых семей. Семья Се разорялась, и, разумеется, оплачивать баснословную плату за обучение они больше не могли. С наступлением нового учебного семестра, охваченный мыслью не оставлять в жизни сожалений и прямо перед подачей заявления об отчислении, первоначальный владелец признался в любви Дуань Лину.
И тогда… они начали встречаться.
Кто такой Дуань Лин?
Мало того что он — всеобщий любитель, вокруг которого все крутятся, словно звезды вокруг луны, так он еще и единственный сын Дуань Тяньчэна, бизнес-магната города Н.
Если семья Се продавала леденцы-бриллианты, то семья Дуань торговала самыми настоящими алмазами!
Подделка присосалась к оригиналу, и, услышав эту новость впервые, папа Се чуть не расцвел от радости.
Карамельная фабрика семьи Се хоть и висела на волоске от банкротства, но на каком-то упрямстве еще какое-то время могла функционировать. Тогда папа Се принял волевое решение: продал несколько записанных на него объектов недвижимости, чтобы поддержать завод, а сам вместе с Се Нином переехал в старый жилой массив, доставшийся в наследство от дедушки. И все ради того, чтобы потянуть время, зацепиться за семью Дуань и с их помощью вновь вернуться в ряды нуворишей.
Поняв всю подоплеку происходящего, Се Нин почувствовал, как на сердце стало еще тяжелее. Раньше он думал, что его это не касается, но теперь, до того как он сможет вернуться обратно, ему придется расхлебывать всю эту кашу прежнего владельца.
Дуань Лин прекрасно знал, где он живет. Сев в машину, он сразу назвал водителю адрес. Этим адресом была та самая старая небольшая вилла семьи Се до переезда, расположенная относительно недалеко от школы, но в довольно глухом районе.
Се Нин приоткрыл рот, но в конце концов так ничего и не стал исправлять.
У прежнего владельца были нечистые намерения, поэтому он, естественно, не собирался раскрывать реальное положение дел в семье. Чем богаче семейство, тем сильнее оно ценит равное положение по рождению. Само собой, нувориш и обанкротившийся нувориш — понятия совершенно разного веса.
Даже если Се Нин понимал, что полагаться на Дуань Лина в вопросах спасения положения семьи Се — полная бессмысленность, сейчас было не время внезапно раскрывать подноготную своей семьи.
Раз уж в скором времени им все равно предстоит расстаться, проще следовать прежнему плану владельца тела, чтобы не натворить глупостей.
Мнимые влюбленные молча сидели на заднем сиденье автомобиля. Се Нин прижимал к груди рюкзак и, подгоняемый любопытством к главному герою, то и дело косился на Дуань Лина.
Безупречно белая кожа, яркие и выразительные, словно сошедшие с картины масляными красками черты лица. Если бы не суровая и не сходящая с бровей свирепость, внешность главного героя казалась настолько выдающейся, что стирала даже границы пола.
Се Нин мысленно вздохнул: возможно, только обладатель подобной кожи, перед которой пасуют и мужчины, и женщины, и заслуживает звания всеобщего любителя.
Его взгляд скользил по профилю Дуань Лина, и даже для него, человека, никогда особо не ценившего внешность, этот взгляд показался чуть ли не остекленевшим — что уж говорить о тех, кто влюбляется исключительно в лица.
По дороге Дуань Лин наконец не выдержал:
— Насмотрелся? — он нахмурился, и его тон звучал недобро. — Еще раз посмотришь — выкину из машины.
Он говорил вовсе не в шутку, и Се Нин не воспринял это как шутку.
— Рядом есть автобусная остановка? — тихо спросил Се Нин.
Дуань Лин стянул один наушник и приподнял бровь:
— Есть пункт приема металлолома, отвезти тебя туда?
Се Нин замолчал.
— В следующий раз, если я говорю тебе подойти — подходи, нечего телиться.
Боишься не того, что всеобщий любитель умеет драться, а того, что он не только умеет драться, но еще и умен, и отлично знает, как избавиться от лишней головной боли.
Се Нин вспомнил о своей роли, состоящей из двух строчек. Хоть он и надеялся, что ему больше не придется выступать живым щитом, под пронзительным взглядом главного героя он все же закивал, словно оживший гипсовый болван.
Следующие десять минут прошли в абсолютном молчании. Дуань Лин заткнул уши наушниками и уткнулся в телефон, совершенно не выказывая желания общаться. Получить статус бойфренда спустя почти двадцать лет одиночества — Се Нин сидел выпрямившись, с холодным потом на спине, чувствуя себя куда более неловко, чем сам Дуань Лин.
Обычно у только что начавших встречаться парочек есть несколько дней неловкого периода, полного розовых пузырей. Но у них эта неловкость была смешана с известью: мало того что пресно и тяжело, так еще и рискуешь задохнуться, чуть зазевайся.
Главный герой принял импульсивное решение несколько дней назад и согласился на признание прежнего владельца. И хотя оба сейчас прекрасно понимали истинные причины этой связи, тогда они не подписывали никаких соглашений и не заявляли, что это лишь игра на публику. Объективно говоря, сейчас они действительно были вполне себе парой.
Стоило об этом подумать, как холодный пот у Се Нина потек еще сильнее. При мысли о влиятельных покровителях, стоящих за спиной Дуань Лина, ему захотелось выпрыгнуть из машины на ходу.
Кое-как дотянув до входа в жилой массив, он поблагодарил его и опрометью выскочил из салона.
Перед тем как он ушел, Дуань Лин опустил стекло:
— Завтра…
— Завтра я сам доберусь до школы! — поспешно перебил Се Нин и добавил: — И после школы тоже сам вернусь!
Услышав это, вспыльчивость на лице Дуань Лина немного улеглась, а взгляд, казалось, выражал одобрение — мол, сообразительности у этого парня не отнять.
— Как знаешь.
Се Нин через силу улыбнулся и помахал ему рукой:
— Тогда… до завтра.
Только когда роскошная иномарка семьи Дуань скрылась за углом улицы, Се Нин с кислым видом опустил руку, оглянулся на чужие, но уже знакомые ворота жилого комплекса и тяжело опустил плечи.
В районе вилл всегда было безлюдно. Добираться отсюда до нынешнего жилья прежнего владельца — это одно, но вопрос в том… как именно ему туда добраться?
……
Когда Се Нин наощупь вернулся домой, было уже семь часов вечера.
Квартира, доставшаяся в наследство от дедушки Се, была небольшой: около шестидесяти с небольшим квадратных метров, две спальни и гостиная. Располагался этот старый жилой массив, где средний возраст зданий перевалил за полвека. С тех пор как отец и сын Се переехали сюда месяц назад, все жильцы третьего подъезда знали, что к ним заселились крупный толстяк и красивый парень.
Стоило ему только переступить порог, как папа Се с сияющей на лице улыбкой бросился навстречу:
— Нин-нин, что ж так поздно сегодня? Неужели с молодыми господином на свидании был?
— Его зовут Дуань Лин, — поправляя обувь, с досадой отозвался Се Нин.
Самое странное было то, что, несмотря на первую в жизни встречу, Се Нин совершенно не испытывал отторжения к этому свалившемуся на его голову папаше, напротив — в нем жило какое-то странное, милое сердцу чувство близости.
Судя по воспоминаниям, хотя папа Се вечно попадался на удочку мошенников в бизнесе, к своему сыну он относился превосходно — если не считать моментов, когда дело касалось его карамельной фабрики.
— Ой, деньги есть — значит, господин, — папа Се беззаботно взмахнул лопаткой, ни капли не выказывая заносчивости нувориша. — Ну как? Окрутил?
— Что?
Папа Се пустился в сплетни:
— Разве не на свидание ходил, раз так поздно вернулся?
Лицо Се Нина побелело: впору было испытать не столько стыд, сколько ужас.
— Нет!
Свидание? У него не было ни такого желания, ни такой храбрости.
Расплатой за пагубную страсть к красоте стало бы безпросветное будущее. Начни они и вправду встречаться, те ревнивые поклонники Дуань Лина, что выросли в чанах с уксусом, затравили бы его до скончания веков!
— Ой, ладно, ничего страшного, не к спеху. Вы ведь только сошлись, потихоньку, полегоньку…
— (…)
Пока папа Се хлопотал на кухне, Се Нин смог зайти в ванную, чтобы пристально рассмотреть свое новое лицо.
По сравнению с раскатистым голосом папы Се и его округлой, несколько комичной внешностью, сам он выглядел куда сдержаннее.
Он понятия не имел, как выглядел прежний владелец тела, но лицо в зеркале принадлежало ему самому — оно не имело ни малейшего сходства с папой Се.
Если бы они шли вместе по улице, их бы не приняли не то что за отца с сыном, а скорее за какого-нибудь юного господина, выгуливающего своего повара.
Впрочем, папа Се был просто плотным, никаких кулинарных талантов у него не наблюдалось.
Ужиная, Се Нин молча проглотил то, что представляло собой настоящую кулинарную катастрофу, затем снова заперся на кухне, сварил две порции лапши и вместе с покрасневшим до корней волос папой Се кое-как набил желудки.
— Нин-нин, папа, наверное, такой никчемный… — с опаской произнес папа Се.
Се Нин покачал головой и перевел тему:
— Папа, как там дела на заводе?
Стоило завести речь о карамельной фабрике, как заплывшие жирком глазки папы Се тут же ярко вспыхнули, и он мгновенно воспрянул духом:
— Сегодня все неплохо, ни прибыли, ни убытков! Если так пойдет и дальше, мы протянем еще по меньшей мере месяца три, но если дольше…
Дальнейшее папа Се невнятно пробормотал себе под нос. Се Нин всё понял и, избегая его полного надежды взгляда, молча погрузился в раздумья.
Пока что он так и не понял, почему угодил в книгу безо всякой на то причины, но раз уж дело зашло так далеко, до тех пор, пока он не найдет способ вернуться, ему придется жить под новым именем.
Три месяца… Сроки поджимали, фабрика не продержится даже до его выпуска из школы, да и средства, необходимые для восстановления нормальной работы предприятия, были огромной суммой.
— Я постараюсь изо всех сил.
Не имея духу разбить надежды папы Се, Се Нин мог лишь дать временное, расплывчатое обещание.
На следующий день солнце взошло как обычно, и Се Нин проснулся в чужой комнате.
Звукоизоляция в этом доме оставляла желать лучшего: около часа ночи сверху раздался скрип открывающейся двери, и этот шум всего один раз потревожил его сон.
Проснувшись во второй раз, он увидел на потолке все те же распечатанные фотографии всеобщего любителя, сделанные исподтишка. Се Нин был вынужден окончательно смириться с фактом своего превращения в персонажа книги.
И сегодня был первый день на посту полезного бойфренда для всеобщего любителя.
http://bllate.org/book/32073/3915532
Готово:
