Чарли на миг очнулся от своих фантазий, посмотрел на него и тоже произнес:
– И правда кажется, что ноги стали толще, чем на прошлой неделе. У Сяо, твоя стряпня и правда такая питательная?
У Сяо нахмурился.
Позади внезапно послышались шаги.
У Сяо:
– Чарли, у тебя нет ощущения, что в спину повеяло холодом?
Чарли:
– Есть немного...
Оба обернулись и посмотрели вверх.
В тени крашеные пацаны образовали кольцо окружения и, словно стена, наглухо перекрыли им путь к отступлению.
Они ведь никуда не ушли!
Затем эта «стена» медленно расступилась, пропуская щель, из которой неспешно вышел Лань. В руке он сжимал ту самую цельную серебряную рыбу-саблю, приготовленную У Сяо, и от нее не было откушено ни кусочка.
Повеяло зловещим ветерком.
Только теперь У Сяо заметил, что у Ланя, несмотря на копну иссиня-черных волос, были зеленые глаза — прямо как у ночного черного кота. Грациозно опустив взгляд, он спокойно произнес:
– Это ты приготовил еду?
Даже будь эти двое еще глупее, они бы и то почувствовали неладное.
Здесь и близко не пахло зависимостью от еды и попыткой разыскать повара — это выглядело так, будто к ним завалился заклятый враг!
Где же они оплошали?..
Чарли мгновенно задрожал на корточках, превратившись в мелкое сито, и тогда У Сяо сделал шаг вперед, заслоняя его собой, и выпрямил спину:
– Ну я!
Никто не поддержал разговор.
У Сяо уже невольно тише добавил:
– ...Понравилось — приходи еще...
Лань хранил бесстрастное выражение лица, даже глядя на У Сяо с некоторым невинным видом, и понемногу сжимал кулак, в котором была зажата серебряная рыба-сабля...
У Сяо:
– Эй!
Сжимающийся кулак замер.
У Сяо:
– ...Там кости, поосторожнее.
...
Кулак продолжил движение и вскоре превратил рыбу-саблю в кашицу, после чего всё было выброшено на землю.
Лань разжал руку, и подручный номер один тут же бросился вытирать ему пальцы. Задрав подбородок, Лань посмотрел на У Сяо, и его голос по-прежнему звучал без каких-либо интонаций:
– Таких, как ты, я повидал немало.
У Сяо поначалу немного побаивался, но от этих слов ему стало откровенно противно.
Что значит «таких, как ты»? Хорошего человека, который приготовил тебе два вкусных блюда? Добряка, который видел, как ты воруешь еду, и не стал тебя разоблачать? Супердобряка, который просто хотел присосаться к твоему авторитету, а получив отказ, не стал бы устраивать сцены, а просто жалко и убого ушел бы в закат?
У Сяо разом обрел уверенность, оттолкнул руку Чарли, резко выпрямился во весь рост и сравнялся с Ланем:
– Каких это — таких?
Лань сострил с насмешливой улыбкой:
– Всеми правдами и неправдами выяснял мои предпочтения...
Он наклонил голову, глядя на примостившегося на земле Чарли, и в его глазах не было ни капли человеческих эмоций:
– А затем изо всех сил старался запутать меня, поймать в ловушку, подобраться поближе и после этого...
Он замолк. Соевый соус от тушеной рыбы-сабли потек по его запястью на пол, капая: кап-кап.
Чем дальше слушал У Сяо, тем страннее ему всё это казалось.
Что с этим ребенком не так, почему у него в голове такая картина мира?
У Сяо посмотрел на него с брезгливостью:
– И что с того? Не хочешь помогать — и не надо, тебя никто не заставлял...
В глазах Ланя на мгновение мелькнуло колебание, но всего лишь на 0,0001 секунды, после чего он снова обрел хладнокровие:
– Помогать тебе?
У Сяо потянул Чарли за собой, собираясь уходить:
– А то как же?
Лань холодно усмехнулся:
– Очередной ваш фокус? Притворяетесь, будто просите о помощи, а на самом деле хотите меня сожрать?
У Сяо остолбенел.
Сожрать тебя?
Заметив, что парочка собралась уходить, окружавшие их шестерки тут же протянули руки и снова вдавили обоих в землю.
Подручный номер один:
– Вы? Еще и Ланя хотите подвинуть?
Подручный номер two:
– Мечтать не вредно!
У Сяо неожиданно для самого себя рассмеялся. Сопоставив недавние слова Ланя о «ловушке» и «приближении», он наконец понял: эти бунтари всё совершенно не так поняли!
Лань воображал, что они затеяли всю эту сложную многоходовку ради того, чтобы подставить его и пошатнуть абсолютное величие его армии Ланя?!
У Сяо:
– Где вы только нахватались этого бреда?
С этими словами он выделил взглядом заводилу Ланя:
– Мама научила?
Взгляд Ланя стал еще более ледяным.
У Сяо тяжело вздохнул: ладно, судя по всему, объяснить здесь что-либо вообще невозможно.
Вспомнив то, что Чарли рассказывал о семейном положении Ланя — мать-одиночка, оставшаяся, судя по всему, без мужа, из-за чего методы воспитания у нее довольно извращенные, — он решил не судачить об этом попусту, а лишь ткнул Ланя пальцем в грудь:
– Я просто попросил тебя об услуге, не хочешь — и не надо. Далеко не каждый, кто сближается с тобою, твой враг. А вдруг человек просто проникся к тебе симпатией и искренне хочет сделать как лучше?
Вся толпа вокруг замерла.
Включая Ланя.
Атмосфера стала предельно неловкой.
У Сяо обвел взглядом присутствующих:
– И вообще, неужели тебе нужно столько народу, чтобы прислуживать?
После этих слов в столовой воцарилась такая тишина, что было слышно, как упадет иголка.
У Сяо собрался воспользоваться моментом и утащить Чарли за собой.
Двери столовой внезапно распахнулись, и внутрь вошли двое полицейских.
У Сяо присмотрелся: один из них был как раз тем офицером, что доставил его сюда в свое время.
Для такой обстановки они появились как нельзя более восторженно и вовремя.
У Сяо взволнованно хотел помахать им, но подручный номер один из свиты Ланя зашевелился первым:
– Офицер Норман! Здесь! Это он! Этот китаец! Он добавил целую бутылку желтого вина в блюдо на общей кухне! Все могут это подтвердить!
У Сяо растерянно моргнул.
А сидевший позади Чарли забил тревогу:
– У Сяо! Ты что, готовил с вином?
У Сяо:
– ...Угу. А как рыбу-саблю без вина есть-то?
Чарли схватился за голову:
– У Сяо! Ты сядешь в тюрьму! Лицам до 21 года запрещено употреблять алкоголь в общественных местах! Добавлять в еду тоже нельзя!
Пока они переговаривались, оба стража порядка уже связались с преподавателем, заведующим столовой, и встали перед У Сяо:
– Прости, У Сяо, пожалуй, тебе придется пройти с нами.
Подручный номер один повернулся к Ланю, строя глазки в расчете на похвалу:
– Лань, это я вызвал полицию.
Лань ничего не ответил, леденящим взором глядя на полицейских.
У Сяо свирепо зыркнул на подручного номер один, уже начиная скрежетать зубами.
Полицейский спросил его:
– Какое блюдо ты приготовил?
У Сяо сменил выражение лица на самое послушное и ответил:
– Тушеную рыбу-саблю.
Полицейский:
– Где она? Нам нужно взглянуть.
У Сяо виновато усмехнулся и указал на мусорное ведро.
Оба полицейских подошли ближе и нахмурились.
У Сяо бросил взгляд: оказалось, что из-за того, что рыба была размолота в кашу, она полностью перемешалась с остальными пищевыми отходами в большом мусорном баке, и найти ее уже не представлялось возможным.
Улики были уничтожены безупречно. Полицейские перевели взгляд с Ланя на У Сяо:
– Пошли, потолкуем.
*
Ничего страшного полиция У Сяо делать не стала. Напротив, это сам У Сяо в кабинете жестикулировал вовсю, пытаясь объяснить, что ему вообще-то уже 22, а не 16.
Полицейские уже проходили через подобное, когда забирали его из лагеря бездомных, так что они отнеслись к этому философски.
Но У Сяо не упускал ни единой возможности попытаться убедить другого, незнакомого ему офицера.
Всё было тщетно.
– Ага-ага, 22, по лицу сразу видно, что 22, не мальчик уже, – отмахивался от У Сяо полицейский, заполняя протокол. Закончив дела, он ушел.
У Сяо схлопотал выговор: история с алкоголем вроде бы замялась, однако, чтобы не выдавать индийского парня, ему пришлось поневоле признаться, что он перелез через забор ради покупки вина и рыбы-сабли, за что в награду он счастливо удостоился пятидневного заточения в карцере.
В одиночной камере имелись лишь кровать, унитаз, раковина да зеркало — обстановка ничем не отличалась от тюремной.
У Сяо предстояло провести там пять ночей кряду, причем без возможности принять душ.
Глава 6
Тем же вечером У Сяо получил через индийского парня мазь, которую передал для него Чарли.
Стоя перед зеркалом, У Сяо старательно мазал лицо уже два дня подряд.
К третьим суткам от У Сяо уже разило за версту.
Шел июль, и даже с наступлением ночи температура в помещении оставалась высокой.
К тому же в комнате имелось лишь одно крошечное окошко, путей для выхода тепла практически не существовало, и каждый вздох У Сяо лишь приближал превращение каморки в настоящую паровую баню.
В карцере не было абсолютно ничего. У Сяо лег на кровать спозаранку, вытянувшись на спине, но ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть. Спину нестерпимо жгло и чесалось, стоило ему немного потереться о простыню, как боль вспыхивала с новой силой.
У Сяо почувствовал, как что-то на его спине лопнуло, исторгнув жидкость, которая, смешиваясь с потом, теперь влажным слоем намертво склеивала его кожу с одеждой.
Тогда У Сяо стянул с себя рубашку и, изогнувшись в три погибели, стал крутиться перед зеркалом.
Но в карцере стояла кромешная тьма, освещение было донельзя тусклым, и он мог лишь с трудом различить, что на спине какой-то участок кожи отличается по цвету от остального тела.
Он мазнул пальцем по мази и попытался дотянуться до больного места, но как ни старался, достать не мог.
Он сменил руку, но результат остался прежним — дотянуться не получалось.
Как ни изворачивайся, дотянуться было невозможно.
У Сяо сник, обессиленно усевшись на крышку унитаза, и тупо уставился на испачканный мазью палец.
В комнате отвратительно воняло, причем букетом самых разнообразных ароматов.
Тут были и затхлость, и пот самого У Сяо, и зловоние канализации, и, судя по всему, запах из туалета.
У Сяо уже много дней ел за один присест лишь крошечную горстку риса, потому что не хотел оправляться в собственной спальне.
И уже много дней пил лишь по глотку воды, потому что не хотел мочиться там же, где жил.
В его сознании внезапно всплыл образ завтрашнего утреннего визита дежурного преподавателя, который откроет дверь, вдохнет запах в комнате и непременно скривится в брезгливой гримасе.
Вслед за этим вспомнились слова того полицейского: «По лицу сразу видно, что 22, не мальчик уже».
У Сяо поднял палец вверх и снова вгляделся в свое отражение в зеркале: впалые щеки, землистый цвет лица.
Не мальчик уже?..
И впрямь не мальчик?..
С чего это вдруг ему заявляют, что он не мальчик?..
Да и этот проклятый пацан — как он мог выбросить в мусорку рыбу, на приготовление которой он убил столько сил!
А ведь это была цельная, идеальная серебряная рыба-сабля, какая нелепая и горькая гибель...
У Сяо погрузился в задумчивость, и незаметно для себя глаза его покраснели.
В конце концов У Сяо так и заснул, уткнувшись носом в унитаз.
Сон выдался крайне беспокойным: ему то и дело чудилось, будто кто-то дотрагивается до него, но у него совершенно не оставалось сил на сопротивление.
Ровно в полночь лунный свет как раз пробился сквозь крошечное оконце, упал на высокую мужскую фигуру, а затем отбросил на У Сяо тень, способную накрыть его с ног до головы без единого зазора.
Полная светоизоляция.
Механизм выработки мелатонина сработал, и У Сяо погрузился в сон еще глубже.
Дверь в комнату была распахнута настежь.
Вокруг царила абсолютная тишина.
Эдвард постоял молча некоторое время, глядя на маленькое личико, искаженное гримасой неудобства прямо на крышке унитаза.
– Господин.
Пока находившийся позади индийский парень не подал голос с напоминанием.
Эдвард повернулся, вытащил из кармана пачку долларов и протянул ему, после чего парень резво скрылся.
http://bllate.org/book/32071/3915387
Готово:
