— Не обратила внимания.
И Цзинь улыбнулась, подошла к входу в отдельную кабинку и попросила у официанта новую пару палочек для еды.
Вернувшись к Чэнь Баоюй, она с абсолютно естественным видом положила кусочек говядины ей в пиалу и только после этого протянула палочки.
— Госпожа И, мы очень благодарны вам за готовность спонсировать наш детский дом, мы...
Су Цин встала, поднимая бокал с вином.
Однако И Цзинь внезапно перебила её, с улыбкой произнеся:
— Не нужно официальных церемоний.
— Вы — друзья Сяо Юй, а спонсорство — это мелочь.
— К тому же, сколько лет мы знакомы с Сяо Юй, но я впервые слышу, что она какое-то время жила в Мочэне.
— Ваши прежние отношения, должно быть, были очень хорошими, — И Цзинь прищурилась и посмотрела на Ли Чуньшэнь.
Ли Чуньшэнь ещё не успела разглядеть эмоции в глазах И Цзинь, как та уже отвела взгляд.
— Директор Су.
— Сяо Юй редко рассказывает мне о своей жизни в Мочэне, мне немного любопытно, не могли бы вы об этом рассказать?
Су Цин с натянутой улыбкой подсознательно посмотрела на Ли Чуньшэнь.
— Раньше Цзянь Сюэ...
— Сестрица Сяо Су, лучше зови меня Баоюй, — внезапно подала голос Чэнь Баоюй.
Ли Чуньшэнь крепко сжала палочки для еды, так что суставы пальцев побелели.
В кабинке воцарилось внезапное молчание.
К счастью, раздался стук в дверь, нарушив удушливую тишину.
— Войдите, — торопливо произнесла Су Цин.
— Простите за беспокойство, подаем блюдо.
На стол поставили дымящиеся креветки с чесночным соусом. Взгляд Чэнь Баоюй упал на них, и через мгновение она тихо произнесла:
— Эти креветки выглядят очень аппетитно.
Ли Чуньшэнь тут же подцепила одну палочками. Она давно их не ела, поэтому чистила неуклюже: все руки были в масле, панцирь то и дело отрывал куски мяса, и получившийся маленький комочек весь был в каких-то ямках и выглядел крайне жалко.
Она колебалась, стоит ли отдавать его, но услышала улыбающийся голос Чэнь Баоюй:
— Спасибо, А Цзинь.
Подняв голову, она увидела, как И Цзинь положила уже очищенную креветку в пиалу Чэнь Баоюй, а затем ловко принялась за вторую.
— Какая же ты переборчивая, редко когда тебе какое-то блюдо по вкусу приходится, поешь побольше, — приговаривала И Цзинь во время чистки, и голос её звучал очень нежно.
— Кто тут переборчивый, я вообще-то ем абсолютно всё.
Атмосфера между ними была такой гармоничной и непроницаемой, словно невидимая стена отрезала от них всех остальных, включая Ли Чуньшэнь.
Ли Чуньшэнь молча смотрела на это, чувствуя, будто её сердце сжала ледяная рука. Хватка становилась всё сильнее, и от каждого вдоха невыносимо болело в груди.
— Простите, я отойду в уборную.
Ли Чуньшэнь встала, зацепившись ногой за стул, и тот издал резкий скрипучий звук.
И Цзинь чистила креветки, даже не подняв головы.
Чэнь Баоюй опустила глаза на еду и тоже не посмотрела на неё.
Встретившись взглядом с Су Цин, Ли Чуньшэнь покинула кабинку.
Она с предельной ясностью осознала один факт.
Та Сяо Гуай, которая смотрела только на неё, давным-давно исчезла четыре года назад.
И она сама отправила её прочь собственными руками.
В уборной Ли Чуньшэнь зачерпнула воды, чтобы ополоснуть лицо, а её пальцы нервно постукивали по бедру — ей отчаянно хотелось закурить.
Внушай себе: нет ничего, о чем нельзя было бы сказать.
Глядя на себя в зеркало, она приоткрыла рот, а затем до крови прикусила губу.
Нельзя.
— Чуньшэнь, ты в порядке? — в зеркале неожиданно появилось обеспокоенное лицо Су Цин.
Ли Чуньшэнь обернулась, покачала головой и произнесла:
— Вернемся.
Дверь в кабинку была приоткрыта, оставляя узкую щель. Ли Чуньшэнь шла впереди.
Внезапно её зрачки сузились, она резко толкнула дверь и в гневе крикнула:
— Что ты с ней делаешь?!
Чэнь Баоюй и И Цзинь стояли очень близко, их губы, казалось, только что разомкнулись — это было похоже на поцелуй.
Как ты посмела.
Как ты посмела совратить её.
Ли Чуньшэнь оттащила И Цзинь и притянула застывшую Чэнь Баоюй себе за спину.
Она подняла кулак, едва не обрушив его на лицо И Цзинь, но в последний момент насильно сдержала себя.
— Убирайся, — в глазах Ли Чуньшэнь полыхал огонь, она в упор смотрела на И Цзинь.
И Цзинь холодно усмехнулась, слегка наклонив голову в вызывающем жесте, и перевела взгляд за спину Ли Чуньшэнь:
— Сяо Юй, иди сюда.
Хлоп.
Кулак Ли Чуньшэнь обрушился на цель.
— Прекрасно, — И Цзинь, придерживая стену, выпрямилась. Стерев большим пальцем кровь с уголка губ, она мрачно бросила Су Цин: — Это и есть ваше отношение?
— Чуньшэнь! Ты сошла с ума?! — Су Цин тоже испугалась, в шоке глядя на Ли Чуньшэнь.
— Такие люди, как ты, не знают раскаяния, — Ли Чуньшэнь шагнула вперед, похожая на ощетинившуюся кошку, чью территорию попытались нарушить.
Она наглухо загородила собой Чэнь Баоюй, продолжая сверлить И Цзинь взглядом и крепко удерживая сопротивляющуюся руку Чэнь Баоюй.
— Больше не приближайся к Сяо Гуай.
— Пусти, пусти! — тихонько вздохнула Чэнь Баоюй. — Ты мне делаешь больно.
Ли Чуньшэнь в панике разжала пальцы, и Чэнь Баоюй воспользовалась моментом, чтобы подбежать к И Цзинь.
Сначала она коснулась губ И Цзинь, а затем склонилась к ее уху и заговорила шепотом.
И Цзинь бросила взгляд на Ли Чуньшэнь, тяжело хмыкнула и осталась стоять рядом с Чэнь Баоюй.
У Ли Чуньшэнь внутри всё затрепетало от страха. Она попыталась притянуть Чэнь Баоюй к себе, но её руку резко отбили.
— Госпожа Ли, кажется, мы вовсе не близко знакомы.
— С какой стати вам указывать, с кем мне поддерживать отношения?
— А теперь извинитесь перед моей подругой!
— Сяо... Сяо Гуай, — Ли Чуньшэнь заикалась, перед Чэнь Баоюй её боевой настрой мгновенно улетучился. — Все они... с ума сошли.
Договорив, она сначала остолбенела сама, а её кончики пальцев слегка задрожали от излишнего напряжения.
Пару секунд царила тишина, после чего Чэнь Баоюй чуть прищурилась:
— Такие люди? Какие люди?
— Ты только что подумала, что она меня целует?
Дыхание Ли Чуньшэнь замерло, сердце рухнуло еще ниже.
Неужели она ошиблась?
— Да, она меня поцеловала, — снова заговорила Чэнь Баоюй. — И что с того?
— Какие «такие»? Те, кому нравятся женщины?
Чэнь Баоюй насмешливо фыркнула:
— По-твоему, гомосексуальность — это болезнь?
Ли Чуньшэнь поджала губы, не понимая, почему Чэнь Баоюй ведет себя так невозмутимо.
Разве гомосексуальность —
не болезнь?
Её молчание выглядело как согласие, и Чэнь Баоюй холодно усмехнулась.
— Госпожа Ли, оставьте свои феодальные предрассудки при оценке людей.
— Я скажу тебе так: я очень давно знала, что мне нравятся девушки, это не болезнь, это абсолютно нормально...
Речь Чэнь Баоюй оборвалась, её взгляд был прикован к лицу Ли Чуньшэнь.
Она слишком хорошо знала Ли Чуньшэнь и по малейшему выражению её лица могла угадать, о чем та думает.
Продолжая говорить, она словно озарило её, хлопнула себя по ладони:
— Ты знала.
— Ты и раньше знала.
Это прозвучало как утверждение, в котором Чэнь Баоюй была абсолютно уверена.
У Ли Чуньшэнь внутри всё сжалось, она в панике попыталась помешать Чэнь Баоюй развивать эту мысль:
— Нет.
— Когда, с каких пор? — однако Чэнь Баоюй опустила взгляд, нахмурилась и забормотала себе под нос.
Внезапно её дыхание перехватило, она резко подняла глаза, и её глазницы уже покраснели.
— В день моего рождения.
Это не был вопрос.
Ли Чуньшэнь услышала, как её сердце тяжело рухнуло вниз, а пронзительный звон в ушах заставил заноть череп.
— Перед тем как погасить свет, ты увидела это в зеркале.
Ли Чуньшэнь прошиб ледяной пот.
— Оказывается...
— Оказывается, вон оно как.
— Ты считаешь меня больной, — улыбнулась Чэнь Баоюй, а в её глазах уже стояли слезы.
— Нет!
— Я никогда так не думала, — громко возразила Ли Чуньшэнь. — Ты просто была еще мала, тогда тебе исполнилось всего шестнадцать.
— Не уметь отличать симпатию от привязанности — это нормально, — Ли Чуньшэнь дрожащими руками, смягчив голос, попыталась стереть с лица Чэнь Баоюй слёзы.
— Я умею отличать! — Чэнь Баоюй до боли закусила губу; она не хотела плакать, но слезы подступали к горлу и капля за каплей падали вниз.
— Мне нравятся женщины, и что с того? По-твоему, я отвратительна?
— Нет, я никогда, ни за что так не думала, — Ли Чуньшэнь попыталась обнять её, но Чэнь Баоюй оттолкнула её.
Она врезалась в обеденный стол, фарфоровая тарелка сорвалась и разбилась на полу, а порезанная рука обагрилась кровью.
— Я всё поняла.
— Ты считаешь, что раз мне нравятся женщины, значит, я лесбиянка.
— Вот почему ты меня бросила! — Чэнь Баоюй громко рассмеялась, а по щекам покатились крупные слезы.
Уставившись на Ли Чуньшэнь, она чеканила каждое слово:
— Вот в чем причина. До чего же это смешно.
— И до чего же жалко!
— Раз уж я кажусь тебе отвратительной, какого чёрта ты сейчас ко мне лезешь?!
— Ты... — Чэнь Баоюй тяжело закашлялась, её лицо покраснело от притока крови. Она открыла рот, но не смогла издать ни звука.
— Сяо Гуай, что с тобой?
И Цзинь опередила всех, заключив её в объятия, и мягко заговорила утешающим тоном:
— Сяо Юй, не волнуйся, береги голос.
С этими словами она преградила путь поднявшейся Ли Чуньшэнь, которая пыталась подойти ближе, и холодно бросила:
— Госпожа Ли, какие бы отношения вас ни связывали с Баоюй...
— Но судя по всему, ваше появление не приносит ей ни малейшей пользы.
Чэнь Баоюй яростно кашляла.
— Позвольте мне взглянуть на неё, — в панике выдохнула Ли Чуньшэнь. Она хотела приблизиться, но И Цзинь холодно остановила её; брови женщины были сурово сдвинуты, а в глазах читалось глубокое отвращение.
— Голос Сяо Юй и так нельзя напрягать, а при сильных эмоциях она может вообще потерять дар речи.
— Госпожа Ли, если вы действительно желаете ей добра, пожалуйста, держитесь от неё подальше.
И Цзинь увела Чэнь Баоюй с собой.
Ли Чуньшэнь растерянно и опустошенно смотрела им вслед. Опустив голову, она увидела разлетевшуюся на мелкие осколки фарфоровую тарелку.
Точь-в-точь как то разбитое Ли Чуньшэнь зеркало, зеркало, которое выдало сокровенные тайны сердца Ли Цзяньсюэ.
— А Цин, — неожиданно подняв взгляд, она посмотрела на Су Цин и тихо спросила: — Гомосексуальность действительно не болезнь?
— Нет, — бесстрастно ответила Су Цин, словно вынося приговор.
— Чуньшэнь, — она молча наблюдала за этой сценкой и тяжело вздохнула.
http://bllate.org/book/32015/3909454
Готово:
