В павильоне Лунного Приюта в Восточном дворце стол ломился от утренних кушаний, расставленных в строгом соответствии с заведённым уставом.
Два вида блюд из риса, пять разновидностей каш, сладкая и солёная выпечка — по три перемены каждой, шесть горячих блюд в котелках и больше дюжины холодных закусок. Глаза разбегались от изобилия, дивные ароматы наполняли покои.
Е Мянь сидел за столом, и у него от одного взгляда на яства начинал болеть живот.
Наследник съел пару ложек каши и, заметив, что Е Мянь даже не притронулся к палочкам, решил, будто тот робеет в его присутствии. Он собственноручно положил ему на тарелку паровой пельмень с молочной пенкой:
— Ешь как следует.
— Благодарю, ваше высочество.
Е Мянь, не имея выбора, подцепил пельмень и принялся жевать крошечными кусочками.
Бэй Юньцзи даже усмехнулся от досады:
— Ты что, молодуха, которую только в дом привели? Или в моих покоях завтрак отравлен?
Е Мянь решительно не желал терпеть эту муку: перед уходом из дома он наелся так, что кусок стоял поперек горла, а сейчас от одного взгляда на угощения желудок словно наливался свинцом.
Он честно взмолился о пощаде:
— Ваше высочество, я дома съел слишком много, сейчас и кусочка в горло не лезет...
Бэй Юньцзи опешил, протянул руку, пощупал его живот и тут же замахнулся, словно собираясь отвесить подзатыльник, бранясь:
— Сколько тебе лет! Меры в еде не знаешь? Неужто в Гоцзысюэ тебя не учили правилу: «Не ешь, дойдя до крайнего голода, и не наедайся до пресыщения»? Ещё заявляет, мол, восемнадцать ему... Да тебе от силы восемь лет!
Е Мянь от таких упрёков не смел пикнуть.
— Это всё Чжуан Сюй с твоим братом тебя разбаловали! Никакого сладу с тобой нет! — Бэй Юньцзи сердито зыркнул на него, после чего повернулся к евнуху: — Ступай на императорскую кухню, пусть сварят чашу боярышникового отвара для пищеварения.
Е Мяню стало совестно, и он попытался оправдаться:
— Я думал плотнее подкрепиться, чтобы были силы усердно нести службу...
— Да какая у меня тут служба, ради которой надо набивать брюхо и надрываться?
Бэй Юньцзи указал пальцем наружу:
— Давай тогда так: пойдёшь сейчас и перетащишь двух каменных львов от ворот Восточного дворца во дворец Цышоу. Если покажется мало, у западных ворот есть ещё пара бронзовых чаш, тогда хоть не зря задаром харчи переводил.
Едва прозвучали слова наследника, как стоявшие в павильоне Лунного Приюта евнухи и служанки дружно затаили дыхание и потупили взоры, лишь плечи их едва заметно подрагивали.
Е Мянь отчетливо услышал позади судорожный смешок, который тут же оборвался: очевидно, кто-то из слуг не сдержался, но с перепугу силой проглотил звук обратно.
От язвительных насмешек наследника его лицо залилось краской. В душе он горько ругался: «И впрямь с Чжуан Сюем братья — стоит дать волю яду, так язык словно мышьяком намазан, злой да беспощадный!»
— Виноват... — с покорным видом протянул Е Мянь, благоразумно решив не перечить Бэй Юньцзи. — Я просто всё думал о вчерашней поездке в Министерство налогов, тамошние господа держались весьма грозно и воинственно.
Е Мянь ухватился за случай, чтобы заговорить о деле.
— Вот как? Что за поручение в Министерстве налогов? — поинтересовался наследник.
Коснувшись серьёзного дела, Е Мянь тотчас посерьёзнел и без утайки поведал о том, как ходил выбивать пособия для армии Шоюань.
Павильон Лунного Приюта стоял у самой воды, без окон по четырём сторонам. Едва Е Мянь дошёл до середины рассказа, как краем глаза заметил Пэй Чжаое. Тот в тёмном одеянии поверх лазурного доспеха обогнул насыпную горку у пруда и размашистым шагом направился прямо сюда.
Войдя и отвесив поклон наследнику, он без лишних церемоний плюхнулся к столу и махнул рукой служанке за спиной:
— Каши не надо, насыпь рису с верхом.
Наследник ничуть не рассердился, лишь вскинул подбородок в сторону Е Мяня, веля продолжать.
Е Мянь отвёл взгляд и закончил докладывать обо всём, что вчера приключилось в Министерстве налогов:
— Вчера ваше высочество изволили повелеть мне вернуть текущие дела в Управу дел наследника. Смею молить о дозволении довести это дело до конца.
Сидевший рядом Пэй Чжаое, дослушав, звучно расхохотался:
— А что! Е Мянь хоть и новичок, а действует вполне в духе нашего Восточного дворца! Если он ещё пару дней там пошумит, эти старые хрычи из Министерства налогов вполне могут дать слабину.
Уголки губ наследника чуть приподнялись, взгляд устремился на Е Мяня:
— От этой неблагодарной обузы другие бегут со всех ног, а ты вцепился и отдавать не желаешь.
Е Мянь чистосердечно ответил:
— Вчера, пока я сидел в отделе расходов Министерства налогов, разговорился с чиновником из Военного министерства, который тоже выбивал выплаты. Лишь тогда я понял, как нелегко приходится солдатам на передовой.
— Тот старший брат из Военного министерства сказал, что в схватке двух армий первыми в бой идут вовсе не строевые бойцы, а лагерные смертники-застрельщики. Среди них есть и бродяги, пошедшие на казённый паёк от голода, и осуждённые преступники, искупающие вину родных. Все они рискуют жизнью лишь ради наград, обещанных двором.
Лицо Е Мяня стало предельно серьёзным:
— И пособия по ранению, и наградные они выкупают собственной кровью. Если Министерство налогов будет тянуть с выплатами, не остынут ли сердца воинов на передовой?
Он не посмел сказать вслух, что до того, как получить военный паёк, эти застрельщики жили немногим лучше бессловесной скотины. Обещанные двором «сто лянов серебра и десять му земли» были для них единственной надеждой снова стать людьми.
Е Мянь поначалу взялся за это дело отчасти из желания утереть нос сослуживцам, но теперь искренне хотел поскорее добыть эти деньги для раненых бойцов, сирот и вдов.
Во взгляде наследника промелькнуло одобрение, он кивнул:
— Ты вырос в роскоши и неге, но способен сострадать простому люду. Такое душевное свойство дорогого стоит.
Пэй Чжаое тоже не скрывал удивления и смерил Е Мяня новым, более внимательным взглядом.
Вскоре служанка принесла боярышниковый отвар.
Е Мянь принял чашу, отпил глоток, и его лицо мгновенно перекосило.
Наследник предостерёг:
— Только посмей выплюнуть!
Е Мяню стоило немалых трудов сглотнуть это варево.
— Что это за отвар такой? Отчего у него такой вкус? — не сдержавшись, пожаловался он.
Горький, вяжущий, точно пригорелая аптечная жижа!
Пэй Чжаое со смехом спросил:
— А какой же на вкус тот отвар, что ты пьёшь дома?
Е Мянь отозвался:
— Кисло-сладкий... С боярышником, сушёной мандариновой цедрой, копчёной сливой и медовым настоем османтуса.
Бэй Юньцзи нахмурился:
— То, что ты пьёшь, разве отвар для пищеварения? Это сладкая водица, чтобы тешить малых детей!
Он ткнул пальцем в чашу:
— Возьми и допей! В дворцовый отвар добавлены ферментированные лепёшки шэньцюй и пророщенное зерно. Пусть на вкус и гадко, зато лекарство составлено строго по правилам.
Е Мянь, держа фарфоровую ложку, медленно водил ею по кругу, поднимая в чаше чёрные вихри мутного зелья, но так и не решаясь зачерпнуть.
— Ваше высочество... — Е Мянь выдавил заискивающую улыбку, глядя на наследника: — Мне кажется... мне уже гораздо лучше, я бы даже ещё пару лепёшек съел.
Бэй Юньцзи протянул руку, взял чашу с отваром, зачерпнул полную ложку и поднёс к его губам:
— Открой рот!
Е Мянь инстинктивно подался назад.
— Не вынуждай меня задать тебе трёпку в такое прекрасное утро! Живо сюда!
— Я сам выпью.
Бэй Юньцзи прищурился.
Е Мянь обречённо вздохнул, наклонился к руке наследника и втянул ложку лекарства в рот.
Лицо наследника немного смягчилось, он холодно бросил:
— Чжуан Сюй совсем разнежил тебя, пальцем тронуть нельзя! — С этими словами он зачерпнул ещё ложку и заботливо отправил её Е Мяню в рот.
В это время сидевший рядом Пэй Чжаое с ухмылкой стал упрашивать знакомую служанку принести ему ещё две миски риса.
Наследник окинул его косым взглядом и хмыкнул:
— В моем Восточном дворце собрались одни обжоры.
Пэй Чжаое откусил кусок масляной лепёшки и невнятно проговорил:
— Я спозаранку помчался во дворец Куньфу засвидетельствовать почтение тётушке, позавтракать не успел.
— Что стряслось у матушки? — взглянул на него Бэй Юньцзи.
В глазах Пэй Чжаое мелькнула настороженность, но он доложил:
— Да всё братец Чжоу. Сердце у него узкое, точно игольное ушко. Вчера вы сняли его с должности цзаньиньгуаня, так он, вернувшись домой, напридумывал себе всякого и за ночь слег с недугом. Сегодня с утра отпросился со службы, а тётушка как назло велела призвать его для расспросов, вот мне и пришлось отдуваться за него.
— Вот как? И что же, у рода Хэ есть претензии? Или у матушки появились какие-то повеления? — с напускным безразличием осведомился наследник.
Сердце Пэй Чжаое екнуло:
— Род Хэ не посмеет!
Он торопливо проглотил кусок, не смея лукавить ни на волос:
— Тётушка лишь спросила о вчерашних обстоятельствах да о болезни братца Чжоу, больше ничего не говорила.
— Угу, — безучастно отозвался наследник.
Хотя Пэй Чжаое и связывала с наследником давняя дружба, он прекрасно знал меру: прощупав почву одной фразой, тут же прикусил язык.
Слух о вчерашней замене цзаньиньгуаня на церемонии всего за одну ночь облетел и внешний двор, и внутренние покои.
В доме Хэ всю ночь не гасли огни. Главы всех ветвей рода собрались вместе, теряясь в догадках о скрытых мотивах наследника. Императрица же узнала обо всём, когда дворцовые ворота уже были заперты, и стоило им утром открыться, как она тут же послала за Пэй Чжаое.
Пэй Чжаое украдкой поднял глаза: наследник, опустив взор, сдувал пар с ложки и терпеливо, глоток за глотком, поил Е Мяня.
Он невольно вздохнул про себя. Все пытались разгадать глубокий государственный замысел наследника. Даже императрица решила, будто тот поступил так ради сохранения лица вдовствующей императрицы и привлечения на свою сторону семьи Бай, оттого и не стала развивать ссору.
Однако Пэй Чжаое, с детских лет бывший товарищем наследника по учебе, куда лучше знал его натуру: этот владыка всегда ставил себя превыше всех и меньше всего пёкся о чувствах родни.
Вчерашняя выходка едва ли на семь десятых преследовала цели внешней политики и поддержания шаткого равновесия между роднёй императрицы и вдовствующей императрицы. Оставшиеся три десятых объяснялись проще: Е Мянь днем безвинно пострадал от его гнева, и наследник, осознав оплошность, решил таким образом загладить вину, попутно отобрав синекуру цзаньиньлана у рода Хэ и пожаловав её Е Мяню.
Узнай императрица истинную причину, непременно пришла бы в неописуемую ярость, так что ему всё утро пришлось сглаживать углы.
Разгребавший с самого утра чужую кашу Пэй Чжаое умял подряд пять мисок варёного риса, после чего поднялся и был таков.
Наследник обратился к Е Мяню:
— Раз уж ты разобрался во всех тонкостях выбивания армейского жалованья в Министерстве налогов, дело остаётся за тобой. Я велю Левой палате Чуньфан при Управе дел наследника составить порядок действий, завтра к тебе пришлют человека для обсуждения.
Е Мянь проворно поклонился, звонко ответив:
— Слушаюсь! Непременно разделю заботы вашего высочества и не посрамлю доверия!
Старший евнух Восточного дворца неслышной поступью вошёл в павильон Лунного Приюта и тихо доложил:
— Ваше высочество, пришло время занятий, чтец-наставник Академии Ханьлинь уже ожидает во дворце Вэньхуа.
Бэй Юньцзи поднялся и мягко сказал Е Мяню:
— Сегодня можешь не сопровождать меня. Ступай из дворца в Министерство ритуалов учить церемониал предстоящего торжества.
Е Мянь с радостью согласился.
Заметив его сияющий вид, наследник с легким предостережением во взгляде добавил:
— Смотри веди себя смирно, не смей проказничать и устраивать переполох.
Проводив наследника с поклоном, Е Мянь вернулся в дежурную комнату секретарей за подорожной грамотой для казенной отлучки, где его и подстерёг Лю Цзинсюань, утащив в укромный уголок галереи.
Они принялись шушукаться.
Лю Цзинсюань с тревогой и любопытством спросил:
— Тебя вчера и вправду без вины отчитал наследник? Но если так, с чего вдруг он следом пожаловал тебе такое лакомое место, как цзаньиньлан? Вчера вечером все наперебой судачили, чего только не городили, у меня аж сердце замирало!
— Сначала он на меня прикрикнул, но, к счастью, господин Пэй проверил записи дежурств в ведомстве Шуйгэнсы и выручил меня, — Е Мянь вкратце описал вчерашнее происшествие.
Лю Цзинсюань вытаращил глаза:
— Мы вчера входили и выходили из дворца со всеми положенными отметками о делах! Слуги в Восточном дворце не могли заглянуть в книги записей? Чистой воды козни подлецов!
Е Мянь и сам это прекрасно понимал, но поделать пока ничего не мог: те, кто сговорился выжить его, давно пустили корни во дворце и завладели перевесом.
— А что за история с цзаньиньгуанем? — снова полюбопытствовал Лю Цзинсюань.
Е Мянь осторожно наклонился к его уху:
— Семья Бай не смогла одолеть род Хэ в споре, её величество вдовствующая императрица страшно разгневалась. Не мог же наследник оставить это без внимания.
Лю Цзинсюань с неприкрытой завистью прицокнул языком и протянул с кислым видом:
— И надо же, такая неслыханная удача сама привалила к тебе в руки! Почему мне никогда так не везёт?
Церемония возведения наследника на престол испокон веков обставлялась с исключительным великолепием и пышностью. Главный и помощник распорядителя были самыми почётными должностями, на которые по обычаю назначались первый министр и князья императорской крови.
Однако больше всего блеска доставалось именно цзаньиньгуаню: от самого выхода наследника из Восточного дворца до вступления в тронный зал, восхождения по ступеням к трону, принятия регалий и грамот и вплоть до принесения поклонов всеми сановниками двора — он шаг за шагом неотлучно следовал рядом с наследником.
Е Мянь щёлкнул его пальцем по лбу:
— Когда мне ни за что доставалась взбучка, что-то ты не рвался занять моё место.
Лю Цзинсюаня определили дежурить в самую последнюю смену, и он с опаской поинтересовался:
— А наследник престола... и впрямь такого свирепого нрава, как болтают снаружи?
Е Мянь подумал и отозвался:
— Когда он меня не ругает, вполне сносный человек.
Лю Цзинсюань: «...»
Подавив укол зависти, он предостерёг:
— Мой дед всегда учил: и гром, и благодатная роса — всё есть милость государева. Будем впредь осторожнее, ни в коем случае нельзя таить обиду в сердце.
Затем он вскинул брови и не без гордости добавил:
— Знаю, что ты сейчас направляешься в Министерство ритуалов разучивать чин церемонии. А ведь это вотчина моего батюшки.
Лю Цзинсюань считал себя товарищем Е Мяня по оружию, поэтому говорил без всяких обиняков:
— Я сегодня с утра нарочно упросил его передать тем наставникам по обрядам, чтобы учили на совесть и не вздумали нарочно тебя изводить.
Е Мянь опешил:
— При разучивании чина ещё и нарочно изводят?
Лю Цзинсюань холодно хмыкнул с весьма многозначительным видом.
Е Мянь сообразил, к чему он клонит, и тихо спросил:
— Вчера Хэ Аньчжоу жаловался, что в Министерстве ритуалов его замучили...
Услышав это имя, Лю Цзинсюань сразу помрачнел.
Е Мянь потянул его за рукав, негромко увещевая:
— Вчера я приметил со стороны: у наследника с этим Хэ Аньчжоу давняя и крепкая дружба, он держится с ним совсем по-особенному. К тому же во дворце за ним присматривает императрица, смотри не обидь его ненароком слишком сильно.
Лю Цзинсюань вскинул брови:
— Когда они всем скопом измывались надо мной, что-то не думали, каково мне будет! Раз так, пусть теперь пеняют на себя, коли попались мне в руки!
Вчера перед окончанием дежурства Левая палата Чуньфан при Управе дел наследника получила высочайшее повеление и в спешке перекроила расписание дежурств секретарей: почти все черные и неблагодарные дела, которые раньше делил с ними Е Мянь, теперь легли на плечи Лю Цзинсюаня и Чи Сяояня.
Когда Лю Цзинсюань увидел новое расписание, от злости чуть чувств не лишился.
Е Мянь мысленно вздохнул: лишь завтра наследник должен был официально взойти на помост и принять поклоны секретарей, а в Восточном дворце уже вовсю летели открытые копья и тайные стрелы.
Казалось бы, обычная грызня между мелкими секретарями, но если вглядеться глубже — за спиной каждой группировки маячили влиятельные сановники и знатные роды, пустившие глубокие корни, подобные вековым дубам.
Одни-единственные дворцовые покои превратились в уменьшенную шахматную доску, на которой сцепились не на жизнь, а на смерть великие силы двора.
Фигуры расставлены, игра началась.
#
http://bllate.org/book/32039/3913530
Готово:
