— Целуй же, давай!
Цинь Жань еще не успел опомниться, как Цянь Кунь подхватил его за подбородок и поцеловал.
Это был не самый глубокий поцелуй, но для незнакомцев, которые знали друг друга лишь по именам и провели вместе меньше двадцати четырех часов, он все же казался чересчур интимным.
Мягкие соприкосновения губ, кончик языка, очерчивающий их форму, легкое касание каждого зуба, а затем приоткрытые губы и попытка завлечь в сплетение чужой гибкий язык...
В этот момент рука Цянь Куня лежала на щеке Цинь Жанга, лаская его легко и неторопливо; от каждого его движения и выражения лица исходило такое послание: я серьезен, ты мне очень нравишься.
Но, к большому сожалению, Цинь Жань этого совершенно не почувствовал.
Он даже не понял, каково это — целоваться с Цянь Кунем, потому что его мозг самым великолепным образом завис.
В тот самый миг, когда горячие губы прижались к его губам, он остолбенел.
Он подумал: если бы не эта его некстати случившаяся оцепенелость, драгоценности Цянь Куня наверняка не остались бы в целости и сохранности.
Поэтому первым движением после перезагрузки его мозга стало согнутое в колене движение снизу вверх, цель — ты сам понимаешь...
Цянь Кунь, судя по всему, полностью оправдывал те прекрасные мышцы, что успел накачать: хотя в определенной части его тела уже возникла реакция, защищался он невероятно быстро.
Он прижал ногой буйную ногу Цинь Жанга, заставил его поднять подбородок, и в его слегка прищуренных темных глазах промелькнуло выражение, похожее на обиду: — Вчера ты спрашивал меня, бывало ли у меня ***.
Нога Цинь Жанга была придавлена и не могла пошевелиться, он сердито прищурился: — И что с того? Кто кого боится запугать напускным крутым видом!
— Я думал, я тебе интересен. — Желая унять не прекращавшего сопротивление Цинь Жанга, Цянь Кунь подался еще ближе. Расстояние между ними сократилось настолько, что их тела соприкоснулись, теплое дыхание дразнило кожу, а голос звучал томно и хрипло.
— Я... ты? — Цинь Жань чуть не рассмеялся. — Послушай, это был просто обычный разговор, малыш, тебе нужно глубже познать мир взрослых.
— Тогда, если я скажу, — взгляд Цянь Куня скользнул по носу Цинь Жанга и опустился на его губы, — что ты мне интересен...
Он не успел договорить, как Цинь Жань внезапно сжал кулак и замахнулся ему в лицо.
На этот раз Цянь Кунь не успел среагировать.
Он глухо охнул и откинул голову назад — судя по всему, было больно.
Увидев, что его неожиданная атака удалась, Цинь Жань с гордым видом занес ногу и пнул вперед.
Если в первый раз Цянь Кунь не увернулся, то во второй увернулся запросто. При этом его тело неуловимо качнулось, и в следующее мгновение он перехватил лодыжку Цинь Жанга.
Пол в комнате только что убирали, а Цинь Жань, спасаясь от жары, был без тапочек, так что сейчас он стоял босиком.
Обнаженная лодыжка в тепле мужской руки... Ощущение было странным.
Стопы — очень чувствительная часть человеческого тела, и из-за этой уязвимости мы всегда держим их на безопасном расстоянии. Обычно, если к нашим ногам приближается что-то или кто-то, мы непременно успеваем вовремя отскочить; если же нас не посчастливилось схватить, мы изо всех сил стараемся вырваться, чтобы поскорее освободиться.
Слабые места стараются лишний раз не показывать людям, даже тем, кому доверяешь.
Именно поэтому для влюбленных стопы порой значат даже больше, чем руки или спина, будучи гораздо более чувствительной зоной.
Цянь Кунь был высоким, и руки у него были немаленькие.
Его ладонь была теплой и сухой, пальцы — длинными. Кожа на ладони казалась очень мягкой, а подушечки пальцев... у него что, мозоли? Почему?
Постепенно Цинь Жань почувствовал, как в лодыжке разливается тепло, а следом зачесалась и стопа...
Он начал отчаянно вырываться.
Но чем сильнее он сопротивлялся, тем крепче, мертвой хваткой сжимал его руку Цянь Кунь.
— Ты очень красивый.
Цинь Жань подумал, что за свои почти тридцать лет жизни не встречал человека бесстыднее Цянь Куня: этот парень просто наглец и извращенец!
Его самого только что разукрасили под сибирскую пандy, а он умудряется с невозмутимым видом держать его за лодыжку и заявлять ты очень красивый. Он что, думает, будто от притворной вежливости и невозмутимости фингалы у него на лице исчезнут? Тьфу!
К тому же, что значит красивый?
Его, взрослого тридцатилетнего мужика, какой-то сопливый мальчишка называет красивым?
Он тебе не девчонка!
Красивый твою ж...
— Отпусти! — взревел Цинь Жань, безуспешно пытаясь выдернуть ногу.
— Не отпущу. — Цянь Кунь улыбался, глядя на него прямо как затеявший шалость ребенок.
— Отпусти меня, мать твою!
— Не отпущу.
— Отпустишь или нет?!
— Нет!
— Ах ты... — Стоять на одной ноге — занятие невероятно утомительное. Уцепившись за дверной косяк, Цинь Жань всерьез задумался, не заняться ли ему йогой для тренировки чувства равновесия. В конце концов, выглядеть таким жалким из-за какого-то пацана... это просто позор.
Цинь Жань невольно почувствовал, как его старые щеки заливает краска.
— И что... ты предлагать станешь? — Делать нечего, настоящий мужчина умеет и согнуться, и разогнуться, придется пока сбавить обороты.
По правде говоря, в определенном смысле между захватом за ногу и захватом за мужское достоинство есть общее.
Никогда не знаешь, в следующую ли секунду он начнет щекотать тебя, лишая остатков лица и гордости, или же сожмет так сильно, что ты рассыпешься прахом.
Приходилось признать: этот сорванец... — Цинь Жань мысленно ругал Цянь Куня, — а ведь сообразительный, зараза.
— Ничего особенного не предлагаю. — Цянь Кунь чуть приподнял бровь, и уголки его губ изогнулись в хулиганской улыбке. — Я просто выражаю тебе свое восхищение.
— Восхищение моим ма... — Цинь Жань едва сдерживал поток ругательств, как вдруг во все глаза уставился на то, как Цянь Кунь целует его в подъем стопы.
Будто в замедленной съемке: за окном шумно и безостановочно хлестал ливень, из кухни доносилось тихое гудение работающего компрессора холодильника, а сам Цинь Жань в пляжных шортах выглядел донельзя расслабленно — ну чистый западный джентльмен, целующий даме руку, с той же изящной грацией и благоговейным выражением лица.
Эта поза, когда одна рука заведена за спину, а корпус слегка податлтво подается вперед...
Целуй он сейчас изящную ручку юной девы или знатной матроны — вопросов бы не было. Но проблема заключалась в том, что он целовал подъем стопы дяди Цинь Жанга!
Конечно, вчера Цинь Жань мылся, перед сном ополоснул ноги, погода сегодня стояла отличная, он не потел, так что дурманящих ароматов быть не должно было. Но в любом случае, целовать мужскую ногу... это же донельзя мерзко.
Даже если это его собственная нога.
Даже если формой своих стоп он еще гордился.
Как этот паршивец Цянь Кунь до такого додумался? Откуда такие извращенные вкусы?!
Воспользовавшись моментом, Цинь Жань торопливо подобрал ногу, пару раз фальшиво кашлянул и уставился в небеса... нет, в потолок: — Если тебе так нравятся старые мужики с душком, я, пожалуй, могу помочь тебе отыскать парочку...
— Тогда... — Цянь Кунь снова приблизился к нему, перехватил его руку и поднес к губам: — Чмок.
Цинь Жань вытаращил глаза. Мертвенно-бледное лицо в сочетании со свецелованными влажными губами — надо признать, выглядело чертовски пикантно и необычно.
— Ах ты... — Тут-то до него наконец дошло, что эта наглая морда снова его лапает!
В качестве наказания он от души ущипнул себя за бедро, а затем машинально схватил стоявшую под рукой сковороду с тефлоновым покрытием диаметром двадцать пять сантиметров и со всего размаху отоварил ею непрошеного гостя.
— Блин! Если тигр не выпускает когти, ты меня за показушника держишь?!
Практика показала, что драться с оружием и без — это две большие разницы.
Размахивая сковородой, Цинь Жань одновременно выпроваживал парня вон: — Катись к чертям! Проваливай! Клянусь, я больше никогда в жизни не стану помогать людям ради собственного удовольствия! Твою мать...
Успешно выдворив Цянь Куня за дверь, он захлопнул ее, и в мире наконец воцарился покой.
Услышав стук, Цинь Жань заткнул уши диванной подушкой, заставляя себя не поддаваться жалости: снаружи падает дождь, а не лезвия, никто не умрет!
Но в характерах некоторых людей есть такая черта, как упрямство — они понятия не имеют, что такое сдаваться.
Помучавшись с полчаса, Цинь Жань все же приоткрыл дверь на щелочку, приготовив на всякий случай засаду — если этот наглец посмеет ломиться внутрь... Хм!
— Моя сумка. — Цянь Кунь вымок под дождем до нитки, вода лилась с небес так щедрее некуда, одежда намертво прилипла к телу, а брызги от капель на его прекрасной коже превратились в легкую водяную дымку.
Цинь Жань прищурился: нужно проявить твердость!
Широким шагом вернувшись в комнату, он нашел сумку Цянь Куня и наощупь определил, что материал вроде бы водонепроницаемый. Тем не менее, из чистого милосердия он засунул ее в пластиковый пакет, приоткрыл дверь и вышвырнул наружу.
Снова раздался стук.
Цинь Жань распахнул дверь с крайне раздраженным видом: — Чего еще?!
Цянь Кунь оттер рукой воду с лица, и его глаза, омытые дождевыми каплями, сияли с невероятной силой: — Мой телефон.
Цинь Жань слегка помрачнел, вернулся к дивану и отыскал под диванной подушкой его увесистый аппарат, по прочности и габаритам не уступавший строительному кирпичу, открыл дверь и швырнул его вдогонку.
На этот раз он проследил, чтобы не угодить парню по голове.
Ну вот, теперь точно всё. Должно быть всё, больше он стучать не станет и сразу уйдет.
Но... снова раздался стук в дверь!
Цинь Жань тяжело вздохнул, приоткрыл дверь: — Что на этот раз захватил?
Брови Цянь Куня взлетели вверх, а на лице заиграла зловеще-потаенная улыбка, от которой у любого свело бы зубы: — Моя одежда. Я постирал ее вчера после душа, к этому часу она уже должна была высохнуть.
Цинь Жань с грохотом захлопнул дверь и снова отправился на поиски его вещей.
Снова выкинув шмотки наружу, он рявкнул: — Ты, мать твою, провел у меня всего одну ночь! Одну ночь! Не месяц и не год! Откуда у тебя столько добра, что ты мотаешь мне нервы раз за разом?!
После этого он затворил дверь с оглушительным звуком, обнял диванную подушку, уселся по-турецки на диван и принялся злиться в ожидании нового стука.
Он ждал долго, пока удушливая злость в груди не рассеялась, но дверь больше не подавала звуков.
Неужели... ушел?
Цинь Жань украдкой выглянул из-за шторы, осматривая через панорамные окна каждый уголок двора — фигуры парня нигде не было видно.
И впрямь ушел?
Цинь Жань задрал голову, глядя на сушившиеся на балконе трусы этого типа: неужели даже нижнее белье оставил?
Он тихонько подобрался к двери и заглянул в глазок — по-прежнему ни души.
Быть того не может. Исходя из его упрямого нрава, с какой стати ему оставлять свои трусы в чужом доме?
Скрестив руки на груди, Цинь Жань долго кружил по гостиной, снедаемый раздражением.
В конце концов, не выдержав, он процедил сквозь зубы: сдохну так сдохну, резко распахнул дверь и выглянул наружу — там никого не было.
Вообще ни единой живой души.
Бескрайняя пелена дождя и непрекращающийся шум ливня.
Ни следов, ни силуэтов, ничего.
Тихо и обыденно — так, словно его здесь никогда и не было.
От этого веяло какой-то жутковатой мистикой. Резкие перепады в поведении парня заставляли Цинь Жанга думать, что нынешнюю молодежь понимать становится все труднее. Поколенческую пропасть и впрямь не так-то просто преодолеть.
А сам он разве поступил правильно?
Выставить парня за дверь в такой ливень, в такую глушь — куда ему идти? Машин здесь отродясь не водилось, до ближайшего жилья пешком идти минут двадцать, а направления Цянь Кунь не знает.
И куда он побредет под таким проливным дождем?
Не прятаться же под деревом, да и укрытий поблизости нет. Неужели он так и пойдет под открытым небом, шлепая босыми ногами по лужам и принимая крещение бурей?
Вдруг он замерзнет или проголодается?
Что, если он подхватит простуду?
Что делать, если в пути его застанет оползень или сель?
Прогноз погоды обещал, что дождь не прекратится еще два дня.
Если тот заболеет, во всем будет виноват он сам.
Цинь Жань тяжело вздохнул, чувствуя легкий укол совести, но идти на поиски совсем не хотелось.
Кто просил его вести себя настолько бестактно?! Целовать! Поцеловать мужчину! Парня, с которым знаком меньше суток! Разве это подобающие матроны... тьфу, подобающие поступки для двадцатитрехлетнего юнца?
Да, он гей. Да, он относительно широких взглядов взрослый мужик, но подобного он простить не мог.
Слово любовь не должно произноситься так легкомысленно.
Слово любовь — будь то к противоположному полу или к своему — священно и чисто, его нельзя осквернять.
Да, двадцативосьмилетний, почти двадцатидевятилетний дядя Цинь Жань, будучи геем со стажем и прошедший через огонь и воду в этих кругах, до сих пор сохранил в глубине души редчайшую искреннюю детскую веру в понятие любви.
Но от этого его сердце не переставало разрываться противоречиями.
Его по-прежнему грызла совесть, его всё так же коробило, и он не переставал размышлять: был ли его вспыльчивый и опрометчивый поступок правильным или ошибочным.
Сколько ни думай — к результату не придешь, а даже если б и пришел, сейчас это уже не имело никакого смысла. Цинь Жань решительно отправился пить.
Чем же развеять тоску...
Пока он пил, ему послышалось, будто кто-то зовет его.
Это был старик из Пространства.
Вздохнув, Цинь Жань с бутылкой наперевес шагнул внутрь: — Чего тебе надобно?
Старик отобрал у него бутылку, сделал несколько жадных глoтков и лениво скосил на него глаза: — У тебя рана.
— Где это? — Цинь Жань принялся дергать рукава и штанины, выискивая повреждения.
— Вот здесь. — Старик указал пальцем на область его тазовой кости.
Цинь Жань оттянул резинку штанов и действительно обнаружил синяк.
Подумать только, должно быть, заработал в схватке с этим сорванцом Цянь Кунем, наверняка обо что-то случайно ударился.
Впрочем, такие синяки — дело житейское. Для мужчины вроде него, Цинь Жанга, за почти тридцать лет жизни подобное было обычным делом, за пару дней само пройдет.
— Откуда ты знаешь? — Цинь Жань неожиданно заинтересовался этим вопросом.
— Потому что ты мой хозяин.
— И в этом есть свои плюсы? — Цинь Жань дернул старика за бороду. — Ладно, зачем звал?
— Идем за мной. — Старик загадочно поманил его пальцем и двинулся вперед, показывая дорогу.
Вскоре Цинь Жань с удивлением обнаружил, что они вышли к огромному горячему источнику.
Источник располагался прямо над озером, судя по всему, служа его истоком; вода собиралась в небольшой бассейн, источавший легкую живописную дымку.
— Это место...
Старик указал на прилегающие горы: — Вода бежит из недр горы. Термальный источник обладает чудесными свойствами: в нем можно не только купаться, но и пить его воду. Стекая вниз по течению, вода попадает в озеро. Живая вода циркулирует, оставаясь чистейшей и сладковатой в любое время.
— Ты хочешь сказать... я могу искупаться? — глаза Цинь Жанга загорелись звездочками.
— Разумеется. — Старик невозмутимо погладил бороду. — Ты можешь не только купаться, ты можешь ее пить.
— Э-э... насчет пить не надо, — Цинь Жань представил, как он одновременно нежится в источнике и отхлебывает из него водичку... пить воду, в которой только что мылся — занятие сомнительное... К тому же, каким бы крутым ни был этот источник, что в нем особенного? Пара лишних минералов, не больше.
Однако стоило ему погрузиться в воду и воочию увидеть, как синяк на бедре буквально на глазах, меньше чем за минуту, полностью растворился и исчез, как он лишился дар речи.
— Старик! Какая всё-таки от этой воды польза?!
http://bllate.org/book/32045/3912653
Готово:
