— Черт… Ты можешь не издавать такие странные звуки?
У Сяо перевернулся на другой бок и почувствовал, что что-то упирается ему в бок.
— Твой отец только что тоже зашел в супермаркет? Значит, он нас не видел? — бормоча это, он нащупал какой-то предмет и вытянул его. Оказалось, это замок от ремня безопасности.
В этом сиденье даже предусмотрен ремень, который можно застегнуть за крючки на крышке багажника.
Лилис тоже опешил, увидев его, но раз уж он есть, пристегнуться лишним не будет. Если У Сяо в багажнике сильно обобьется или пострадает, для него это тоже станет лишней головной болью, поэтому он, не раздумывая, застегнул ремень на У Сяо и затянул его потуже, так что у У Сяо даже втянулся пузатый живот, после чего ответил:
— Нет.
У Сяо, видя его такую уверенность, невольно удивился:
— Почему?
Лилис:
— Мой отец не умеет пользоваться терминалами самообслуживания.
В супермаркете всего две обычные кассы, и возле обеих только что стояли огромные очереди. Если бы отец Лилис пошел на обычную кассу, он никак не смог бы выйти раньше них.
У Сяо остолбенел:
— Твой отец не умеет пользоваться терминалами самообслуживания?
Лилис:
— Ага. Он никогда не бывал в супермаркетах.
У Сяо:
— Как же он тогда обычно покупает вещи?
Лилис:
— Кто-нибудь помогает ему покупать и привозит обратно.
Похоже, речь шла о каком-то ассистенте по закупкам.
У Сяо снова не понял:
— Тогда зачем ты сам пришел за покупками в супермаркет?
Корзина уже опустела, Лилис бросил на него презрительный взгляд и с грохотом захлопнул багажник:
— Почему у тебя так много вопросов?
У Сяо благоразумно замолчал и какое-то время полежал тихо.
Через стекло автомобиля он увидел, как Лилис побежал к отцу, издалека поприветствовал его, а затем прибежал обратно, залез в машину и затих.
Мгновение спустя...
— Если подумать, твой отец выглядит довольно молодо. Все эти годы у него был только ты?
Из багажника донесся шепот, напоминающий жужжание комара, полный сплетен.
Лилис:
— Заткнись.
*
Прослеживая взглядом направление, куда смотрел Лилис, Эдвард затушил сигарету окурком о лакированный туфлий и ответил на новый звонок.
— Господин, видеонаблюдение в супермаркете подключено.
— Понял.
Он сбросил вызов, открыл присланную собеседником ссылку и перевел время на двадцать минут назад.
Камера номер один на парковке:
Тот неуклюже выбирается из багажника, и едва выбравшись, падает на землю — судя по всему, у него совсем нет сил в ногах.
Камера номер два у входа:
Он заходит через боковую дверь и, едва завидев вдали Лилиса, который делает вид, что они незнакомы, начинает давиться от смеха, за что в итоге получает свирепый взгляд от Лилиса.
Камера номерэн у выхода:
Он вместе с Лилисом заходил в туалет, а когда вышел оттуда, на нем была уже другая, обтягивающая одежда.
И живот стал заметно больше...
*
На обратном пути У Сяо почувствовал, что машина стала ехать резче, к тому же петляла и делала множество крутых поворотов. Если бы не ремень безопасности, удерживающий его тело, он, скорее всего, уже весь покрылся бы синяками от ударов.
Похоже, семья Лилис жила в горах.
Пока У Сяо размышлял об этом, машина остановилась.
У Сяо услышал вокруг звуки шагов — казалось, множество людей со всех сторон бежит к роскошному автомобилю.
— Господин.
— Господин.
Обладатели этих шагов по очереди приветствовали старшего и младшего.
Затем У Сяо услышал, как открылись обе передние двери, кто-то забрал вещи у отца и сына и направился к багажнику.
— Подождите! — заметив это, поспешно остановил их Лилис.
Он обернулся к отцу.
Все остальные тоже посмотрели на него.
Отец сегодня вел себя очень странно: выйдя из машины, он не спешил уходить, а вместо этого стоял у автомобиля, скрестив руки на груди, и молча смотрел на сына, словно чего-то ждал.
К сожалению, ничего так и не дождался.
Эдвард равнодушно посмотрел на Лилиса пару секунд, а затем произнес:
— Пусть сам забирает свои вещи из багажника.
Остальные отошли.
Эдвард подождал еще немного, просто продолжая сверлить Лилиса взглядом.
Под этим обжигающим взглядом Лилису пришлось приоткрыть багажник лишь на узкую щелочку, просунуть туда руку и начать шарить внутри.
У Сяо тут же подыграл и вложил единственную коробку с мороженым в протянутую руку.
Лилис вытащил мороженое, прижал его к груди, тут же с грохотом захлопнул крышку багажника и с бесстрастным видом посмотрел на отца, словно сообщая о решении:
— Вещи я чуть позже перетасню сам, не нужно их утруждать, у Лилит и так большой живот.
Услышав это, У Сяо предположил, что эта Лилит, должно быть, та самая горничная, которая только что прибежала помогать с вещами. Если она беременна, ей действительно не стоит таскать багаж.
Тон Лилиса был резким, это звучало как дерзость.
У Сяо думал, что на этом инцидент исчерпан, но кто бы мог подумать, что этот избалованный мальчишка пойдет дальше и снова задевает отца.
Он произнес:
— И вообще, нам действительно нужно столько слуг?
...
Где-то он уже слышал эту фразу.
Словно бы в прошлой жизни.
Кажется, он сам ее произносил.
Глава 10
Шаги удалились, и У Сяо, зная, что Лилис непременно вернется, чтобы вызволить его, со спокойной душой задремал на мягкой подстилке.
В машине поддерживалась комфортная температура, светоизоляция была отличной, внутри совершенно не чувствовалось духоты, а в воздухе витал легкий приятный аромат. Вдохнув этот запах, У Сяо почувствовал себя в полной безопасности и мгновенно погрузился в царство снов.
Здесь оказалось даже удобнее, чем на его кровати в общежитии.
Если бы была возможность, он бы с радостью проспал в этом багажнике всю жизнь.
Машина стояла на открытой парковке, ничем не прикрытая, вокруг таились скрытые угрозы — казалось бы, в такой момент нужно было нервничать, но У Сяо на удивление крепко спал.
Он вовсе не был спокоен.
Он нервничал.
Очень сильно нервничал.
Просто это чувство тревоги перенеслось в его сновидение, где сюжет сна благополучно всё объяснил и оправдал.
Он только что родил ребенка, его тело слишком чувствительно, они так долго не были близки, и вот ему снова снится странный сон.
Очень возбуждающий сон.
Во сне он не падал с круизного лайнера, не переносился ни в какие иные миры, а его парень по-прежнему находился рядом, словно могучий орел. И где бы они ни свили свое гнездо на каком-нибудь голом дереве, стоило лишь этому самому свирепому на много миль вокруг молодому орлу распахнуть свои огромные крылья над его головой, как он, маленький перепел, чья задача — лишь нести яйца, мог спать спокойно вплоть до конца света.
Во сне они тоже находились в машине, припаркованной на пустой парковке.
Он лежал на заднем сиденье и чувствовал, как кто-то нежно целует его в губы — это были знакомые, холодные прикосновения.
У Сяо догадался, что это его парень, который решил над ним подшутить, и крепко стиснул зубы, отказываясь размыкать их. Тогда парень сменил тактику и принялся касаться уголков его рта иначе.
У Сяо продолжал упрямиться и ни за что не открывал рот.
Немного поборовшись, У Сяо первый не выдержал и хихикнул, но едва он попытался улыбнуться, как его губы тут же разжали.
Поцеловавшись какое-то время, У Сяо вдруг почувствовал, что в сегодняшнем поведении парня девять из десяти вещей кажутся странными и неправильными.
— М-м... — У Сяо попытался оттолкнуть его, желая что-то сказать, но у него совсем не осталось сил, а парень не давал ему ни единого шанса.
В движении его поцелуев явно сквозила злость.
Черт побери.
Его парень, похоже, разозлился.
Сильно разозлился.
Но разве он сделал что-то не так? Разве он дал повод для гнева?
Почему он никак не может вспомнить, что произошло только что?
У Сяо чувствовал, то проясняясь рассудком, то снова погружаясь в туман.
Стоило ему попытаться о чем-то подумать, как мысли тут же обрывались.
Он попытался царапнуть парня ногтями, но тот просто схватил его за обе руки и сжал их над его головой.
У Сяо поморщился от боли и потерялть нить мыслей.
Когда перепелка несет яйца орлу, неужели она никогда не думала, что орел может ее сожрать?
Эта мысль напугала У Сяо.
Интересно, проверяет ли орел размеры перепелки перед тем, как ее съесть?
— Не надо... — У Сяо наконец нашел возможность перевести дыхание и уперся согнутым локтем в грудь парня.
— Почему не надо? — услышал он вопрос парня.
У Сяо:
— У меня еще не закончился послеродовой период. Пока он не закончился, нельзя...
У Сяо смутно чувствовал, что временная шкала нарушена, и не понимал, почему он вообще говорит такие вещи.
Но он действительно четко вел счет дням, каждый день вычеркивая даты в календаре и ожидая окончания этого периода. Они уже очень давно не были близки — начиная с последнего месяца беременности и вплоть до сегодняшнего дня, он действительно всё держал в голове.
Однако его парень, похоже, совершенно не понимал, что такое послеродовой период, и знал лишь одно: У Сяо ему отказывает.
Обычно У Сяо никогда бы не стал отказывать, в таких делах он всегда умел стиснуть зубы и вытерпеть до конца, но сегодня у него болело абсолютно всё, как ни повернись — тело ныло от слабости, да и парень совсем его не слушал. Раньше он всегда прислушивался! Тот был младше его на четыре года, казалось, совсем ничего не понимал и верил каждому слову, почему же сегодня он стал таким упрямым и непослушным?
Сегодня он не хочет, не хочет, не хочет, не хочет... Разве это так сложно понять?
У Сяо внезапно охватило чувство полного поражения, и тут он услышал голос парня:
— Ты когда-нибудь носил детей от других?
У Сяо остолбенел:
— Ч-что?
Тот, проявляя нетипичное терпение, повторил вопрос:
— Все эти годы... ты... носил детей от кого-нибудь другого?
У Сяо начал думать, что это просто сон — его младший парень не стал бы с ним так разговаривать.
И всё же его обида была настолько сильной, что защипало в носу. Ведь этот аромат принадлежал его парню. И эти прикосновения были его.
Как он мог задать такой вопрос? Что значит «все эти годы»? До того как сойтись с ним, он, кроме родителей, даже за руки никого не держал. С самого детства он не любил девчонок и боялся прослыть извращенцем, так что даже когда в детстве играл в штанишках с разрезом в грязной канаве уезда в родных краях, он лучше просидел бы по целым дням по пояс в ледяной воде, вымачивая себя добела, чем позволил бы кому-то увидеть его срам.
А теперь этот человек спрашивает его, носил ли он детей от кого-то все эти годы?!
У Сяо в этот момент действительно заплакал, слезы ручьем хлынули из глаз. Плач становился все сильнее, плечи вздрагивали от всхлипываний:
— Я не понимаю, о чем ты говоришь... Я не хочу это слушать... Перестань, пожалуйста, говорить об этом, я не понимаю, я не хочу, мне неприятно это слышать, умоляю, перестань...
Парень на мгновение замер, а затем разжал руки, сжимавшие его.
У Сяо согнулся дугой, закрыл лицо руками и горько заплакал.
Он почувствовал, как чья-то большая рука принялась гладить его по лицу, стирая слезы.
А затем медленным, примирительным тоном у него спросили:
— Прости меня, малыш. Подумай хорошенько: за все эти годы, за эти шестнадцать лет... неужели ты никогда ни от кого не носил ребенка? Или, может быть, боялся, что от кого-то залетишь?
http://bllate.org/book/32071/3915392
Готово:
