Но поскольку он уже перешёл с пассажирских рейсов на грузовые, на борту больше не было пассажиров, которым требовалось бы подключать кислород.
Надев кислородную маску в кабине пилотов, Цзян Синьнянь обеими руками перевёл самолёт на снижение и поддержание повышенной воздушной скорости для запуска от набегающего потока воздуха, после чего приступил к выполнению пунктов памяти контрольной карты при отказе тяги обоих двигателей.
Будучи опытным капитаном воздушного судна Boeing на месте второго пилота, Чу Сюйлян действовал непринуждённо и уверенно. Он начал сверяться с пунктами памяти вместе с Цзян Синьнянем:
— Переключатель запуска двигателя?
Цзян Синьнянь:
— В положении FLIGHT.
Чу Сюйлян:
— Рычаг запуска двигателя?
Цзян Синьнянь:
— CUTOFF.
В этот момент температура выхлопных газов (EGT) начала падать, и Цзян Синьнянь перевёл рычаг в фиксированное положение IDLE. Наблюдая за ростом и изменением EGT, он помнил, что если температура не поднимается или не достигает 930 °C в течение 30 секунд, этот шаг необходимо повторить.
Цзян Синьнянь:
— Доложить ATC.
Чу Сюйлян запустил ВСУ для обеспечения самолёта электроэнергией и кислородом, услышал его команду и передал текущую обстановку диспетчеру управления воздушным движением (ATC), трижды повторив сигнал бедствия MAYDAY, а также установил на ответчике код 7700.
Завершив эти действия, они продолжили выполнять остальные стандартные процедуры из карты проверок при отказе обоих двигателей, за исключением пунктов памяти.
Находясь в кабине, пилоты должны распределять внимание и выполнять полёт в соответствии с приоритетом: управление, навигация, связь. Поддержание контроля над самолётом всегда стоит на первом месте. При возникновении нештатных ситуаций пункты из контрольной карты сначала выполняются по памяти, а оставшиеся шаги — уже после завершения сеанса связи.
Цзян Синьнянь снял кислородную маску: они уже снизились до безопасной высоты, и угроза разгерцетизации миновала. Затем он выставил воздушную скорость в 275 узлов. К этому моменту ВСУ успешно запустилось, и он перевёл выключатель генератора ВСУ в положение ON.
— Включить питание шин, включить выключатель демпфера рыскания.
Чу Сюйлян выполнил указание, однако двигатель всё ещё не запустился. Цзян Синьнянь попытался выполнить повторный запуск от набегающего потока, закрыл рычаг тяги и ещё раз повторил процедуру перевода рычага запуска двигателя из положения CUTOFF в фиксированное положение IDLE.
В этот момент левый двигатель очень медленно вышел на режим малой земли. Появилась надежда! Наблюдая за тем, как параметры двигателя постепенно стабилизируются, Цзян Синьнянь выключил переключатель отбора воздуха от ВСУ, плавно подал вперёд рычаг тяги левого двигателя, а затем перевёл выключатель генератора двигателя в положение ON.
Наконец, левый двигатель успешно запустился. Это означало, что они смогут долететь до аэропорта на одном двигателе без необходимости совершать аварийную посадку.
Глядя на постепенно выравнивающийся пилотажный индикатор самолёта, Цзян Синьнянь вдруг подумал, что возможность посадки с одним рабочим двигателем — это просто настоящее счастье.
В уголках губ Чу Сюйляна заиграла лёгкая улыбка, и он произвёл вслух:
— А я уж думал, ты мне покажешь мастер-класс по посадке на брюхо.
Зная, что тот шутит над ним, Цзян Синьнянь с улыбкой ответил:
— Я же не зеленый новичок из телесериалов.
Зачем, имея возможность запустить один двигатель, непременно идти на посадку без тяги? Сценаристы в мыльных операх пишут такое ради зрелищности и крутизны главного героя, но в реальной жизни при возникновении особых ситуаций пилот обязан строго следовать стандартным операционным процедурам.
При отказе обоих двигателей, когда причина поломки одного из них неизвестна, попытка приземлиться напрямую вместо перезапуска силовой установки не только многократно увеличивает риски, но и грозит пожизненным отстранением от полётов по итогам последующего расследования.
Чу Сюйлян действительно не собирался давать поблажек. Видя, что Цзян Синьнянь отлично справляется, он тут же задал целую череду нештатных ситуаций: отказ управления стабилизатором, несанкционированное кренение и недостоверные показания воздушной скорости.
Весь день Цзян Синьнянь провёл в состоянии предельной концентрации. Выбравшись из тренажёра, он чувствовал себя тяжело в голове, ощущая такую же усталость, как в годы учёбы в летной школе, когда приходилось подолгу кружить в небе на маленькой «Cessna».
Вернувшись во второй половине дня в комнату, Цзян Синьнянь рухнул на кровать и заснул мёртвым сном, а ночью всё повторилось: вновь мучила бессонница. К счастью, план тренировок на следующий день предусматривал не утренние часы, а занятия с трёх часов дня до девяти вечера, что позволило Цзян Синьняню всласть поспать подольше.
На следующий день выспавшийся Цзян Синьнянь был бодр и полон сил. К тому же, зная стиль работы Чу Сюйляна, в те ночные часы бодрствования он хорошенько повторил нештатные процедуры для Boeing-737, благодаря чему на сегодняшней тренировке показал вполне достойные результаты.
Единственная заминка произошла при выводе из сдвига ветра: поскольку он всё ещё не до конца привык к реакциям на руды, прирост максимальной тяги оказался недостаточным. Тогда Чу Сюйлян перехватил инициативу и смело до упора подал рычаг тяги вперёд.
Стоило признать: хотя в плане автоматизации Airbus был устроен тоньше и точнее, динамика управления у Boeing ощущалась куда мощнее. В отличие от Airbus, стремящегося к плавности и экономии топлива, Boeing делал упор на ручное управление, позволяя выжать из возможностей самолёта абсолютный максимум под действиями пилота.
Для управляющего им человека Boeing казался более близким к традиционному пилотированию, и Цзян Синьнянь постепенно начал находить в этом особую прелесть. Он не знал, как точно это описать, но, пожалуй, это можно было назвать чувством полного контроля.
В последующие дни они сохраняли высокий темп тренировок. Чу Сюйлян, ничуть не жалея подопечного при составлении заданий, выжал из Цзян Синьняня всё доступное время на тренажёре, не оставляя даже пауз для отдыха и болтовни во время условного круиза.
При этом он действительно подходил к делу добросовестно и ответственно: в кабине тренажёра он никогда не клевал носом и не залипал в телефон. Конечно, всякое бывает — в любой профессии найдутся любители схалтурить при первой же возможности.
Чу Сюйлян делился с Цзян Синьнянем всем без утайки, щедро и открыто передавая собственный опыт всякий раз, когда считал нужным дать подсказку или наставление.
Многие приёмы практического пилотирования — это секреты, которые пилоты вырабатывают годами благодаря наработанному мастерству. Подобные маленькие хитрости не встретишь систематизированными в стандартных руководствах, но Чу Сюйлян скрупулезно и терпеливо передавал Цзян Синьняню каждую крупицу личного опыта.
В конце концов, Цзян Синьнянь сам налетал несколько тысяч часов и не был зелёным новичком в отрасли, который не способен отличить ценный совет от пустой болтовни.
Пока Цзян Синьнянь вытаскивал из нагрудного кармана рубашки шариковую ручку и слово за словом конспектировал в блокнот, Чу Сюйлян молча смотрел на него исподлобья.
Внезапная мысль о том, до чего же тот послушный, промелькнула в голове. Чу Сюйлян потёр переносицу, вовремя обрывая себя. Он отлично понимал состояние Цзян Синьняня и вовсе не желал доставлять тому неудобств.
На самом деле в самый первый день он специально пришёл в столовую позже обычного времени обеда, чтобы не смущать парня. Но, вопреки ожиданиям, всё равно столкнулся с Цзян Синьнянем, после чего решил либо приходить немного раньше, либо перекусывать в магазине у дома молоком и сэндвичем.
http://bllate.org/book/31995/3907136
Готово:
