Водяные часы ещё отсчитывали ночь, пропели петухи второй стражи. Запретная армия ярусами выставила охрану вдоль императорского тракта и дворцовых врат, застыли шеренги в латах.
В столичных буддийских монастырях и даосских обителях один за другим зазвучали колокола и каменные гонги, вознося молебны за спокойствие алтарей земли и злаков. Ввысь вились благовонные спирали, и торжественные звуки священных сутр разносились по всему императорскому граду.
Чиновники столицы от мала до велика, князья императорского рода и высшая знать уже встали и умылись. Оправив одежды и шапки, они загодя ждали положенного часа в своих поместьях. Иноземные послы, остановившиеся в Палате четырёх варваров, тоже облачились в самые пышные парадные наряды своих стран, дожидаясь чиновников Приказа церемониальных приёмов, которые поведут их за собой.
В три четверти часа тигра на дворе ещё стояла тьма, а огни экипажей и коней у каждого поместья сливались воедино, точно звёзды, тянулись из переулков и бесконечным потоком устремлялись к дворцовому граду.
Одни за другими распахивались девятикратные врата чертогов. Высились подобные облакам почётные эскорты, по обе стороны замерли чиновники, послы заняли места по чину.
Восточный дворец.
В здешних покоях, где издавна царили строжайшие дворцовые правила, сейчас всё бурлило, словно в кипящем котле.
Под галереями челноками сновали слуги: одни несли серебряные тазы, другие держали на весу коробки с яствами. Без конца слышался дробный стук шагов и шелест одежд.
Огни на позолоченных подсвечниках в виде свившихся драконов горели столь ярко, что вокруг было светло как днём.
Чиновники Министерства ритуалов с суровыми лицами стояли справа и слева, ярус за ярусом расправляя церемониальные одежды из чёрного верха и охристого низа и надевая их на наследника. Вышитые золотыми нитями солнце, луна, звёзды, драконы гор и фазаны переливались ослепительным блеском в свете свечей. Главный евнух Восточного дворца стоял рядом на коленях, высоко подняв руки над головой и бережно держа нефритовый пояс с шелковыми лентами.
Бэй Юньцзи развёл руки. Чиновник Министерства ритуалов ровно водрузил на его макушку корону с девятью нитями нефритовых бусин. Нити опустились, бусины едва слышно звякнули друг о друга, являя взору всё величие престолонаследника.
Е Мянь к этому времени тоже переоделся в парадное церемониальное платье: тёмное длинное одеяние, на груди и спине золотыми нитями вышиты дивные облака и благовещие журавли, талия туго перетянута, а на поясе покачиваются ритуальные подвески из светлого нефрита. Широкие рукава струились при каждом движении, нефрит звенел чисто и звонко, придавая облику благородную возвышенность и изящество.
Среди всеобщей суматохи Е Мянь, подобрав полы халата и звеня подвесками на бегу, подскочил к наследнику. Забыв о всяких приличиях и правилах, он наклонился ближе и наказал:
— Ваше Высочество, чуть позже на церемонии вы уж непременно прислушивайтесь к моим подсказкам...
Велят на восток — не смей шагать на запад! Ошибёшься хоть на полшага — ночью приду и повешусь у твоего изголовья.
— Сколько раз ты уже это бубнишь? — покосился на него Бэй Юньцзи. — Чего ты так нервничаешь? Успокойся. Одинокий знает, как усердно ты трудился эти дни. Даже если оступишься, Одинокий тебя не упрекнёт.
Е Мянь от таких речей чуть не расплакался. Да разве ж дело в упрёках?
Поначалу он и сам не тревожился, просто дома в последнее время воцарилась донельзя странная обстановка: еда с каждым днём становилась всё изысканнее, шилан Е с виду вёл себя как обычно, но синяки у него под глазами темнели день ото дня. Стоило сыну разок кашлянуть, как отец с матерью готовы были созвать в поместье лекарей со всего города.
Позавчера отец после утреннего доклада застал репетицию церемонии, которую Министерство ритуалов проводило перед дворцом Чжаомин.
И ведь умудрился тайком спрятаться за колонной галереи и подглядывать! Дежурные цензоры дважды гнали его прочь, а он всё не уходил. В конце концов его оштрафовали на жалованье за полмесяца, внесли в записи выговор за нарушение благочиния, и дворцовой страже пришлось под белы ручки выдворять его из дворца. Какой позор на старости лет...
В самый полдень часа кролика наследник в парадном облачении переступил порог покоев.
Передний двор Восточного дворца уже заполнили люди: гражданские и военные чины свиты, стражники, евнухи — все выстроились строго по рангам от резного крыльца перед залом до самых дальних ворот.
Наследник стоял на нефритовых ступенях в одиночестве.
У подножия лестницы все подданные Восточного дворца единой волной пали ниц, коснувшись лбами земли.
Главный распорядитель Управы дел наследника прополз на коленях три шага вперёд. Его голос дрожал от волнения, но звучал громко и отчётливо:
— Сегодня Ваше Высочество принимает указ о наречении и наследует алтарям предков. Мы, ваши покорные слуги, во главе чинов Восточного дворца с благоговением желаем Вашему Высочеству: да сравняются ваши добродетели с небом и землёй, да прострется ваше величие на четыре стороны света, да примете вы престол предков и да пребудет с вами вечное великое благоденствие! Мы готовы положить все свои силы, явить верность и преданность, стать вашей опорой и умножить славу державы!
— Мы с благоговением поздравляем наследника престола! — накатила волной здравица от облачённых в лазоревые халаты гражданских сановников слева. — Черный нефрит знаменует волю Небес, желтые одежды сулят великое счастье!
Не успело затихнуть эхо, как справа звякнули пластины доспехов и громом отозвался строй военачальников:
— Да пребудет грозная мощь меж четырёх морей, да сияет воинская доблесть в веках!
Напоследок евнухи Восточного дворца склонились до самой земли:
— Наследнику престола тысячи лет жизни, тысячи и тысячи лет!
Троекратное славословие накатывало волнами, отдаваясь эхом под сводами Восточного дворца.
— Господа, поднимитесь, — качнулись нити короны наследника, голос его прозвучал звонко, словно удар металла о камень. — Одинокий принял повеление от государя и отца. Сегодня вершится наречение. Отныне долг Восточного дворца — это долг перед самой державой. Надеюсь, что вы сохраните сегодняшнюю решимость в своих сердцах и будете трудиться вместе с Одиноким, дабы оправдать великое доверие государя и отца и чаяния всего Поднебесной.
— Принимаем высочайшее повеление наследника! — вновь пали ниц люди Восточного дворца.
Приближался благословенный час торжества. Под звуки церемониальной музыки медленно распахнулись главные врата Восточного дворца.
Церемониймейстер громко возгласил:
— Выход в путь!
Паланкин престолонаследника выехал за ворота, колеса медленно покатились по каменной плите с резными облачными драконами посреди императорского тракта. По обе стороны замерли шеренги императорского эскорта, знамена застилали солнце, балдахины и опахала вздымались подобно облакам.
Е Мянь шёл справа от паланкина: покинув Восточный дворец, они миновали длинные переходы, прошли через ворота Двойного Процветания и вышли на площадь перед внешним дворцом Чжаомин.
Над нефритовыми ступенями величественно высился дворец Чжаомин, утренние лучи косо падали на него, разливая вокруг ослепительное золотое сияние.
Зазвучала музыка шао. Император Канвэнь в церемониальном одеянии с короной неспешно вышел из глубин дворца Чжаомин и поднялся на трон. Чиновники единой волной пали ниц, совершая три коленопреклонения и девять земных поклонов и возглашая здравицу императору.
Глава Приказа церемониальных приёмов вышел из строя и громко пропел:
— Призывается к высочайшему предстательству наследник престола!
Наследник сошёл с паланкина и направился к девяти ярусам ступеней. Е Мянь затаил дыхание и, чинно ступая, держался строго в трёх шагах позади него справа.
Бэй Юньцзи дошёл до места для поклонов, встал лицом к северу, и музыка смолкла.
Церемониймейстер вновь возгласил:
— Пасть на колени... и слушать указ о даровании грамоты и драгоценной печати!
Наследник опустился на колени, держа спину прямо, словно сосна.
Великий князь Су, назначенный главным послом наречения, принял указ перед троном, спустился вниз и медленно развернул золотую грамоту. Его голос прогремел над площадью:
— Приняв преемственность от Неба и благоговейно следуя заветам предков, сим возвещаю: наследник престола Бэй Юньцзи, исполненный сыновней почтительности, братской любви, гуманности и проницательности, с давних пор взрастил в себе благородные добродетели... Ныне жалую ему грамоту и драгоценную печать, утверждая в звании наследника престола... Да принесет он вечный покой миллионам подданных, и может ли он не быть осмотрителен в сем!
Глава Приказа церемониальных приёмов снова запел:
— Вручить... грамоту и печать!
Правый канцлер Вэй Чэндэ нес золотую грамоту, а министр ритуалов Лю Чжиюн нес драгоценную печать. Откликнувшись на возглас, они вышли из строя. С торжественными лицами, держа на руках реликвии, оба сановника неспешно поднялись по обеим сторонам ступеней трона.
— Принять грамоту!
Подносивший грамоту шагнул вперёд, опустился на колени и поднял золотые пластины выше бровей, поднося наследнику. Тот принял их обеими руками, медленно обернулся и передал Е Мяню, который уже благоговейно ждал подле него.
Е Мянь высоко вскинул руки, крепко удержал золотую грамоту и осторожно передал её евнуху из Палаты драгоценных печатей Восточного дворца.
— Принять печать! — снова раздался зычный голос.
Вручение завершилось, загремела ритуальная музыка, зазвонили колокола.
— Церемония свершилась! Наследнику престола взойти по ступеням и занять место для принятия поздравлений!
Трон наследника был особо установлен к востоку от императорского престола перед дворцом Чжаомин. Сапоги Бэй Юньцзи ступили на нефритовые ступени. Держа спину прямо, он медленно поднимался по центральной дорожке, а Е Мянь следовал за ним на три шага позади справа.
Перед троном престолонаследника Е Мянь глубоко поклонился и громко произнес:
— Почтительно прошу наследника престола занять надлежащее место на драгоценном троне.
Наследник воссел, Е Мянь встал лицом к югу, и они вдвоем, государь и подданный, окинули взором подножие ступеней.
Звонкий голос главы Приказа церемониальных приёмов разнесся над площадью перед залом:
— Наследник престола принял сию грамоту и печать и занял законное место преемника! Сановники, поклонитесь и поздравьте наследника престола!
В тот же миг все гражданские и военные сановники, князья и вельможи стройными рядами опустились на колени, совершая обряд двух коленопреклонений и шести земных поклонов. Они в один голос возгласили здравицу наследнику, и гул этот, подобно морскому прибою, взмыл к самым небесам.
Чиновник Министерства ритуалов вынес указ и в окружении почётного эскорта направился к вратам Чэнтянь, дабы зачитать его и объявить всему народу Поднебесной.
Стоявший подле трона наследника Е Мянь наконец-то перевел дух и тайком пошевелил затекшими пальцами на ногах.
Главная часть церемонии наречения завершилась, чиновникам пятого ранга и ниже дозволялось разойтись по домам, да ещё и с сохранением полудневного жалованья.
Но Е Мяню такая милость не светила.
Пока младшие чины на площади под руководством Приказа церемониальных приёмов благоговейно покидали двор, Е Мянь не присел ни на миг: он сопровождал наследника во внутренние покои для выражения сыновней почтительности, где по уставу надлежало совершить четыре земных поклона вдовствующей императрице и императрице. Когда с чередой поклонов было покончено, время уже подобралось к полудню.
Министерство ритуалов устроило во дворце угощение и по обычаю одарило сановников шелками и серебром. После этого Е Мянь вновь последовал за наследником в Храм предков, чтобы принести жертвы и возвестить обряды почившим прародителям.
С горем пополам дотянули до поры, когда тени удлинились к западу и во дворце зажглись все фонари: император Канвэнь даровал чиновникам пир в зале Вмещения Добродетели!
У Е Мяня к этому времени от голода уже золотые круги перед глазами плыли. Чтобы ненароком не осрамиться на церемонии, он с самого рассвета маковой росинки в рот не брал, даже воду лишь слегка пригубливал.
Церемониймейстеры из Министерства ритуалов с утра до вечера буравили его взглядами, так что он даже кусочка лепешки не мог стащить.
Стоя подле главного места наследника, Е Мянь с тоской глядел, как служанки тянутся вереницей, держа на подносах хрустальную рульку, оленьи жилы с жемчугом, золотых цикад с отборным морским ушком и крабовое мясо в створках... Он провожал взглядом каждое блюдо, а в уголках рта уже набегала слюна.
— Кхм-кхм!
Стоявший неподалеку надзиратель за церемониями из Министерства ритуалов звучно кашлянул.
Е Мянь тут же вытянулся в струнку.
— Хм! — фыркнул старик носом.
Е Мянь готов был разрыдаться: этому почтенному чиновнику из министерства стукнуло под семьдесят, и нравом он славился до крайности упрямым и суровым. Для него обряды были превыше неба, и сегодня не то что Е Мянь — сам наследник не дождался от старика ни малейшего послабления.
Поставить такого человека следить за порядком — сущее коварство со стороны министерства...
Е Мянь украдкой покосился на наследника.
Бэй Юньцзи чинно восседал во главе стола, держась величаво и строго, однако указательный палец, высунувшийся из расшитого золотом рукава, нервно постукивал по подлокотнику.
Ждёт, когда же начнется пир...
Пусть наследник и не морил себя голодом с утра, как Е Мянь, но и ему ритуальные чины позволили проглотить лишь два крошечных пирожка.
Статью он был куда выше и крепче Е Мяня, так что пара крошек в желудке погоды не делала — сейчас внутри у него урчало почище, чем у секретаря.
Пока Е Мянь изо всех сил сдерживал урчание в животе, к нему вдруг подошел евнут:
— Секретарь Е, господин Лю из Министерства ритуалов просит вас пройти в боковой зал.
Решив, что министерство хочет уладить какие-то последние мелочи, Е Мянь шепнул наследнику и вышел следом за евнухом из банкетного зала.
Но стоило им свернуть в переход между главным залом и боковым покоем, как воротник Е Мяня внезапно натянулся — чья-то рука за шкирку утащила его в круглые лунные ворота!
От неожиданности Е Мянь вздрогнул всем телом, в голове вихрем пронеслись сотни мыслей.
Он уже было извернулся, чтобы отбиться изо всех сил, как вдруг услышал до боли знакомый голос:
— Не дергайся! Быстро, быстро, садись сюда!
Ли Чжао с шумом и суетой усадил Е Мяня на каменную скамью за колонной галереи.
Стоявший рядом Вэнь Сюнь тоже торопливо подскочил, держа в одной руке миску, а в другой ложку, которой быстро перемешивал содержимое большой дымящейся посудины, и изо всех сил дул на еду, надув щеки.
Е Мянь ещё не успел опомниться, как ему разжали челюсти и запихнули в рот огромный кусок!
— Жуй давай, жуй! Только без лишних слов...
Глаза Е Мяня вспыхнули! Сахарная рулька!
Разваристая, нежная, перемешанная с рисом: кожица так и подрагивает, блестящими лоскутами облепив зерна, а рот затопило густым кисло-сладким ароматом сочного мяса.
Е Мяня и понукать не пришлось: он глотал ложку за ложкой, едва успевая пережевывать.
Вэнь Сюнь с Ли Чжао орудовали словно птичники, откармливающие уток: один пихал рис, другой поил водой, действуя слаженно и без запинки.
Этот крошечный дворик у перехода изначально отводился под отхожее место; из-за глухого расположения вдали от пиршественного зала сюда редко кто заглядывал.
Вэнь Сюнь, продолжая орудовать ложкой, то и дело поглядывал на лунные ворота и приглушенным голосом наставлял:
— Если тебя сейчас поймают, нас сдать даже не думай! Скажешь, это тебе батя еду умыкнул!
За банкетные церемонии отвечал Приказ церемониальных приёмов, и Вэнь Сюню пришлось выложить немало серебра, чтобы через приказ Главного Стола подкупить поваров на императорской кухне и вынести миску свинины.
Е Мянь жадно глотал, только успевая кивать: ради такой миски риса с рулькой он готов был не то что оклеветать родного отца, а хоть обоих этих оболтусов батями признать!
Не успел Е Мянь наесться хотя бы наполовину, как со стороны ворот раздался отчетливый кашель.
Ли Чжао переменился в лице и сунул кувшин за пазуху:
— Знак от моего парня! Смываемся!
Не успели стихнуть слова, как оба, прижимая миску, бросились врассыпную и в мгновение ока растворились среди построек.
Е Мянь так и застыл с набитыми щеками и недожеванным рисом во рту:
— ...
Он ещё не успел проглотить еду, как послышались приближающиеся шаги: дозорные стражники услышали возню и направились сюда.
Е Мянь в спешке кое-как утер рот рукавом, выпрямился, и в тот же миг из-за лунных ворот показался отряд дворцовой стражи при мечах. Предводитель окинул пустой двор цепким взглядом:
— Кто здесь?
Е Мянь слегка вздернул подбородок и с напускным спокойствием бросил:
— Секретарь наследника из Управы дел Восточного дворца, Е Мянь.
Стражник заметно опешил, поднял фонарь повыше, оглядел его с ног до головы и с подозрением спросил:
— Отчего секретарь Е не прислуживает наследнику в зале, а делает что-то здесь?
Е Мянь недовольно взмахнул рукавом и прикрикнул:
— А зачем ходят в уборную? Естественно, справиться по нужде и оправить платье! Или этот чиновник, по-вашему, сюда жрать пришел?
Начальник стражи:
— ...
— Хм! — Е Мянь напустил на себя важный вид и удалился, взметнув полами халата.
Когда Е Мянь отошел подальше, остальные стражники принялись шушукаться:
— Ну и нрав... Каков спесив! Одно слово спросили, а он уже рожи строит.
— Будет тебе, командир, он сейчас первейший любимчик пред очами наследника, не стоит накликать на себя беду.
Когда Е Мянь вернулся в пиршественный зал, до начала пира оставалось около четверти часа.
Только он встал подле наследника, как заметил, что тот сверлит его взглядом, переводя глаза с заметно порозовевших щёк на всё ещё маслянистые губы.
Е Мянь сконфуженно отвёл взгляд: самому сбежать и набить брюхо, бросив начальника голодать в одиночестве, и впрямь было не слишком красиво...
Под этим взглядом у Е Мяня затылок похолодел. Он повернулся и, оскалив белые зубы, виновато заулыбался, вымаливая пощаду.
Бэй Юньцзи вновь смерил его взглядом и всё же отвернулся. Лицо его оставалось строгим, но уголок губ едва заметно дрогнул вверх.
Стоявший по другую сторону Чи Сяоянь приметил эту немую перепалку между государем и слугой до единой мелочи. Он покосился на стоявшего рядом Хэ Аньчжоу, который весь день держался насупленным и не проронил ни слова, и снова опустил глаза.
#
http://bllate.org/book/32039/3913540
Готово:
