То была на вид очень красивая змея.
Её тело было сплошь золотистым, покрытым белыми узорами неправильной формы, а гладкая чешуя отражала водный блеск. В общем и целом, глядя на неё, испытываешь скорее восхищение, чем страх.
Это был детеныш золотого питона, толщиной с мужской палец и длиной меньше метра. Он неподвижно слегка свернулся клубочком, а на его теле смутно виднелись кровавые пятна.
Судя по его окрасу, заметить его должно было проще простого, но сейчас еще не рассвело, на улице шел дождь, а подоконник Цинь Жаня был вызывающе-белого цвета. Именно поэтому, когда Цинь Жань протянул руку, чтобы поднять котенка, он не сразу разглядел змею.
Отойдя от первоначального удивления, Цинь Жань даже проникся к ней жалостью. Он хорошо знал котенка и не до конца понимал значение всех его мяуканий, но тот не скалил зубы, не взъерошивал шерсть и не угрожал воплями — его призывное мяуканье звучало лишь тревожно. Похоже, врагами они не были.
Он согласился с Цянь Кунем: это котенок привел к нему друга. Вот только столь тяжелые раны...
Страх пропал, но приближаться он всё же не решался.
— Иди ты, — Цинь Жань толкнул Цянь Куня в бок, скосив глаза и скривив губы. — Возьми его на руки и занеси внутрь.
— Почему я?
Цинь Жань не менялся в лице и не сбивался с дыхания, с видом полного превосходства взмахнув котенком в руке:
— Я занят!
Цянь Кунь шлепнул его по заду:
— Боишься, так и скажи.
Цинь Жань отпрыгнул в сторону, вытаращил глаза и поторопил:
— Идешь ты или нет! Не пойдешь — завтра останешься без обеда!
Цянь Кунь, мысленно оценив приятную упругость, протянул руку и подхватил маленького питона. Пожалуй, из-за ранений тот был слишком слаб, так что Сяо Хуан даже не шелохнулся, не говоря уже о каком-либо сопротивлении или нападении.
После этого Цянь Кунь взял два широких банных халата, накинул один на себя, а второй на Цинь Жань, и они оба вошли в Пространство.
В Пространстве чаще стояла ясная погода, изредка из-за перемены погоды шел дождь, но сколько бы они ни входили сюда, никогда не было темноты. Перед тем как войти, Цянь Кунь даже переживал, что из-за перехода от темной ночи к яркому дню у Цинь Жаня могут заболеть глаза, поэтому специально заслонил ему обзор рукой, давая время привыкнуть. Однако оказалось, что в Пространстве собирается дождь, небо было затянуто серыми тучами, так что войти сейчас оказалось вполне нормально.
Цинь Жань переживал за котенка и бросил на Цянь Куня косой взгляд, обвиняя в излишнем вмешательстве. Цянь Кунь пожал плечами: подумать только, хотел угодить, а в итоге сел в лужу.
Быстро дошагав до горячего источника, Цинь Жань с котенком на руках и Цянь Кунь с питоном на руках осторожно, поддерживая животных, опустили их в воду, совершая движения плавно и с нежностью в глазах.
Целебный эффект горячего источника, разумеется, был велик — Цинь Жань испробовал его на себе и верил, что тот обязательно поможет. Но раны котенка и питона были свежими и до сих пор кровоточили, поэтому при погружении в воду лекарственное действие должно было проявиться резко, и им неизбежно станет больно.
Теперь надрывно мяукал не только котенок — тело маленького питона тоже напряглось и сжалось, он начал медленно извиваться.
Слушая жалобное и обидное мяуканье котенка, чьи влажные большие глаза блестели от слез, Цинь Жань почувствовал жгучую жалость. Не раздумывая, он запрыгнул в воду вместе с котенком, прижал его к груди и принялся гладить по голове, мягко приговаривая:
— Не бойся, не бойся, умница, скоро пройдет, совсем чуть-чуть...
Услышав его мягкий успокаивающий голос, питон почему-то инстинктивно поплыл на звуки. Цянь Куню ничего не оставалось, как тоже сбросить халат и запрыгнуть в воду, усевшись рядом с Цинь Жанем и прислушиваясь к тому, как тот ласково утешает животное.
Источник обладал превосходными очищающими свойствами: кровь с тел маленьких зверьков, растворяясь в воде, мгновенно исчезала, не оставляя и следа грязи.
Среди клубящегося тумана Цянь Кунь смотрел на Цинь Жаня, Цинь Жань смотрел на котенка, котенок смотрел на питона, а питон... высовывал язык.
Цинь Жань опустил голову, чёлка скрывала большую часть его бровей и глаз, а в ресницах таился такой мягкий взгляд, что это казалось невыразимо очаровательным. Он выглядел невероятно огорченным: нежно поглаживая котенка по голове так, будто боялся причинить ему еще боль, он слегка покусывал губы, выражая готовность самому принять эту боль.
В сердце Цянь Куня шевельнулось какое-то смутное, не поддающееся описанию чувство, похожее на нежность и умиление, которое вмиг захлестнуло его с головой. Ему так сильно захотелось обнять его, прижать к груди этого выглядящего устрашающе великовозрастного оболтуса с на редкость милой душой и хорошенько приласкать.
Правда, поступи он так, свирепый дядька наверняка отвесил бы ему затрещину.
В конце концов он опустил руку Цинь Жаню на затылок и успокаивающе погладил кончики его волос:
— Тебе... не стоит слишком переживать.
— Угу, — уныло кивнул Цинь Жань. — С ними всё будет в порядке.
У края горячего источника росли несколько кустов бамбука — стройные и изумрудные, ослепительно зелёные, отливающие белизной от брызг воды. Они пылали такой жизнестойкостью, что даже воздух вокруг казался напоенным бурной, цветущей силой.
Глядя на Цинь Жаня, Цянь Кунь отчетливо чувствовал, что легкая улыбка в уголке его губ несет в себе умиротворение и бесконечную, тягучую нежность.
Внезапно ему захотелось поделиться этим мгновением со всем миром: только посмотрите, это же мой возлюбленный! Мужчина, которого я люблю!
Такая поэтичная обстановка просто требовала соответствовать моменту, иначе это было бы настоящее преступление против небес. Слегка наклонившись, Цянь Кунь легонько поцеловал Цинь Жаня в макушку, а затем протянул руку, чтобы поднять его за подбородок — следующий поцелуй должен был прийтись на самое желанное место...
— Бац! —
— Мгм! —
Прошло всего несколько минут, и пока Цинь Жань наблюдал за тем, как котенок и питон исцеляются прямо на глазах с видимой скоростью, он вдруг вспомнил о невероятном омолаживающем эффекте этого источника для людей. Резко вскочив, он уже собирался выпрыгнуть вон:
— Да пошло оно всё, я не хочу становиться красивее!
В этот самый момент Цянь Кунь как раз целовал его в макушку, и от этого резкого прыжка Цинь Жань, разумеется, врезался ему прямо в подбородок...
— Ой, прости! — Цинь Жань тут же протянул руку, чтобы потереть Цянь Куню подбородок, и посмотрел на него невинными влажными глазами, точь-в-точь как котенок: — Сильно болит?
С таким выражением лица... если бы он сейчас смог признаться, что ему больно, это было бы просто чудом. Цянь Кунь скривил рот, но героически стерпел:
— Не болит.
Что было чистой ложью... Ему пришлось срочно переключить внимание Цинь Жаня:
— Поосторожнее, им нужно еще немного посидеть в воде.Побув в целебной воде еще немного и перестав быть слабым, котенок и маленький питон уже могли купаться самостоятельно и даже плавали, играя. Цинь Жань тоже с облегчением выдохнул, подумав, что этот мальчик Цянь Кунь такой разумный и добрый. Сам он весь изнывал от боли, но сначала побежал беспокоиться об этих двух крохах. В этот момент у Цинь Жань невероятно сильно умиление переполнило сердце, а от скопившихся до этого эмоций он даже немного растрогался, повернулся и обнял его:
— Цянь Кунь, ты такой классный, ты мне больше всех нравишься!
— А?
Конечно, Цянь Куня нельзя в этом винить. Из-за некоторых своих не самых чистых на руку мелких делишек товарищ Цянь Кунь вечно балансировал на грани того, чтобы огрести от этого взрослого мужика, и теперь от столь громкого признания он просто растерялся:
— Ты говоришь... я тебе нравлюсь?
— Конечно!
Цинь Жань по-свойски похлопал Цянь Куня по груди:
— Хороший человек! И добрый!
— Больше всех?
— Угу!
Цинь Жань энергично закивал, мысленно думая: ничего не могу поделать с теми, кто ведет себя так разумно и проявляет столько заботы.
Цянь Кунь на мгновение потерял дар речи, упустив отличную возможность воспользоваться моментом и полапать парня, о чем потом сильно жалел.
После этого между ними разгорелся жаркий спор о том, как назвать двух малышей.
— Я думаю, у него должно быть имя.
— Но он же котенок.
— Он котенок, но у него должно быть имя.
— И как тогда назвать? Кыся? Мяука? Кис-кис? Мяу-мяу?
— Уж лучше котенок...
— Давай назовем его Сяо Ху, Сяо Ху.
— Мм, Сяо Ху.
— А этот?
— Назовем Змейкой.
— Он не змея, он питон.
— Тогда Сяо Ман.
— Он золотой питон.
— Тогда Сяо Хуан.
……
Двое малышей явно были не против своих новых имен и проявляли большую привязанность к Цинь Жаню и Цянь Куню, спасшим им жизни. Что удивительно, сильнее всех привязался вовсе не Сяо Ху, как они оба единогласно считали, а тот на вид холодный и зловещий Сяо Хуан.
Опасаясь, что из-за только что поправленного здоровья у них будет слабый иммунитет и они снова заболеют, Цинь Жань поместил их жить в Пространство. Сяо Ху вел себя послушно: самостоятельно исследовал новые владения, то плавал в воде, то зарывался в землю, каждый день пачкался с ног до головы и веселился вовсю. А вот Сяо Хуан... стоило ему только подвернуться удобной возможности, как, пользуясь тем, что телом он еще мал и его трудно заметить, он цеплялся за одежду Цинь Жаня или Цянь Куня и тайком выбирался наружу поиграть.
Ему очень нравилась ванная комната в комнате Цинь Жаня, где вода была даже горячее, чем в источнике. Еще ему нравились всевозможные ящики в комнате, он любил прятаться внутри, заставляя двух хозяев в поте лица искать его...
Но он был очень послушным и никогда не убегал из комнаты. Поискав его несколько раз, Цинь Жань и Цянь Кунь перестали беспокоиться: раз уж он все равно никуда не уйдет, то набегается и сам выберется наружу.
Ленивые люди никогда не найдут повода быть трудолюбивыми, особенно когда есть кем командовать. Цинь Жань каждый раз перекладывал на Цянь Куня всю работу, и большая часть забот о двух малышах, выращивании овощей и уборке комнаты ложилась исключительно на плечи Цянь Куня. Сяо Хуан, глядя на это, тоже хотел помочь: он часто залезал в ванну, вымачивал там свое тело, а выбравшись, помогал Цянь Куню мыть полы, из-за чего на полу постоянно оставались странные змеевидные следы.Сяо Хуан тоже любил заворачиваться в полотенце и тереться о тумбочку журнального столика. Стоило Цянь Куню погладить его по голове и похвалить, как его хвост взмывал высоко вверх.
Куда больше ему нравилось наводить порядок в ящиках и шкафах с одеждой. Он распахивал дверцы, превращал вещи в беспорядок, а затем прятался внутри, наблюдая, как Цянь Кунь раз за разом всё убирает.
Но больше всего он любил дождаться, пока Цянь Кунь вымоет овощи, затем, обвив лопатку хвостом для надежности, подползти к Цинь Жаню, протянуть её ему и высунуть язык, словно говоря: Твое шоу тайм! Марш готовить!
— Цянь Кунь, скажи, мы что, избаловали его донельзя? — Цинь Жань сердито покосился на Сяо Хуан. — С каких пор эта змея стала смыштеной, как человек?
— Я баловал, не ты. — Хотя и использовал при этом воду из Пространства. Цянь Кунь подкинул в руке яблоко и подмигнул ему. — Хочешь?
Цинь Жань энергично закивал, едва ли не пуская слюнки:
— Очисти от кожуры!
Цянь Кунь пожал плечами и многозначительно подмигнул:
— Сам знаешь, дети нуждаются в пощечьи… то есть, в наградах. Ты ведь столько раз мысленно обзывал меня поганым мелким паршивцем, так что я решил побыть ребенком. Ну как, раз уж я сделал для тебя столько всего, не пора ли… выдать награду?
Цинь Жань подпер подбородок рукой и серьезно, глубокомысленно задумался. С точки зрения долгосрочных перспектив конфета-награда была просто необходима:
— Чего ты хочешь?
— Поцелуй. — Заметив, как у Цинь Жаня сузились глаза, Цянь Кунь тут же продолжил: — Самый обычный дружеский поцелуй, знаешь ли, дети всегда тянутся к теплу, а поцелуй означает…
Его пространная тиража была прервана — Цинь Жань неожиданно кивнул.
Он ткнул пальцем в собственную щеку:
— Вот сюда можно.
Раз уж человек дал добро, оставаться столбом и тупить было бы верной глупостью. Цянь Кунь тут же обнял Цинь Жаня, приподнял его подбородок, придерживая за затылок, и, пока тот не опомнился, влепил полноценный французский поцелуй.
— Ах ты паршивец поганый! — опомнившись, рассвирепел Цинь Жань и тут же пустил в ход свои извечные три приема: удар в пах, в живот и тычок в нос. Разумеется, Цянь Кунь уже давно отскочил в сторону и теперь вещал с видом знатока: — Ты же сам сказал, что можно.
— Я не давал согласия целоваться в губы! Да еще и с языком! — Цянь Кунь сжал кулаки, свирепо сдвинув брови и вытаращив глаза.
— Вообще-то, среди молодежи считается, что поцелуй без задействования языка и вовсе не поцелуй. — Цянь Кунь запрыгнул на диван, легко и непринужденно подбрасывая и ловя яблоко. Сяо Хуан вовремя забрался к нему на спину, перекинулся на плечо, высоко задрал голову и высунул язык, выражая полную поддержку этому заявлению, выглядя при этом донельзя заносчивым, самодовольным и горделивым.
— Я…
— Не смей злиться, а не то я выболтаю твою тайну другим, ух. — Цянь Кунь снова прищурился, принимая угрожающий вид.
— Хм! — Цинь Жань скрестил руки на груди и развернулся на месте. — Думаешь, меня всё еще можно этим испугать?
— О? — Цянь Кунь озадаченно всмотрелся в его лицо.
Цинь Жань загадочно подмигнул ему, а на его лице застыло поистине торжествующее выражение:
— Твою тайну я теперь тоже знаю.
http://bllate.org/book/32045/3912659
Готово:
