Пир был в самом разгаре, вокруг звенели кубки и чаши, царило шумное веселье.
Секретари наследника один за другим покидали места, дабы от имени Восточного дворца обменяться любезностями со знатными сановниками.
Е Мянь только-только выпил пару чарок с молодыми людьми из дома удельного князя Гунцина, как скользнул взглядом по залу и заметил неподалеку шилана Е, беседовавшего с гостями. Лицо юноши озарилось неприкрытой радостью, он поставил кубок и подбежал к отцу:
— Папа-а-а!
В последние дни шилан Е носился с младшим сыном как с писаной торбой. Между отцом и сыном воцарилось такое тепло и согласие, какого не бывало за все эти годы, оттого и зов Е Мяня прозвучал особенно сладко и звонко.
Шилан Е отвел его в сторонку и спросил:
— Почему не стоишь подле наследника?
— Мы едим по очереди.
Е Мянь с улыбкой спросил:
— Папа, а я ещё хочу ту лапшу из трех видов свежести, которую матушка сама готовит, и суп из рябчика с мацутакэ! Когда у нас на кухне его снова сварят? Я приду поесть!
Того рябчика привезло северное княжество, прибывшее в столицу с поздравлениями: редкая птица значилась среди подношений.
Услышав это, шилан Е нахмурил брови:
— Какой ещё суп из рябчика? Эта птаха размером с голубя стоит сто пятьдесят лянов за штуку! С чего бы тебе лопать её каждый день?
Раньше Е Мянь готовился к торжеству. Пока он оставался дома, все от мала до велика ходили по струнке, а сам сановник с госпожой Цю и дохнуть лишний раз боялись, лишь бы не потревожить сына и не испортить важное дело.
Он тогда потратил кучу денег, чтобы выкупить у послов несколько лишних рябчиков из даров, только бы поправить здоровье сына и приободрить его.
Но теперь-то церемония наречения позади! Они с госпожой Цю уже сговорились завтра на выходных отправиться вдвоем на Западную гору любоваться видами да как следует отдохнуть. Кому теперь охота с ним возиться?
Е Мянь опешил:
— Вы же сами в прошлый раз сказали: "Захочешь ещё — только заикнись". Чего это вы сразу назад пятками?
Шилан Е вытаращил глаза:
— Ничего подобного! Дома будешь есть обычную еду! Не зря брат тебя поучает — вечно только и знаешь, что носом крутить!
Е Мянь почесал затылок с обиженным видом:
— Ну... ладно, рябчика можно не есть, но пусть матушка хотя бы лапши мне сварит, это-то можно?
— Моя супруга тебе что, дворовая девка? Чтобы ради тебя одной у плиты надрываться! — зашевелил усами шилан Е.
Е Мянь тоже надулся и, уперев руки в бока, выпалил:
— Лапша, которую матушка сама катает, куда лучше чужой! Мне просто охота её поесть, что в этом такого!
Шилан Е с досадой отмахнулся:
— На Восточной улице бабка Лю тоже отличную лапшу катает... — с этими словами он вытащил из кошеля два серебряных билета и сунул ему в руку. — Завтра пойдешь к её лотку и сам себе купишь.
Е Мянь:
— ???
Отвязавшись от сына с помощью карманных денег, шилан Е повернулся, подхватил кубок с вином и зашагал к чиновнику в алом халате, стоявшему в толпе:
— Ох, господин Ван! Поздравляю, от души поздравляю! Ваш сын получил на проверке высшую оценку, со дня на день получит назначение в провинцию? Ха-ха-ха... А вы сегодня на церемонии в первых рядах стояли? Разглядели величие престолонаследника? Эх, я-то стоял далеко, лишь тень видел. Расскажите-ка, мой сынок сегодня оплошностей не натворил?
Е Мянь, сжимая в руке серебряные билеты, аж подпрыгивал от злости за его спиной:
— Да что такое-то? С утра же всё нормально было! Церемония прошла — и я вам больше не сын?
Шилан Е и бровью не повел. Глядя на непреклонную спину отца, Е Мянь сердито бурчал себе под нос... Видать, в прошлой жизни перед перерождением он в чертогах владыки загробного мира купил пробную подписку на отцовскую любовь всего на полмесяца!
Не успел он всё обмозговать, как рукав снова натянулся: какой-то наследник княжеского титула утащил его в очередной круг веселья.
На помосте трона Чжуан Сюй сидел рядом с вдовствующей императрицей, но глазами то и дело пробегал по шумящему внизу залу.
Заметив, как Е Мянь порхает по залу подобно пестрой бабочке среди обступившей его знатной молодежи, как кубок в его руке почти не пустеет, а щеки от хмеля заливает румянец, князь велел ближнему евнуху вернуть его на место.
Вдовствующая императрица посмеивалась рядом и похлопала Чжуан Сюя по руке:
— Зачем ты его зовешь? Пусть погуляет вволю.
Государыня, как и Е Мянь, в глубине души обожала суматоху. Теперь, когда в силу преклонных лет ей было трудно двигаться, она больше всего любила смотреть, как молодые люди беззаботно веселятся перед её глазами.
Чжуан Сюй отозвался:
— Августейшая бабушка, он стоит среди людей — и сам не свой делается. Если не позвать, напьется до положения риз.
Так Е Мяня, разгоряченного и с засученными рукавами, приволокли обратно, причём по пути он без конца раскланивался с гостями, извиняясь на ходу:
— Ох, наследник Пан, прошу прощения... Сегодня и впрямь не успели толком поговорить, в следующий раз обязательно выпьем от души...
— Господин Се! На днях младший брат устроит прием в поместье, непременно окажите честь своим присутствием...
Вдовствующая императрица посмотрела на Е Мяня и добродушно молвила:
— Когда я в девицах ходила, то точь-в-точь как Е Мянь всем нравилась! Все барышни столичных домов зазывали меня к себе, и если на каком празднике цветов или поэтическом собрании меня не бывало, хозяева считали, что праздник не удался!
Чжуан Сюй ласково подхватил:
— Внук тоже слышал от двоюродной бабушки, что в девичестве вы слыли самой открытой и благородной девицей в столице: слагали стихи, пили вино, любовались цветами. Стоило пройти слуху, что вы придете, как пригласительные билеты тотчас взлетали в цене.
Вспоминая былые дни, вдовствующая императрица вся сияла от гордости и радости, то и дело довольно посмеиваясь, а сидевшие вокруг гости наперебой осыпали её лестью.
Вернувшись, Е Мянь остался подле Чжуан Сюя и развлекал государыню беседой.
Вскоре рядом примостились Бай Цзинь и Бай И. Перед помостом трона не смолкал смех, царило полное согласие и оживление.
В это время Е Цзин сидел чуть ниже императорского трона. Улучив миг, пока император Канвэнь разговаривал с сидевшим по другую сторону канцлером Вэем, он поманил Е Мяня к себе.
Е Мянь подошел к брату. Е Цзин оправил ему рукава, взял за руку и мягко спросил:
— Что ты там внизу натворил, отчего отец опять осерчал?
Хотя Е Цзин всё время находился при государе, сердцем он неотлучно был с младшим братом и не спускал с него глаз. Потому-то недавняя перепалка между Е Мянем и отцом не укрылась от его взора.
Император Канвэнь как раз повернулся в их сторону и с улыбкой поинтересовался:
— О? Что же такого сделал Е Мянь, раз рассердил отца?
Е Мянь с его легким нравом уже успел выбросить ту стычку из головы, но раз уж сам правитель спросил, тут же оживился и пожаловался на родителя прямо пред очи государя!
— ...Еще утром ласково звал сыночком, а к вечеру уже и видеть не желает, меняет лицо быстрее, чем страницы в книге переворачивают...
От этих слов все сидевшие вокруг трона покатились со смеху, а вдовствующая императрица и вовсе не могла сдержать улыбки.
Бай И вставил для забавы:
— Покорный слуга в этом году пережил то же самое: за полмесяца до столичных экзаменов домашние во всем мне потакали, кормили лучшими яствами да наваристыми супами, а стоило сдать экзамен — и ласточкина гнезда с рябчиком я больше в глаза не видел.
Все снова рассмеялись. Вдовствующая императрица от души повеселилась и вздохнула:
— Ты тогда только и делал, что зубрил книги, откуда тебе знать, как у отца с матерью сердца замирали от тревоги день и ночь? Они... поди, сильнее твоего ждали окончания экзаменов, чтобы наконец вздохнуть спокойно!
Е Мянь тем временем всё жужжал на ухо брату, жалуясь на бессердечного старика.
Е Цзин мягко пожурил его, велев не капризничать из-за еды.
Чжуан Сюй, услышав это, тотчас помрачнел, притянул Е Мяня обратно к себе и холодно хмыкнул:
— Захотел отведать немного рябчика, не настоящую же птицу феникс с небес ловить требует! Стоит ли господину Е из-за этого поучать его словами мудрецов... Неужто в вашей семье кусок мяса съесть — уже преступление против Небес?
Е Цзин помрачнел лицом, медленно повернулся и только собрался дать отповедь Чжуан Сюю, как в разговор вмешалась вдовствующая императрица, в голосе которой звучало полное снисхождение.
Государыня с улыбкой промолвила:
— Вот именно! Когда растишь дитя, на еде и одежде экономить нельзя, не то вырастет мелочным и приниженным, в приличное общество не покажешь. У меня во дворце ещё осталось немало рябчиков от северных послов. Соберешься уходить — велю слугам погрузить всё в твою повозку и отвезти в поместье.
Е Цзин:
— ...
С великим князем Жуннань он мог бы и поспорить, но перечить вдовствующей императрице не смел, посему пришлось проглотить слова.
Е Мянь тоже растерялся и хотел было сгладить неловкость, как вдруг с левой стороны, с почетного места наследника, раздался неспешный голос Бэй Юньцзи, который до сих пор молча наблюдал за происходящим:
— Бабушка, а почему внук ни разу не пробовал рябчика из вашего дворца? Мы ведь оба ваши внуки, негоже проявлять такую предвзятость...
Вдовствующая императрица чуть на дыбы не встала от таких речей и торопливо залепетала:
— Есть, есть... как же нет? Для всех припасено!
В молодости она без памяти баловала дочь, отчего остальные дети не раз шептались за спиной о её любимчиках. Теперь, когда старшей принцессы не было рядом, она перенесла всю любовь на Чжуан Сюя, своего внука по женской линии, и ни один из принцев не мог с ним сравниться.
Оттого старушка в глубине души чувствовала вину и больше всего боялась упреков в пристрастности.
Наследник улыбнулся и ласково, точно в шутку, добавил:
— Раз бабушка так говорит, внук спокоен. А то я уже испугался, что бабушка перетащит всё добро из дворца Цышоу в резиденцию князя Жуннань.
У вдовствующей императрицы от этих слов чуть дух не захватило: она и впрямь чуть что тащила лучшие вещи родным и в поместье старшей принцессы...
Чжуан Сюй тут же огрызнулся:
— Даже если и перетащит, то это милость старших! Куда лучше, чем когда некоторые тянут руки прямо в личную сокровищницу старших родственников!
Договорив, он повернулся к Е Цзину и бросил с подковыркой:
— Только что из-за двух блюд господин Е сыпал изречениями из канонов да читал наставления. Любопытно, а как господин Е рассудит поступок, когда "родители еще живы, а сын самовольно распоряжается семейным добром"?
Е Цзин смерил Чжуан Сюя взглядом и приподнял бровь:
— Мне неведомо, кто посмел при живых родителях покушаться на добро старших. Если великий князь Жуннань знает... отчего бы прямо здесь не назвать имена?
Затем он холодно прибавил:
— Сдается мне, никто из присутствующих на такое не способен. Все мы происходим из родов потомственных сановников и неподкупных ученых, живем на казенное жалованье, добро родителей строго сочтено, и детям незачем изо дня в день заглядываться на него. Вот у великого князя Жуннань... родной отец происходит из богатейших купцов. Слыхал я, будто господин супруг принцессы на днях отвалил в Цзиньлине десять тысяч золотых ради расширения поместья. Столь баснословная роскошь заботит не только князя, но и наш Судебный приказ.
Чжуан Сюй с насмешкой бросил:
— Что такое? Судебный приказ так печется о богатствах зятя государя? Неужто казенное жалованье столь скудно, что не в силах прокормить вашу ораву чинуш?
Наследник подхватил спор и холодно усмехнулся:
— Жалованье чиновников держится на податях простого люда! А при сборе податей опаснее всего ненасытная алчность крупных торговцев, что наживаются за счет народа! Резиденция князя Жуннань и род Чжуан из Цзяннаня столь ловко гребут богатства — как же двору не проявить заботу?
Чжуан Сюй ничуть не смутился:
— Торговцы рода Чжуан платят все налоги до единой монеты, на все сделки есть книги и казенные грамоты. Если у Восточного дворца и Судебного приказа есть сомнения — извольте проверять.
Тут он резко сменил тон и с ядовитой усмешкой посмотрел на Бэй Юньцзи:
— Что до резиденции князя Жуннань, то этот князь брезгует отбирать у простолюдинов жалкие крохи. Просто дома у меня есть ненаглядная супруга, которую надобно содержать в золотом тереме, вот и приходится усердно вести дела... Если бы я, подобно иным, безответно тосковал по предмету своей страсти, сгорая от безысходности и потеряв всякий вкус к жизни, то и сам бы не нашел сил возиться с серебром. Эту горечь, полагаю, наследник престола понимает лучше всех.
Слова Чжуан Сюя сочились ядом и били без промаха. Глаза Бэй Юньцзи мгновенно заледенели, он повернулся, готовый вспылить.
Император Канвэнь увидел, что спор заходит слишком далеко, и поспешил оборвать их:
— Довольно... Говорите как подобает!
Осадив троицу, император Канвэнь взглянул на Е Мяня, подавая ему знак вмешаться.
Е Мянь медленно отвел глаза, сделав вид, будто ничего не понял.
Один — его прямой начальник, который платит жалованье, второй — родной брат, против которого кровь не попрет, а третий — его зазноба. С кем ни свяжись — себе дороже...
Когда эти трое сцепились, Е Мянь и пикнуть не смел. Уж лучше прогневать государя, право слово.
Опустив голову, Е Мянь оправил левый рукав, затем поправил нефритовые подвески на поясе и, покосившись на императорский трон, с досадой подумал: в следующий раз нельзя ли рассадить их подальше друг от друга?
Каждый взрывается как петарда от малейшей искры, чай не Новый год, чтобы такой треск поднимать — к чему собирать их всех в одном месте?
Император Канвэнь с укором глянул на "бесполезного" Е Мяня и перевел взор на вдовствующую императрицу.
Старушка за всю жизнь дурного не совершила, разве что любимчиков заводила — и вот на этом внук её и поймал...
Видя, как только что веселившаяся государыня теперь сидит с поникшим видом, император не стал в такой день корить наследника и принялся ласково утешать мать:
— Матушка, отчего за сегодняшним столом не видать Бай Чжао? В прошлом месяце доблестный воевода докладывал, что Бай Чжао в прошлом году отлично показал себя при надзоре за обозами с провиантом. За такое усердие положена награда. Думаю пожаловать ему чин главнокомандующего кавалерией пятого ранга, что скажете, матушка?
Услышав это, вдовствующая императрица тотчас просияла и радостно отозвалась:
— Пришел, как не прийти! Мальчик он скромный, не любит вперед лезть.
Говоря это, государыня принялась высматривать его среди столов, приговаривая с ласковым упреком:
— Небось опять забился в какой-нибудь угол! Живее, пошлите кого-нибудь за Бай Чжао, пусть поблагодарит государя за милость!
Император Канвэнь с улыбкой остановил её:
— Не спешите, матушка, чуть позже огласят весь список наград, тогда они все вместе и выйдут благодарить, незачем гонять его туда-сюда.
Вдовствующая императрица довольно закивала. В сегодняшнем списке награжденных Бай Чжао изначально не значилось, сын вписал его только ради того, чтобы порадовать мать. Не беда, что не позвали отдельно — главное, награду парень получит!
Старушка всё прекрасно понимала и лишь с улыбкой похвалила:
— И то правда, как разумно государь всё рассудил.
Е Мянь переглянулся с Чжуан Сюем, смекнув, что сейчас начнут зачитывать указ о наградах. Чжуан Сюй качнул подбородком, веля ему вернуться к наследнику.
Е Мянь с неохотой поднялся: они оба весь день крутились как белки в колесе, а этим вечером едва успели тайком подержаться за руки...
#
http://bllate.org/book/32039/3913541
Готово:
